И скоро мир заплатит

Когда он впервые смотрел на налитые кровью друзы, источающие дребезжащий свет, то понимал - отравленный минерал принесет ему многое. Еще не протестировав его свойств в опытах на живой и неживой материи, Корифей чувствовал не отбитым научным чутьем скрытую в оскверненном веществе мощь и силу, от которой разбегаются в страхе жители гротов - порождения тьмы. - Только никаких опытов на людях. Это может оказаться опасно. Бьянка - маленькая женщина с деловой хваткой голема. Он с радостью включил бы ее в свой божественный план, не будь в ней так много правильного. - Обещаю. Губы Джанеки сложились в улыбку. Он раздал зелье своим первым солдатам. Обездоленные храмовники Киркволла - его армия и его первые подопытные, наделенные сопротивляемостью. Корифей кормил семенами забытых всеми бродяг в Клоаке, но у тех в желудке пророс кристалл и уже через неделю они сплевывали кровь к его ногам, отказываясь от денег. Храмовники продержались дольше. Лириум усилил их способности - они стали быстрее, отчаяннее, опаснее, некоторых наделил магией. Чудо? Благословение нового Бога обличенное в красный цвет. Корифею тоже нужна была сила. Он решил попробовать сам. С первым же глотком зелье обожгло давно уже бесчувственную гортань и прокатилось раскатом по венам. В его руках была магия, способная сковать огненную пустыню цепью льда и погрузить город в пучину электрического шторма. Разве он мог от нее отказаться? Сначала было трудно ввиду душевных причин - Корифей хотел божественной власти, искал мощь и поддержку, эквивалентную дарам Думата, которая стояла бы темным шепотом за спиной и успокаивающе мурлыкала по ночам - ты все делаешь правильно. Он нашел ее в лириуме. Потом стало трудно ввиду физических - когда под ребрами у тебя вместо кожи оскверненные рубины, а из черепа торчат пропитанные багряным осколки - отказываться уже поздно. Лириум прорастал следами там, где они проходили - деревни, окруженные частоколом алых камней, сады Эмприза, заполненные застывшими изваяниями тел мертвых крестьян, даже храм Думата отравила эта болезнь, проедая дыры в стенах, как термит точащий ствол дерева - можно услышать хруст блоков и пение скверны, если прислонить ухо. Венатори избегали появляться в обители Старшего - песня сверлила им череп, раскалывала его надвое. Те немногие маги, испробовавшие алое зелье, блевали кровью и сходили с ума. Песня Корифея говорила ему о величии и грядущих свершении. Она ласково целовала в висок, когда войско возвращалось назад с тележкой, заполненной трупами, и сдавливала сердце гневом в минуты отчаяния и бессилия. Корифей не верил ей, прекрасно зная - голоса в голове лживее его обещаний, не верил до последнего. Пока не перестал различать, кому принадлежит этот голос.