Право

Вот и все. Все случилось. То, о чем я не успела помечтать, и то, чего я так боялась вчера. Мир не пошел под откос, и я не сбежала из-под венца. Небольшая, но все же моя заслуга в этом есть. Только вот свадебный браслет на руке видеть все еще не привычно. Но обо все по порядку. Собственная свадьба застала меня на обеденном перерыве и прямо в учебной мантии. Конечно, у меня был День Рождения, и с волосами я немного совладала, но вот синяки под глазами становилось прятать все сложнее. За мной пришла Макгонаггл и, под предлогом того, что меня хочет видеть Директор, увела. Мог бы и суженый-ряженый явиться лично. Но тогда, думаю, перешептываний за спиной было бы еще больше. Но Северуса Снейпа не было на обеде – по-видимому, ему сообщили раньше, чем мне. Аппетита все равно не было, поэтому я ничего не потеряла. Когда мы поднялись к Директору, то профессор Снейп был уже там. И мерил шагами круглую комнату, заложив руки за спину. Как мне показалось, ходил он нервно. Слава Богу, одет он был в свой обычный сюртук без мантии – так он обычно присутствовал на праздниках Хогвартса. Никто из нас не вырядился, и мое ощущение, что я останусь в дурах, прошло. В школьных книжках о магических браках было написано крайне скудно, видимо, чтобы девчонки не отвлекались от учебы, и мое представление о предстоящем было очень размытым. Дамблдор, в очередной раз погладив бороду и достав свою узловатую палочку, предупредил, что на «новомодные браки» у него нет полномочий, а вот старообрядческий брак в его силах. Снейп, стоявший напротив меня, изменился в лице. Видимо, он уже тогда понимал - больше моего, - что нам предстоит. Наверное, уже тогда надо было напрячься, когда Снейп прошипел: «Вы смерти моей хотите?» У меня тряслись поджилки. Я, конечно, понимала, что это все не взаправду, но утихомирить сердце в груди просто не могла. И все думала, что, когда мне надо будет сказать «да», то во рту пересохнет настолько, что я не смогу и губ разомкнуть. Но Директор меня и слова не спросил – все вопросы были к Снейпу, по типу: «Обещаешь ли ты, Северус Тобиас Снейп, охранять покой супруги как свой собственный?» Профессор на все монотонно отвечал «Да», но вот когда Дамблдор спросил, дает ли он имя своего рода мне, то Снейп резко ответил «Нет», отчего даже Макгонаггл, «женщина, которая отдает свою названную дочь» по условиям обряда, вздрогнула. Дамблдор лишь посмотрел на Северуса Снейпа внимательнее обычного, но продолжил. Когда профессор взял мою руку, как того потребовал Директор, моя ладонь в мгновение вспотела, а вот руки моего горя-мужа были, вопреки ожиданию, теплые и сухие и лишь слегка грубые на кончиках пальцев. Я даже почти перестала напрягаться всем телом от его касаний, как это было при первом моем осмотре. «Простите», - тихо извинилась я за все и сразу и быстро вытерла ладони о мантию по жуткому примеру Рона. Снейп снова принял мою руку, и Дамблдор коснулся наших сомкнутых рук палочкой. И тут началась настоящая магия. Светящиеся потоки энергии пронизывали все тело - и не только мое - и скапливались на запястье, забирая тревогу с собой. Снейп поджал губы, а потом обернулся на Дамблдора, но руки не отпустил: «Вы действительно обо мне такого мнения?». Директор лишь покачал головой. «О чем они говорят?» - тогда пронеслось у меня в голове, но додумать я не успела, потому что объявили поцелуй. Снейп нехотя склонился чуть вперед, чтобы его лицо, которое не отражало ровным счетом ничего, было в моей досягаемости. Боже! Я никогда ни с кем не целовалась! Двоюродный кузен Тим в пять лет не в счет! А тут передо мной стоял слизеринский декан и держал меня за руку! Видимо, пауза затянулась, и Макгонаггл решила подбодрить меня: «Ну же, Гермиона!». Но я не успела ничего сделать, как властным и точным движением мою голову приподняли за подбородок и, не дав мне никаких шансов к отступлению, просто припали губами к моим губам. Вспышка света между нашими ладонями - и Снейп тут же отступил, не без брезгливости рассматривая свое запястье с обрисованным чернеющими линиями вокруг него широким браслетом из какой-то рунной вязи, мне не известной. Словно дикого зверя посадили на цепь, ей Богу. А у меня все еще горели губы. Мой первый поцелуй не был по любви. Он не нес с собой трепетности или неловкости, по крайней мере, с его стороны. Мы не стукались носами, и он не пытался меня съесть, как рассказывали девчонки о своих похождениях. Может, это и не было так плохо, потому что, я раньше считала, что обмен жидкостями – это противно. «Наверное, это самый короткий промежуток времени между первым поцелуем и свадьбой», - тогда эта мысль показалась мне смешной.