У тебя нет выбора

Жизнь многое способна предложить. Ровно год я жила без забот: никто меня не тревожил, я уже привыкла к поведению отца, даже Кай мне стал, словно старший брат. Однако спокойная жизнь кончилась с приходом парня по имени Пак Чанёль и женщины, косящую на место моей матери. Ах да… Я забыла про сына госпожи Бён. Тот самый, новенький, и друг моего ненавистника в одном флаконе. Не знаю, за что так Бог решил надо мной подшутить, но меня очень развлекала эта ситуация. — Мина, знакомься, это твоя будущая мачеха. — Не долго же ты тосковал по маме, — перебила я отца, намеренно задевая его. Я знала, что скоро состоится этот разговор, поэтому решила показать отцу своё мнение. — Пожалуйста, не начинай. Это для твоего же блага, — хотел меня успокоить он, однако я уже была зла. — Ага. Ты мне жениха нашёл тоже для моего же блага? — Послушай, это совсем другое… — Не хочу слушать твою ложь… Иди развлекаться лучше с ней, — выплюнула я ему в лицо, при этом рассматривая рядом стоящую женщину, которая не проронила ни слова с нашего с отцом «разговора». Меня всегда интересовало, как главные герои в фильмах по-настоящему реагируют на такие новости, пока я сама не оказалась в такой же ситуации. Моя бурная фантазия, как говорила моя мама, всегда играла со мной злую шутку. Вот как сейчас. — Тебе разве не любопытно, кто является твоим братом? — остановил меня отец на половине пути к своей комнате. Отлично! Мне и второго брата не хватало! — Бекхён, заходи, — не дав мне очнуться от его слов, продолжает отец. — Б-Бек-Бекхён? — ошеломлённо поворачиваю голову в сторону, вошедшего в гостиную, парня. В такие моменты хочется стереть себе память, чтобы стало легче. Вот уже два часа лежу, укутавшись пледом, на кровати и разговариваю, как сумасшедшая с фоторамкой. — Мама, как ты можешь спокойно там жить на небесах, зная, что твоя дочь страдает, — плачу я, не осознавая о том, что за мной наблюдают. — Ты хотя бы… слушаешь меня? Я столько раз просила в тот день, чтобы тебя не забирали наверх. Как ты можешь спокойно наблюдать за тем, что творится в моей жизни. Я больше не хотела плакать, но слёзы сами катились из глаз. Неожиданно я услышала какой-то звук, раздавшийся около двери моей комнаты. Выглядываю за пределы моего жилища и слышу, как закрывается входная дверь. Понимаю, что «нежданные гости» всё же ушли. Уже закрываю дверцу, как замечаю сложенный в четверо белый лист бумаги. Я поднимаю листок и разворачиваю его. Маленькая записка, написанная корявым почерком. «Я знаю, что тебе не особо нравлюсь, если уже не ненавидишь… Однако, и я не знал про эту свадьбу. Я, так же как и ты, узнал об этом в тот день. Не одну тебя держали в неведении…» Так значит… Всё это время никто из нас не был осведомлён, а решив всё же рассказать, так они огласили на весь мир. Идеально. И что теперь? Умеешь же ты, отец, лгать. Внутри всё пылает то ли от злости, то ли от боли. Ноги сами несут меня в кабинет отца. — Моя будущая жена, — сказал отец, как только я зашла в комнату, — прекрасная женщина. Это одна из тех редких женщин, с которою можно прожить долгую и счастливую жизнь. Я говорю тебе первый и последний раз: начнёшь докучать ей, как раньше мне, у меня не будет выбора, как заставить тебя замолчать навсегда. А теперь, будь добра, выйди из моего кабинета. Вот так я и ушла, не вымолвив не слова, приводить свои мысли в порядок.

***

Кай вёл себя как обычно: улыбаясь всем и каждому своей улыбкой, а я так не могла. Бекхён, похоже, тоже свыкнулся с пополнение семьи. Я не знала, сколько ещё мне потребуется, чтобы вернуться в нормальное, привычное всем состояние. Это все стали замечать. Хотя я и не уверена, что верну то беззаботное время. — Ну, Мина, хватит уже грустить. У тебя так скоро депрессия начнётся! — жалуется на меня в сотый раз Мин Джи. Уж лучше депрессия, чем эта свадьба. — Знаешь, что… Я тут подумала. Если вы станете с Бекхёном братом и сестрой… — Тут уже не если, а совершенно точно. Я не смогу отца уговорить, — перебиваю подругу. — Ну, тогда, когда вы станете роднёй… — Может хватит напоминать мне об этом каждые пять минут?! — взрываюсь я, при этом сильно сжимаю свой напиток. — Знаешь, мне не помогут твои сопереживания! — Так дай же ты мне договорить! — продолжает, как ни в чём не бывало девушка. — Так вот, вы станете роднёй, а это значит, что мы с тобой породнимся! — кричит от счастья она. — Эй! Мин Джи~а, в каком это месте мы породнимся? — закашлялась я. — Ну ты, вот, подумай. Скоро мы с Бекхёнчиком начнём встречаться, а потом поженимся… — Йа! Держи свои несбывшиеся мечты при себе! Вы ещё не пара, поэтому не болтай об этом везде. Эта девушка удивляет меня с каждым днём всё больше и больше. «Бекхёнчик»! Нет, ну надо же было ей при мне так его называть. Я всё ещё отрицаю то, что нам придётся уживаться в одном доме, а она тут такое болтает. Ну хоть неприязнь к нему у меня испарилась.

