Право

Инцидент с появлением в Хогвартсе Пожирателя, перепугавшего до чертиков детей… На следующий день об этом гудели все. Причем от правды осталось мало: одни говорили, что Снейп специально вызвал Пожирателя через исчезательный шкаф, другие говорили, что видели на уроке Того-кого-нельзя-называть. Бьюсь об заклад: если бы они видели Волан-де-морта, то он был бы боггартом половины детей. Информация дошла до родителей одной девочки, и появились проблемы с попечительским советом, а Снейпа отстранили до выяснения обстоятельств. Гарри рассказывал, что давно еще Дамблдор поручился за Снейпа, иначе бы его не было в школе. Как я поняла, Снейп в свое время обвинялся в том, что практиковал темные искусства. И, учитывая темномагические мелочи, которыми он и сейчас пользовался, обвинение появилось не на пустом месте. Хотя темная магия без жертв сама по себе никогда не являлась преступлением. Скорее, считалась дурным тоном в приличном жизнерадостном обществе ведьм и колдунов. Или признаком отстраненности и непринятия общественных норм. Что первое, что второе как нельзя лучше подходили Снейпу. На завтраке зал гудел. Драко до позеленения доказывал, что Пожиратели и исчезательный шкаф – чушь собачья, а Коллин утешал Денниса, убеждая, что в гриффиндорской башне нет ни Хагрида, ни боггартов. Хотя, я думаю, Деннис поплатился у Снейпа за свое излишнее любопытство. Снейп не терпел, когда лезли в его котел, мысли или личное пространство. Рон с Гарри обменивались своими шуточками на уровне пояса: мальчишки, что с них взять. А вот Снейпа не было, впрочем, как и директора. Час назад я была в подземельях, и профессор явно собирался уходить, но спросить, куда и надолго ли, я не решилась. После вчерашнего Снейп стал еще более неразговорчивым. Я, конечно, была на него обижена за то, что выставил мою слабость напоказ, но ведь он же помог с ней справиться – за это я была благодарна. Я была в ужасе от боггарта, но почему-то абсолютно не боялась Снейпа. Вопреки всему, сейчас именно он стал для меня якорем в море в эти мгновения перед бурей или вечным штилем в могиле. А еще на обратном пути, задумавшись над этим, я попалась на глаза Блэйзу Забини: он, конечно, не Малфой и промолчал, но что теперь будет, я не знала. Выходящая утром студентка из спальни преподавателя или гриффиндорка в слизеринских подземельях – неясно, что еще хуже. Хуже стало в обед, когда я пришла за очередной порцией зелья. Не успела я насладиться тем, что прием лекарства почти синхронизировался с перерывами между занятиями, Снейп первый раз за день заговорил со мной: «Мисс Грейнджер, вы переезжаете ко мне… И не шныряйте по моим подземельям впредь!» Он выставил меня раньше, чем я смогла ответить хоть что-то. У меня было полтора часа, чтобы придумать и сформулировать внятный ответ. Это все напоминало какую-то игру или глупое шоу. После нумерологии я снова отправилась в подземелья, но под строгим взглядом все мои доводы растворились, и я лишь промямлила, что не смогу перевезти вещи незаметно. Но тут меня ткнули в тот факт, что переехать должна я, а не мои вещи. И моему книзлу вход заказан – «А то напустит шерсти в зелья!» Я хотела возмутиться, что Живоглота-то и в комнате почти не бывает, потому что он прихлестывает то ли за миссис Норис, то ли – не дай Бог! – за анимагической формой Макгонаггл. Но только я открыла рот, как ноги подкосились, и я потеряла сознание. Очнулась я на столе в наполовину расстегнутой блузке, Снейп навис надо мной с диагностирующим заклинанием. «Да как вы смеете!» - вскрикнула я от неожиданности, закрывая лифчик рубашкой. Снейп чуть ли не зарычал, упираясь пальцами в стол: «Я смею как угодно – я сейчас твой муж, глупая девчонка! Чтобы после этой пары была здесь только с самым необходимым!» - и он указал на дверь. Я поднималась из подземелий, и меня рвало на части от праведного гнева: с одной стороны брак фиктивный, и как этот наглец смеет меня тыкать носом в это! А с другой – он согласился мне помочь и даже хранит мою тайну, вопреки своему удобству, а я веду себя как неблагодарный ребенок… После пары я собрала самое необходимое и, скрипя зубами, пришла к Снейпу за очередной дозой. Так там и осталась. Мне было некомфортно. Было нечем заняться. Снейп пропадал в соседней комнате, грозясь в любой момент зайти. Я не хотела здесь быть - до крика, до боли в груди. Хотелось рыдать в голос на коленях у матери. Но я не могла себе этого позволить, поэтому просто сбежала в гостиную к своим мальчишкам, дав себе слово, что вернусь к приему лекарства. Я полночи провела в смешанном состоянии ощущения неизбежности и страха перед тем, что Снейп придет ко мне. В свою кровать. Я пряталась от него и от своих мыслей за книжкой: пятый раз перечитывала материал к занятиям. Вокруг меня лежала уйма книг, но мне было запрещено их трогать, а те книги, что были в моем списке, не вошли, по мнению профессора, в самое необходимое, что нужно было взять с собой. Все должно было быть не слишком очевидно для соседок по комнате. Какое противное стечение обстоятельств! Однако же Снейп поднимался только для того, чтобы сделать укол. И именно поднимался – пару раз в приоткрытую дверь я видела узкие ступени, ведущие вниз. Еще ниже подземелий… Заснула я, видимо, под утро, потому что проснулась от достаточно громкого и резкого возгласа Снейпа: «Что за дрянь в моей постели?!». Я мгновенно села, подтягивая покрывало к горлу, продирая попутно глаза, пытаясь понять, где я и не приснилось ли мне это все. Но нет. «Это я, Грейнджер. Вы что забыли?» - почти пропищала я, смотря во все глаза на Снейпа в рубашке и брюках. Без привычного сюртука. Он взглянул на меня - всклоченную и в полной растерянности, - а потом, указав пальцем на соседнюю подушку, на которой потягивался Живоглот, просто рассмеялся. Снейп может смеяться! Кому рассказать – не поверят. А потом он выдал вердикт: «Раз пробрался - пусть живет, все равно не вытравить». Утром я проснулась без Живоглота и без Снейпа. А не сон ли это был?