Ренесми-любовь или свобода? Или всё вместе?

POV Ренесми С течением времени приступы жажды не проходили. Наоборот, они всё усиливались. И мне от этого становилось хуже. Но живот не рос. Если я и чувствовала, так сказать ''состояние женщины, беременной почти вампиром'', то внешне никаких признаков не было, кроме, разумеется, усталого вида и потухших глаз. Но мой живот находился в спокойном расстоянии, и лишь изредка я ощущала легкие толчки, исходившие из него. Карлайл высказывал предположение, что, возможно из-за того, что я наполовину вампир и мой организм отчасти в таком же неизменном состоянии, то скорее всего ребенок будет медленно развиваться. По результатам теста, я была беременна около двух недель. Но самой мне казалось, что гораздо больше. В целом все было хорошо. Мне помогали сдерживаться моя семья и Афинодора, которую я еле-еле умолила оставить в живых Аро. Тем не менее ее все равно наказали, заперев на две недели и лишив крови. Не знаю почему, но я не могла ее убить. Что-то меня притягивало к ней, заставляло быть рядом. Может быть сказалась моя беременность, может быть еще что-то. Но главное то, что Афина была жива и находилась рядом со мной. Правда ее почти не оставляли со мной наедине, и Аро ежедневно проверял ее мысли, относясь к ней весьма не доверительно. Я не имею ни малейшего понятия, простила ли я ее или нет. Все как-то очень хитро переплетено и запутано. С одной стороны я понимала Афинодору, ставя себя на ее место. Но все же я никогда не забуду этот поступок. Я старалась не думать об этом. Не хотелось делать прям окончательного решения. К тому же, пищи для размышлений у меня было много. Во-первых, слова отца никак не хотели покидать меня. Я чувствовала, что во мне что-то перевернулось. Решения моего это не изменило, я по-прежнему хотела быть женой Аро да и буду послезавтра. Мой жених, да как и я был обеспокоен столь внезапным прерыванием нашего торжества. Поэтому многие испытали облегчение, узнав, что решение неизменно. Я была действительно счастливой невестой. Но в любой бочке меда есть своя ложка дегтя. Делая этот шаг, я вступаю в совершенно и незнакомую мне жизнь. Когда попадаешь в стены замка Вольтерры, тебе кажется, что ты находишься другом веке. Все было иным. Да и немудрено, ведь большинству проживающих в замке, было более нескольких тысяч лет. А кода ты покидаешь дворец, оказываешься на узких улочках реального мира, никак не связанного с мистикой, ты испытываешь возбуждение и одновременно какое-то опустошение. Я не приписываю себе эти чувства, могу лишь сказать, что я немного тосковала не только по дому, но и по миру в котором я теперь буду только гостьей. Знаю, звучит глупо, но это факт. Казалось, Вольтерра была моим новым пристанищем, из которого мне не следовало уходить. И все же я не жаловалась, меня вполне все устраивало. К тому же, когда рядом с тобой любимый человек, ты готов терпеть, что угодно ради него. А если и он тебя обожает, то не надо быть на седьмой небе, чтобы чувствовать себя поистине счастливой. Может я и преувеличиваю, но все же я буду скучать по тому миру, в котором я выросла. А пока меня поглотила уже до боли знакомая суматоха праздника. Но благодаря моему положению меня старались не особо волновать, и многочисленным расспросам Афинодоры я не подвергалась. Мне доставило огромное удовольствие выбирать свадебное платье и подходящие аксессуары. Наверное, в периоде помолвки, это было самым приятным. Выбор был сложным: каждое платье было уникальным и по фасону, и по собственной структуре. Я думала, что не смогу выбрать, но в конце концов мой взгляд упал на одно из этих воздушных творений. Примерив его, я окончательно убедилась, что это то, что мне нужно. Не могу сказать, чем оно привлекло меня. Простое белое платье с прямым покроем, из украшений - кружева по бокам и в области декольте. Но мне казалось, что оно как нельзя отражает всю сторону моей души. И я выбрала его. Никто не стал со мной спорить. Конечно, Афина предлагала примерить еще некоторые платья, счет которых шел на тысячи: от заказанных по интернету до сшитых на заказ. Но я была непреклонна. И вот, настал долгожданный день свадьбы. Я волновалась и металась, как бешеная по комнате. Не только сердце, но всё моё существо дрожало от предстоящего события. От волнения и от счастья. В этот момент, ко мне бесшумно подошел отец, заставший меня врасплох. - Папа. - выдохнула я, испытывая облегчение от его прихода. - Кто-то же должен отвести тебя к алтарю. - он обворожительно улыбнулся. - Не думал, что мне придется так скоро это сделать. - Ты на меня не злишься? - тихо спросила я. - Как на тебя можно злиться? - Эдвард подошел и поцеловал меня в макушку. - Все хорошо. Я говорил, что мы в любом случае примем твой выбор.