Право

Иногда помощь может придти совсем внезапно. И уж точно не оттуда, откуда ждешь.

Перечитала первую запись в дневнике – ужаснулась своему потоку сознания. Читать написанное другими людьми как-то приятнее. Писать, чтобы было приятно читать, дано не всем. Да и пафоса нагонять, типа «Я научу вас, как заварить удачу и закупорить смерть в бутылку!», я не умею. Вот бы кто закупорил мою смерть! Почему нет зелья от рака? Гарри умудрился пропасть где-то между поездом и замком. Если бы это был не Гарри, я бы уже стала волноваться. Но он всегда пропадал, иногда даже не забывал прихватить и нас. Наверное, его позвал директор. Он часто его звал, и не всегда было понятно - зачем. Меня больше беспокоило количество авроров, охраняющих школу. Было забавно глядеть на Филча в магическом подобии бронежилета. Или на то, как перетряхивали сундуки Малфоя: он бы еще шкаф с боггартом прихватил! Чем дело кончилось, досмотреть не удалось, потому что Хагрид увел нас в сопровождении авроров в замок. Но уверена, что пришел Снейп и снова Малфоя отмазал. Это слизеринская солидарность такая? При всей нелюбви Гарри и Рона к Снейпу, я его уважаю как одного из умнейших людей, которых я знаю. Хоть он и неприятен до чертиков, но Дамблдор сказал, что доверяет ему. Мальчишкам бы следовало сделать то же самое. И все же от него мурашки по спине… Хотя, может, я и зря злорадствую. В последнее время я все чаще задумываюсь о том, как ничтожны наши поступки в размерах вселенной, и что к людям нужно относиться терпимее. Потому что и их понять можно. Это симптом предсмертного состояния такой – пытаться оправдать всех? Вот взять того же Малфоя – он принес с собой трость отца. Если для нас Малфой-старший – высокомерный павлин и Пожиратель, то, может, для Драко он был любящим отцом. Или не был. Просьба мамы о помощи всплыла неожиданно для меня, когда профессор Макгонаггл перед церемонией распределения позвала меня в кабинет директора, и Дамблдор рассказал о письме от мамы. Почему Джин мне не рассказала? Директор, как всегда, был полон сочувствия, готов помочь и угостить лимонными дольками. Его рука почти почернела и больше напоминала часть мумии из музея. Воспитание мне не позволило спросить, что случилось. Но, видимо, я так пялилась - или он все-таки, действительно читал мысли, как утверждал Гарри, - что директор продемонстрировал руку и только успел открыть рот, как тут вошел Снейп: «Посылали за мной, Альбус? Директор». Профессор поправился, увидев меня, присутствие Макгонаггл его не смутило. Мне показалось, что я стала частью чего-то личного, сама того не подозревая. Снейп стоял в дверях, буравя взглядом директора. Тот не торопился отзываться, поглаживая бороду, словно чего-то ждал. Я себя почувствовала откровенно лишней. «Я пойду, директор?» почти жалобно спросила я. Но тут Минерва взяла меня за локоть: «Постой». Пока Дамблдор абстрактно объяснял, что ему нужна помощь, о которой он уже упоминал, Снейп все время косился на меня, вызывая желание забиться в угол. Может, и не хуже, что мой декан поддерживала меня и морально, и физически. Иначе бы я просто сбежала. «Гермиона, будь добра, расскажи Северусу», - эти слова прогремели как гром среди ясного неба. Я до последнего была уверена, что визит Снейпа - случайное совпадение, и мы продолжим, когда он уйдет. Но не тут-то было. Я даже не помню, что промямлила в ответ, когда Снейп обернулся ко мне и обратился в слух, а потом выпалила: «Поклянитесь, что не расскажете никому!». Брови Снейпа на мгновение поползли вверх, а потом его лицо стало непроницаемым, а голос обдал холодом: «Мисс Грейнджер, у меня нет ни времени играть в ваши игры, ни желания рассказывать кому-либо чьи-то тайны. Я вас слушаю лишь потому, что меня попросил директор, если вам нечего мне сказать…». Если бы его не прервала Минерва, то я бы через мгновение разрыдалась. И умерла бы от позора, а не от этого чертового рака! Снейп обернулся на директора и продолжил чуть медленнее, словно для идиотки-меня: «Я не намерен давать никаких обетов - профессору Дамблдору хватило моего слова, вам придется довольствоваться тем же. Или я возвращаюсь к своим делам?». Снейп был более чем убедителен, и я ему все рассказала, постаравшись уложиться в минуту, чего он не оценил, потому что на мое: «Я подумала, что, может, вы мне поможете каким-нибудь зельем…», он просто ответил: «Нет». У меня непроизвольно навернулись слезы от того, что последнюю надежду разбили вдребезги. Макгонаггл тут же стала вытирать мне слезы платком словно у маленького ребенка, причитая: «Не надо, Гермиона. Северус не это хотел сказать». «Я сказал ровно то, что хотел», - зло кинул Снейп, встряхнув мантией как заправский фокусник плащом перед исчезновением, и отошел к Дамблдору, уже устроившемуся за своим столом. Я не слышала всего, потому что у меня гудело в ушах: то ли от напряжения, то ли от обиды. Но они разговаривали так, словно меня вообще здесь не было. Дамблдор говорил что-то про меня и про то, что зельевар последняя надежда, а когда сказал про матушку Снейпа, тот просто взорвался, брызжа слюной и шипя, что это был провал. «Северус, мальчик мой, судьба дает вам второй шанс, и вы можете не просто спасти девочке жизнь, но и проверить свою сыворотку снова. Представьте, сколько жизней вы спасете!» Дамблдор заискивал перед Снейпом, и это было противно, но заставило меня вслушиваться в дальнейший диалог. Снейп помолчав, ответил: - А если не спасу? - Вы хотя бы попытаетесь… - И кровь снова будет на моих руках. - Или вы станете спасителем для многих отчаявшихся душ. - Я не ищу славы, вы это знаете. - Я отдам вам место преподавателя ЗОТИ в этом году. Снейп, помедлив пару секунд, в три шага оказался около меня и буквально навис, вторгаясь в мое личное пространство. «Во-первых, я не обещаю вам чудесного исцеления, а вот мук лечения вам хватит до скончания лет. Во-вторых, вы будете делать, что я вам скажу, и не будете задавать лишних вопросов и лезть не в свое дело. В-третьих, я обещаю сохранить вашу тайну о болезни и попытаться помочь вам всеми силами», - выдал без запинки профессор Снейп, не дав вставить мне и слова. «Вам это понятно?». Я лишь закивала как китайский болванчик. «Меня просто продали за должность», - с этой мерзкой мыслью я, словно вывернутая наизнанку, возвращалась в Большой зал, однако где-то глубоко, по-моему, даже в животе, родилась надежда. Если кто и сможет сварить зелье от рака, то это Снейп. Недаром аконитовое зелье для Люпина сдалось ему без боя. Волноваться за Гарри всерьез я стала, когда он не появился на церемонии распределения. А Рон только ел и ел. Сколько можно есть, особенно когда твой друг пропал? Появление Гарри очень емко характеризовала Джин: «Почему он всегда в крови?» В этот раз разбитый нос. Что будет следующим? Что, никто, кроме меня, не видит, что происходит? Гарри просто мальчик для битья! Мне иногда просто не с кем поговорить на одном уровне. Я не говорю, что все глупее меня. Они просто многого не знают и, похоже, не понимают. Плохо, что я старше на год. Но хорошо, что я завела дневник. Теперь мне не так одиноко. Да и когда я умру, может, останусь жить здесь, потому что портрет мне вряд ли нарисуют.