Миссия выполнима: влюбиться за два часа

      - Пап, ты так возмущаешься, как будто это противозаконно, - не отрываясь от своего занятия, ответил Дебоннер-младший.       Филипп, очевидно, очень хотел обзавестись фотографией мадемуазель Маринетт. Агрест-старший понимающе улыбнулся. У девушки были необычные черты лица. На первый взгляд, стандартный европейский тип, но если присмотреться внимательнее… Благодаря своим французско-китайским корням Дюпен-Чен могла бы легко сделать модельную карьеру.       - Я просто не понимаю, зачем тебе это? – не отступал Жак.       - Мадемуазель сидит так удачно, что я решил её сфотографировать.       - Из кустов? Помилуй, сын, почему бы тебе просто не подойти к ней и не попросить тебе попозировать. Заодно и мне…       - И испортить весь момент? Нет уж! Адриан сейчас ведет себя естественней, чем на утренней съемке. Вместе с девочкой получается просто шикарно. Будь моя воля, я бы вообще эти фотографии включил в артбук.       Утренняя фотосессия затевалась сразу ради нескольких целей. Во-первых, планировалось создание летнего артбука с самыми знаменитыми юными моделями Парижа. Предназначенного для продажи ограниченным тиражом и рассчитанного, в основном, на фанатов этих моделей. Во-вторых, это была отработка Филиппом обязательной практики. Ну, и в-третьих, - возможность для месье Жака немного упрочить свое материальное положение, и без того, впрочем, стабильное.       - Вряд ли это хорошая идея, - не согласился с молодым человеком Габриэль. Но он передумал разъяснять свою точку зрения, стоило ему только взглянуть на Адриана, затеявшего веселую возню с маленькой девочкой.       Модельер уже и не помнил последний раз, когда он видел сына таким счастливым. Возможно, это было глубокое детство Адриана. В то время успех Агреста-старшего еще не разрушил любовь и понимание в семье… Габриэль грустно вздохнул. Как же быстро его сын вырос. Возможно, Дебоннер прав. До внуков действительно рукой подать. Единственное, чего искренне желал модельер - чтобы в личной жизни сыну повезло гораздо больше, чем ему. Только легко ли найти свою половинку наследнику модного дома «Агрест», одному из самых завидных женихов в Париже? Многие сказали бы – да раз плюнуть. Агрест-старший ответил, что это неправда. Габриэля никоим образом не устроила бы невестка-пустышка, умеющая только тратить деньги мужа.       - Вечно ты ворчишь, как моя престарелая бабушка! А Филипп, кстати, дело говорит. По сравнению с этой куклой Сесиль мадемуазель Маринетт выглядит очень живо. – Жак Дебоннер очень внимательно следил за происходящим на поляне. - Решено. Выберем фотографии получше и тоже отправим в печать.       - Как знаешь. Ты сам настоял на этом артбуке, тебе и решать! – решил не спорить с другом модельер.       - Кстати, мы же так и не договорили! Значит, мадемуазель интересует тебя исключительно своим талантом? Неужели планируешь переманить её к себе?       - Если она со временем не передумает, почему бы и нет? Поверь, Жак, с её фантазией и вкусом за неё будут ломать копья. Мадемуазель Дюпен-Чен очень талантлива.       - О как! Редко кто из начинающих модельеров удостаивается от тебя подобной похвалы. А вот представь на секунду, что взял ты её к себе под крылышко. А у неё, оказывается, интрижка с твоим сыном. Все вокруг начнут говорить, что Габриэль Агрест ни в чем не может отказать собственному сыну. Взялся ради него раскручивать никому неизвестную девчонку. Что тогда? Выдержит ли твоя гордость подобное?       - Какая же ты язва, Жак! – зло усмехнулся Габриэль. – Но если ты так хочешь, я отвечу на твой вопрос. Помяни мое слово: когда она выпустит свою первую коллекцию - а что выпустит, я нисколько не сомневаюсь, - никому и в голову не придет думать о ней в таком ключе.       - Значит, если между ней и Адрианом правда что-то есть, ты не просто закроешь на эти отношения глаза, но и всячески поддержишь их? – с нескрываемым интересом спросил Дебоннер-старший.       «Вот, значит, куда он клонит!»       - А с чего, позволь спросить, такая заинтересованность личной жизнью моего сына? – надменно поинтересовался Агрест-старший у Жака.       - Ну как же, он ведь мой крестник. В храме божьем и при свидетелях я поклялся оберегать и наставлять Адриана. Это мой святой долг!       Воцарилось молчание, прерываемое лишь щелчками фотокамеры.       - Давай начистоту. Чего ты добиваешься? – спросил Габриэль друга, хотя нутром чувствовал, что тот хочет ему сказать.       - Я всего лишь хочу, чтобы ты, наконец, перестал чесать всех людей под одну гребенку и твой сын задышал полной грудью.       - Абсурд! Он…       - Нет, уж будь любезен дослушать меня до конца, Габриэль Агрест! – повысил голос Жак. Но тут же, спохватившись, обернулся в сторону поляны. А когда убедился, что ни Адриан, ни его спутницы ничего не услышали, снова повернулся к модельеру.       - Посмотри, во что ты превратил его! Он похож на безвольного раба. А ведь Адриану всего шестнадцать! Вспомни себя в его возрасте. Разве твой отец так же с тобой обращался ? Нет! Тебя держали взаперти в собственном доме? Нет! Лишали возможности общаться с людьми, которых ты сам выбрал, навязывая тебе «нужные» знакомства? Нет и ещё раз нет! Тогда почему ты, Габриэль, ведешь себя как последняя мразь по отношению к собственному ребенку?       На такую отповедь Агресту-старшему было нечего возразить. Дебоннер знал его слишком хорошо, чтобы сделать определенные выводы. Действительно, его детство и юность были совершенно иными, нежели у Адриана. Но неужели это повод вот так его отчитывать, словно он провинившийся школяр!       - Я просто волнуюсь за него, Жак, - устало произнес модельер, понимая, что спорить бесполезно. – Неужели это плохо - желать счастья собственному ребенку?       - Наоборот, мне лестно слышать, что печешься о нем. Но, друг мой, Адриан вырос. Перестань уже держать парня постоянно на привязи и дай ему начать делать самостоятельные шаги в этой жизни. Вот увидишь, вы оба только выиграете от этого. – Дебоннер-старший положил руку на плечо другу и ободряюще сжал.       - Я просто не хочу потерять еще и его, - только сейчас Габриэль Агрест позволил себе вслух признаться в своем самом отчаянном страхе.       - И ты его не потеряешь! Я слишком хорошо знаю твоего сына!       - Свою жену я тоже хорошо знал, и что в итоге вышло? – совсем скатился в минор модельер.       - Ради всех святых, не путай божий дар с яичницей! Жен у тебя может быть сколько угодно, хоть каждый год новая! А вот любимый сын у тебя всего один.       С этим Габриэль был полностью согласен.       - И если уж так получилось, что эта девушка заняла особое место в сердце Адриана, ты должен уважать выбор своего сына и постараться принять его.       - Да с чего ты вообще взял, что он влюбился в неё? – наконец задал Агрест-старший терзавший его вопрос. На что друг только усмехнулся.       - Брось, Габриэль. Ты же сам видел те фотографии. Ни одна модель в мире не сможет изобразить такие чувства, если никогда их не испытывала.       И здесь крыть было нечем.       - Хорошо, я поразмыслю над этим! Но не думай, что это целиком и полностью твоя заслуга! - тут же возмутился модельер, глядя на расплывающегося в улыбке друга.       - Поверь мне, лет через пять, за бутылочкой хорошего виски, мы еще над этим посмеемся.       - Ну раз вы всласть наболтались, предлагаю покинуть сие укромное местечко, - вклинился в их разговор Филипп.       - Как, они уже ушли? Или ты решил бросить съемку? – удивился Жак.       -Нет, они не ушли. И при всем уважении, отец, я не мастер эротической фотографии.       - Эротической фотографии? – хором переспросили мужчины, тут же устремили свои взоры на поляну, где, как оказалось, кипели совсем не шуточные страсти.