И скоро мир заплатит

Нужна ли красота, если за ней не видно сути? Темные прямые волосы - сухие с виду, мягкие на ощупь. Они блестят на северном солнце, переливаясь теплыми цветами. Рабыня убирает их назад каждое утро, чтобы открыть лицо - с высокими скулами, прямым носом и тонкими бледными губами. Сетий помогает младшей ученице с решением магической головоломки (которой по счету?) и, ее щеки заливает пунцовая краска. В ее глазах – мука невысказанного вопроса, но когда Сетий спрашивает, он слышит то, же, что и минуту назад – напряженную тишину. - Она считает тебя красивым. Порочно красивым - дар, за который многие люди готовы продать душу демонам, в глазах Амладариса не стоит и ломаного медяка. - Ты больше преуспела бы в учебе, если бы читала тексты древних фолиантов, а не разглядывала иллюстрации художника. Он больше не разговаривает с ней. Нужна ли красота, если она выцветает? Угольная гарь черных волос рассыпалась седым пеплом. Небесно голубые глаза отливают пыльной сталью. Правильные черты лица перечеркнуты сеткой морщин. Сетию пожимают руку при встрече, магистры ему улыбаются – с почтением, соответствующим статусу. Его жена тоже улыбается, но по-другому, он несколько раз на неделе проверяет ее спальню в поисках следов чужой любви, чтобы удостовериться в искренности этой улыбки. Ведь Сетий уже давно не прекрасен. Мрачное отражение в зеркале гладит шрамы на губах подушечками тонких пальцев, пытаясь затереть края неровной старой раны, подарившей ему надменно ухмыляющееся выражение лица. Шрам болит, эта боль возвращает его назад, во времена детской беспомощности. Их нужно забыть, но шрамы от магии крови не заживают. Старость делает их лишь очевиднее. Седые пряди висят обгоревшими кусками на затылке. Не мягкие - жидкие волосы мумии, скальп, снятый с живого мертвеца. На высушенных холодных губах Корифея так много шрамов, что он устал считать их. Кожа на спине вздымается буграми ожогов или проваливается в не затянувшиеся раны, откуда белыми костными дугами выглядывают неровные ребра. Корифей еще не раз посмотрится в зеркало, но он никогда не будет пытаться найти там следы красивого человека. Нужна ли красота, если время обращает ее в уродство?