Глава 4
23 декабря 2016 г., 14:44
Что может быть лучше для маленького ребенка после сытного обеда и прогулки на свежем воздухе? Правильно! Хороший крепкий сон часика этак на полтора! Вот только отдыхать Манон не собиралась в принципе. Как же так? Сам Адриан Агрест решил скоротать свободное время в её компании, а она будет спать? Никогда!
Маринетт с легкой улыбкой наблюдала за парнем и девочкой, устроившими возню на траве неподалеку. Она вовсе не расстроилась, что про неё забыли. Это давало Дюпен-Чен возможность полюбоваться Адрианом, не изображая при этом частного детектива во время слежки за объектом.
Агрест сегодня был чудо как хорош. Его украсила не одежда. Его искренняя счастливая улыбка была настолько волшебной, что парень выглядел бы своим в ряду небожителей. Да что там! Сам Аполлон бы удавился от зависти, доведись ему в этот день взглянуть на юношу. Хотя... одежда тоже внесла маленький вклад. Лавандовый, бледно-голубой и белый тона образовали беспроигрышное сочетание, особенно уместное летом. Ярко-розовое платье Манон, мелькавшее рядом, не нарушало , а, наоборот, каким-то образом дополняло ансамбль. Уж поверьте Маринетт. Вкус ей никогда не изменял.
Вот только эта возня сыграла с Дюпен-Чен очень злую шутку. Сначала, все было вполне невинно. Громко проклиная жару, Адриан снял белые кеды и убегал от Манон уже босиком. Так ему, очевидно, было проще. Вскоре, скинув розовые туфельки, его примеру последовала и девочка. Но когда девчушка все же смогла подловить блондина, все резко пошло наперекосяк. Манон подпрыгнула так высоко, как смогла, и намертво вцепилась в футболку. Адриан не успел подхватить девочку, вдобавок не удержал равновесие, и они вдвоем завалились на траву.
- Ура, я выиграла! – гордо воскликнула маленькая негодница, восседая верхом на животе поверженного «врага» и не выпуская из рук одежду юноши.
- Как бы не так! – Адриан рывком сел и попытался отцепить от себя Манон. А когда ему это не удалось, изловчился и вынырнул из футболки. Маринетт резко забыла как дышать, наблюдая за Агрестом, который весело смеясь над безмерно радующейся своем «трофею» девочкой, сел по-турецки на траву и в пол оборота к девушке.
«Я сплю. Я сплю. Я сплю» - словно мантру повторяла про себя Дюпен-Чен, пытаясь отвести взгляд от поистине шикарного голого торса парня. Но не смогла. Подобная картина тут же разбудила в девушке те эмоции, которые ей довелось испытать почти три недели назад. Слишком трепетные, слишком интимные, чтобы рассказать о них кому-либо. Даже маме.
После той памятной встречи с Адрианом в его гримерной, Маринетт не находила себе места. Ей хотелось кричать на всю Францию, о том с КЕМ ей довелось поцеловаться, и КАК это было замечательно. Дюпен-Чен наконец поняла весь смысл фразы: «рай на земле». И все было бы замечательно, если не одно «но». Ей хотелось еще. Не в смысле «большего», а в смысле «еще хотя бы один поцелуй». Потому что то самое «большее», можно сказать, пугало Маринетт едва ли не больше, чем страх быть раскрытой.
Брюнетка была достаточно сообразительною, чтобы понять – тогда в гримерке, между ней и Адрианом произошло нечто иное, выходящее за рамки обычного поцелуя. И достаточной взрослой, дабы осознать – реакция Агреста на неё, как девушку, превзошла все ожидания. Начиная с момента, когда он запер дверь в комнате, не давая Маринетт уйти; и заканчивая его жаркими объятьями и пылкими, требовательными поцелуями. Их обоих словно накрыло той сладострастной волной, о которой так часто пишут в любовных романах. Сама Дюпен-Чен подобных книжек не читала. Но была наслышана от Авроры Бореаль – страстной поклонницы данного чтива.
