Право

Бывает день, когда ты одинок как никогда. И чем больше друзей вокруг, тем убийственнее твое одиночество.

Это началось, как и все в последнее время в магическом мире, 31 июля – в День Рождения Гарри. По его словам, это был лучший праздник из всех, что у него были раньше. Мы праздновали в «Норе». Но сначала Ремус принес весть о смерти Игоря Каркарова, которого настигли бывшие «коллеги». Также праздник омрачило известие о пропаже Мистера Олливандера, который каждому из присутствующих даровал первую волшебную палочку. Тетушка Молли почти исправила ситуацию, сменив тему разговора, но тут все испортила уже я, упав в обморок. В первый раз в своей жизни. Но это было лишь первым звоночком. Еще пара обмороков и постоянная боль в сердце привели меня по настоянию мамы к поездке на «скорой» в маггловскую больницу. Она беспокоилась за меня, а я все списывала на то, что пересидела за книжками. Когда это книги могли причинить вред? Дневник Тома Реддла я за книгу не считаю. Да и мамы почему-то всегда правы. В результате: неоперабельный рак сердца третьей степени с метастазами в спинной мозг как приговор. Я всегда знала, что взрослею быстрее своих сверстников, но чтобы умереть в шестнадцать… или семнадцать, если учесть маховик времени, что уже не так уж важно... Джин - так я почему-то стала называть свою мать, - поняв, что жить мне осталось меньше года, места себе не находила. Я видела, что она рыдает ночи напролет, а отец поседел на полголовы. В жизни бы не поверила, если бы не увидела своими глазами. За месяц я объездила половину мира, но видела там лишь больничные палаты, непонятные приборы, граничащие с магией, и докторов. Много докторов. Но все они выражали лишь соболезнования. Было странно чувствовать, что я уже смирилась - по крайней мере, мне так тогда казалось, - а мои родители все еще бились за меня. Перепробовав все доступные и недоступные маггловские средства, мои родители обратились к самому известному волшебнику – Альбусу Дамблдору. Я об этом узнала несколько позже. Знай я раньше, может быть, все сложилось иначе. Но история, как известно, не имеет сослагательного наклонения. Стоит ли говорить, что мальчишкам из школы я ничего не сказала? И лишь писала с редкой совой, что путешествую с родителями по миру – это даже была не чистая ложь, мы ведь путешествовали. Но когда последний врач сказал матери, что я безнадежна, я решилась на радикальную меру. Я видела, что горе убивает моих маму и папу, что я, считай, убиваю их. Пусть я и эгоистка, но я делала это ради них. В конце лета я стерла им память, как и все упоминания о моем существовании. Я трансфигурировала свою комнату под спортивный зал, который давно хотел папа, стерла себя со всех фотографий, даже мобильные телефоны почистила. Забрав немногочисленные оставшиеся вещи, я отправилась в Нору – единственное место, кроме родного дома, где мне всегда были рады. И первого сентября я с ни о чем не подозревающими друзьями смеялась над шутками Рона, обменивалась новостями с Гарри, и даже Полумна не казалась такой полоумной! С виду было все хорошо и даже лучше, не считая того, что внутри я медленно гнила заживо. Я ехала в Хогвартс-экспрессе на учебу в самое чудесное место, в котором я стала жить по настоящему, где я и умру…