***

— Я подумал, что давно мы не собирались всем классом вместе, да и новенькому бы не помешало узнать, как мы проводили время раньше. Поэтому, отказы я не принимаю! — закончил свою речь староста класса — Сухо. Хотелось аплодировать стоя парню. Давно хочется отдохнуть от происходящих событий. А теперь даже повод есть, и никто тебя при этом не застанет. Мы решаем пойти в караоке, где каждый не был уже долгое время. Самая первая, конечно же, пою я, так как одноклассникам нравится мой голос. Выбираю свою любимую песню Арианы Гранде «Almost is never enough». После, поём с Каем дуэтом. У парня чарующий голос, поэтому мы частенько на прогулках подпевали. Уже все подвыпившие, поэтому у нас с Каем отбирают микрофоны те, кто пьянее всего, и начинают мычать в них. Бекхён и ДжиДжи начинают петь. Бедный парень, если бы ты не был пьян, то смог бы различить как ДжиДжи поёт, не повезло же ему. Однако никто даже не возмущался — все наслаждались вечером. Это тебе не одной выпивать и тонуть в своих проблемах. В кругу друзей расслабляешься быстрее. Директору заведения всё же мы надоели, поэтому он нас выгнал уже через два часа. Среди присутствующих не было ни одного здравомыслящего человека, поэтому все охотно согласились дальше провести вечер вместе. На улице было около одиннадцати вечера. Холодный ветер бил по щекам. Я уже понемногу начала трезветь и понимала, что в скором времени некоторые родители заметят пропажу своих детей. Трясу рукав Чонина, говоря ему, что лучше идти домой, на что он охотно соглашается. Он был всё ещё пьян, оттого мы пошли не вдвоём, а втроем: я, Кай и Бекхён. Парень помог мне дотащить Кая до дома, а потом и меня проводил. — Поверить не могу, что в скором времени мы будем уживаться с тобой под этой крышей, — вздохнул устало Бекхён. — Послушай, — говорю я, — ты… Ты правда не знал о их помолвке? — всё же решаюсь я спросить у него напрямую. — Я думаю, ты прочитала ту записку и сама знаешь ответ. Мы стоим и смотрим друг на друга пару минут, и я всё решаю спросить совсем другое. — Чанни твой друг? Парень немного напрягся, но этого не было заметно. — Почему ты зовёшь его «Чанни»? — Я думаю, всякая пара придумывала друг другу прозвища. Разве нет? Я звала его Чанни, а он меня… И я начала всхлипывать. Никто из нас не понимал, почему я резко начала плакать. Хотелось рыдать от этих воспоминаний. Это была боль, я скучала по тем временам, когда у нас было всё хорошо, а самое главное — мама была жива. — «Чёрный лебедь»? — решился продолжить мои слова парень. Я сильнее начинаю плакать, на что парень сжимает меня в своих объятиях, и я охотно подчиняюсь ему. Много ли прошло времени, но когда я успокоилась, Бек расслабил свои руки и отстранился от моего тела. Странно, но вот уже второй раз я стою около своего дома в обнимку с парнем. Люди бы подумали, что я какая-то девушка лёгкого поведения. Хорошо, что я живу не в таком районе. — Я, наверное, пойду, — говорю я Бекхёну, перед молчанием в три минуты, на что парень кивает, и мы идём в разные стороны. Мою жизнь, подобно не самой дружелюбной ауре, постоянно окружал, будто бы невидимый, изолирующий от внешнего мира, шар — словно защитный механизм, грань, за которую я очень редко позволяла кому-то переступать, однако в последнее время меня так и тянет выйти самой из него. Я чувствовала себя опустошённой. Мне хотелось ещё поплакать, но слёзы как назло в этот раз не хотели идти. Мне становилось легче после плача в одиночестве, что-то зачастила, я рыдать в чужую жилетку. Пора с этим заканчивать. Так я и уснула в своей кроватке с этой мыслью.