И скоро мир заплатит

Воды мира окрасились багряным. Красный лириум тек по венам Тени, наполняя реальность тьмой древней магии. Он переписал сигнатуру мира, изменил конфигурацию небесных тел и составил график звездных траекторий на годы вперед. Судьба Вселенной лежала на лабораторном столе нового Бога распластанной лягушкой со вспоротым животом, и он детально изучал ее внутренности, не оглядываясь на нормы морали. Механизм был во многом несовершенен. Оставленный Творцом, он проржавел насквозь – магический слой истончился, Завеса и вовсе представляла собой изрешеченное полотно со множеством прорех и неровных швов. Корифей думал снять ее полностью, но для мироздания в привычном его виде это обернулось бы катастрофой. В его власти было стереть из памяти мира и Создателя, и Андрасте, стереть все катастрофы как досадные оплошности неудачного правления и сделать жителей покорными куклами в руках Бога, но это было слишком скучно даже для Корифея – он сохранил за смертными свободу выбирать и отклоняться от истинной веры. Достаточно того, что развилки всех судеб были видны его глазу – как линии движения магии в теле. Не осталось в мире людей и народов, которые бы не верили в Бога – когда он низким набатом в голове отвечает на молитвы и мрачной тенью является на поля сражений, обрушивая на врагов своих подданных страшные проклятья – не верить в Бога не получается. Можно ненавидеть его, бояться, сражаться с его войсками, но не верить – нет. ㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤㅤ

ㅤ***

Самсон стоит в одном ряду с королями этого мира. Точнее, королевами – императрицы юга и севера, Кальперния и Флорианна, одинаково статные в своих богатых одеяниях и одновременно разные, как день и ночь. Их красные капли яда – лириум в серьгах дрожит и вибрирует, нашептывая сладкую песню нового Бога, который отдает им команды. Империум опутал своими щупальцами весь континент и установил абсолютную экспансию, став еще сильнее, могущественнее и темнее, чем во времена Богов-драконов. Самсон проходил со своими братьями-храмовниками обзором по Кругам: молодые маги изучают запретные школы и забытые языки, составляют свежие карты Тени и приручают демонов, как домашних кошек. Мир стал безопасен до смешного и единственная задача Самсона – нового Божественного рыцаря, Вестника Корифея, бороться с ересью и охранять подступы к золотым вратам. – До сих пор поражаюсь. – Чему же, Самсон? – Голос Корифея раздваивается и вибрирует в подкорке, звуча светом далеких звезд и тьмой ночного неба. – Ты смог обуздать скверну, вернуть славу моему ордену и спасти от смерти тех, кто был давно обречен. И с такой силой ты до сих пор не стер с лица земли своих врагов. Или же ты уничтожил даже мои воспоминания о них? – Нет. – Стирать воспоминания о врагах конкретно Самсону смысла не было, Корифей полагал, что в глубине души тот и сам догадывается об этом. – Я переосмыслил некоторые свои взгляды на народы, населяющие Тедас, и решил сохранить их суверенитет. Закрепленный за ограниченной территорией, разумеется. – Хрен с ними, с этими эльфами и кунари. – Махнул рукой Самсон, хотя пощада для них и само существование этих видов в новом мире было страшно не похоже на того Корифея, которого он знал. – Я про Инквизицию. Неужели не проще уничтожить последний оплот старой веры, чтобы остатки последователей переметнулись к нам? – Ты мыслишь как генерал. – Самсон вглядывается в вуаль, скрывающую лик Старшего, чтобы разглядеть его взгляд, но видит лишь равнодушное красное свечение двух лириумных головок в черном омуте глаз. – Люди не уверуют искренне, если заставить их насильно присягнуть мне. Со временем они устанут читать молитвы мертвому Богу и произнесут мое имя в стихах Песни Света. – Быстро ты обуздал свои властные амбиции. – У меня больше нет амбиций. – Корифей подпирает подбородок когтистой ладонью, на которой нет следов скверны и разложения. В его лице Самсону удается прочитать одну единственную эмоцию – скуку. – Оставь меня, Самсон, мир ждет моего внимания. Самсон поджимает губы и послушно отступает от трона. Корифей выполнил все свои обещания – он стал идеальным Богом, которого заслуживал этот мир. Отдав взамен свою человечность.