- слезы были готовы покатиться по лицу. - Ну-ну, не надо плакать. Что подумает жених, увидев свою невесту в слезах? Я удивилась от таких слов. Я думала, он недолюбливал Аро. Отец, видимо прочитавший мои мысли, лишь усмехнулся и жестом пригласил взять его за руку. Собрав всю силу воли в кулак и шумно выдохнув, я взяла папу за локоть и вышла в зал. От увиденного я на секунду лишилась дара речи. Мрачное, скупо обставленное помещение превратилось в восхитительную, роскошную и поражающую своим великолепием залу. Я и не догадывалась, что такое вообще можно сотворить. Я еле сдерживалась, чтобы не открыть рот от изумления. Немалый вклад сюда вложили Элис, Белла и Розали, но основную заслугу надо приписывать Афинодоре, счастливо улыбающейся мне и стоящей рядом с Каем. После прошлых событий супруги поссорились, и даже со стороны чувствовалась их холодность друг другу. Все мои мысли как будто утонули в реке, едва я заметила своего будущего супруга. Он был одет во все белое, костюм прекрасно сочетался с его темными волосами, забранными назад, и белоснежной кожей. Он зачарованно смотрел на меня, впрочем как и я. Слова священника и все происходящее вокруг было как в тумане и отставлено на второй план. Был только он, и его прекрасные глаза, смотрящие только на меня. Долгожданное да, кольцо на пальце и неземной поцелуй останутся ни с чем не сравнимым воспоминанием в моей памяти. Дальше пошла официальная часть. Были многочисленные поздравления, по большей части от совершенно незнакомых людей. Мне все это казалось немного нудным, хоть и очень торжественным. Но мне хотелось поскорее остаться наедине с Аро, лишь с ним и больше никем. Необыкновенные танцы, в которых я кружилась, как изящная птица в воздухе, оставили во мне незабываемый отпечаток этого торжества. Праздник уже подходил к концу, как в зал вошел еще один вампир. Но он не был гостем, его не могли пригласить. Заметив его, мое сердце забилось от плохого предчувствия, я еще ближе прижалась к мужу. Стефан медленно подходил к нам, с каждой секундой делая улыбку все шире и шире. Подойдя к нам почти вплотную, он изящно поклонился: - Ренесми Вольтури, Аро! Приветствую вас и поздравляю с этим незабываемым торжеством! - торжественно проговорил он. Свита, увидев его, тоже засуетилась, как и семья Ренесми, в том числе и Афина. - Что ты здесь делаешь? - сухо и со злобой проговорил Аро. Пальцы, обнимающие супругу, практически вцепились в нее. - Ничего особенного. Просто пришел поздравить молодых. - он дружески похлопал Аро по плечу. Глаза главного правителя на миг растерялись, но потом все его лицо охватило безудержная ярость и гнев. Чуть ли не прокричав, он произнес: - Охрана, взять его! - Феликс и Деметрий в ту же секунду потащили вампира к выходу. Сам же Аро, объявив праздник оконченным, весь охваченный волнением поспешил покинуть зал, не отпуская меня. Мне было страшно, что могло так напрячь Аро? В полном составе, то есть с Афиной и семьей, мы ворвались в мою комнату. Эдвард судорожно читал мысли Аро. Тот, посмотрев на своего тестя, промолвил: - Все понятно? - тот коротко кивнул. - Ренесми, ты сейчас же уезжаешь. Вместе со всей твоей семьей. Но домой вам нельзя, там очень просто найти. И на Аляску тоже нет, Карлайл! - опередил деда Аро. - Нужно укромное место. Например, в Китае. Я как раз недавно приобрел особняк, думаю, там самое место. - О чем ты? Почему я должна уехать? - я не понимала и не хотела его оставлять. И не оставлю, даже не мечтайте. Аро ласково и нежно взглянул на супругу и горько сказал: - Он хочет мстить. И месть будет поистине страшна.