И вот сейчас, глядя на полуобнаженного Адриана, брюнетка чувствовала, как ранее испытанное обжигающее чувство вновь захлестнуло её. С силой поджав под себя ноги, Маринетт зажмурила глаза. Ей нужно было срочно успокоиться. Не дай Бог Агрест заметит, как она пожирает его взглядом. Это вызвало бы ненужные вопросы, на которые Дюпен-Чен не готова была отвечать. Тем более при Манон.
***
- Разумеется, нет! Стал бы я тогда тебя про неё расспрашивать! Дебоннер-старший отпустил друга и ехидно улыбнулся: - Ай да парень. Всех обманул. - Почему сразу обманул? – возмутился Филипп. – Может, у них все только началось. - Может быть, - согласился Жак, - хотя мне до сих пор не верится, Габриэль, что даже ты об этом не осведомлен. С твоей-то привычкой к тотальному контролю. - Он не тотальный, а вполне естественный. Как любой родитель, я просто не хочу, чтобы мой сын наделал глупостей. Особенно тех, которые могли бы пошатнуть в будущем его репутацию. - Минутку, мой друг, давай уточним! Его - или все же твою? Агрест-старший уже открыл рот, чтобы ответить, но сдержался и не произнес ни слова. Если посмотреть правде в глаза, то Жак прав. Модельер постоянно ставил собственные интересы выше интересов сына. Что выражалось в целом своде правил, которые Адриан безукоризненно выполнял. Тут нечего возразить. - Я так и знал! – достаточно холодно сказал Дебоннер-старший. – Тогда я с точностью до 100% уверен, что уже сегодня твоего сына ждет знатная воспитательная беседа. А завтра Париж утонет в слезах этой очаровательной мадемуазель. - К чему ты клонишь? – удивился Габриэль. - К тому, что ты готов поступиться счастьем собственного сына ради эфемерного «Noblesse oblige». Конечно, ведь Адриану Агресту нужна более «подходящая» партия, "его круга". А раз тебе известно имя этой барышни, то я очень сомневаюсь, что ты не навел о ней справки. «Черт бы побрал твою проницательность, Жак!» Модельер действительно заинтересовался мадемуазель Дюпен-Чен после того конкурса шляп. Девочка показала очень неплохой потенциал. Это подтвердили еще несколько конкурсов, проводимых в филиале института Марангони – самого престижного учебного заведения, специализирующегося на дизайне, альма-матер Франко Москино, Доменико Дольче и Алессандро де Бенедетти. Габриэль ради интереса включил имя Маринетт в список кандидатов, а Натали, не выдавая модельера, смогла убедить девушку поучаствовать. Конкурс был достаточно сложным, но Дюпен-Чен смогла его выиграть. Ректор университета был настолько восхищен талантами Маринетт, что сам предложил ей по окончании лицея место в университете, даже со стипендией. С тех пор Габриэль Агрест стал более внимательно следить за судьбой этой девушки. Даже пристальнее, чем за жизнью собственного сына. - Ты забываешься, Жак! Да, я действительно интересовался этой мадемуазель, но исключительно ради профессионального интереса. И дело вовсе не в том, что она… - модельер умолк, глядя на невообразимо ехидное выражение лица своего друга и понял, что попался на его крючок. - Продолжай, Габриэль, продолжай! Я очень внимательно тебя слушаю! - Да пошел ты к черту! - огрызнулся тот. - И что же это за профессиональный интерес? – голос Дебоннера-старшего был настолько масляным, что Агрест мигом ощутил желание придушить старого товарища. Щелк. - Мадемуазель Дюпен-Чен выиграла конкурс дизайнеров в вашем институте, и ректор предложил ей обучение со стипендией. Щелк. - Это замечательная новость, мой друг! Буду счастлив познакомиться поближе с такой очаровательной барышней. Щелк. - Ну, это будет только через два года. Ей еще предстоит два года лицея, как и Адриану. Щелк. - Надеюсь, она и твой сын будут учиться вместе? Щелк. - Как я понял, они собираются почти всем классом в одно учебное заведение. Щелк. -Да что это еще такое?! - надоедливое щелканье вывело Жака Дебоннера из себя. Обернувшись, на звук мужчина замер от удивления. - Филипп? Какого дьявола ты их фотографируешь?
