Право

Утро субботы, как и любое другое утро в последнее время, началось с будящих чар, напоминающих о приеме сыворотки. На этой неделе к уже привычному уколу добавился и второй - с маггловским лекарством для крови. Мои руки уже были настолько исколоты, что на них было страшно смотреть. Хотя боюсь представить, как бы это все выглядело без средства к заживлению, которое оставляло лишь сам прокол, убирая кровоподтеки и останавливая кровь. Я знала, что им нельзя пользоваться постоянно, в противном случае оно просто перестанет действовать. Знал это и Снейп, потому что дозы стали меньше: достаточные только для того, чтобы остановить кровь. Я сегодня спала не в своей постели. Кровать Снейпа оказалась жесткой, а подушка большой. Обе подушки… И теперь у меня болела еще и шея. Хозяина комнаты не было, а мне жутко хотелось пить. Спала я в пижаме, хотя отчаянно желала завернуться в шубу, а лучше в одеяло - и не оттого, что было прохладно. И именно в пижаме я и встала, чтобы налить себе стакан воды. Я думала, что успею до прихода Снейпа. Но он как всегда появился назло всем и мне, стоящей в пижаме с изображенными на ней воздушными шариками, в частности. Он был уже одет, не хватало только сюртука и мантии. А вот синяки под глазами были похлеще моих. Наверное, он сегодня не ложился спать, потому что в кровати я бы точно его заметила. После скупого приветствия Снейп долго рассматривал мою руку в районе сгиба локтя, а потом взял другую и, растерев кожу у вены большим пальцем, все же сделал укол, а за ним и второй в ту же руку. Тишина была невыносимой. Хлопок аппарации домового эльфа, принесшего завтрак, нарушил неловкую тишину и заставил Снейпа подняться с края кровати, на который он присел ко мне, чтобы сделать укол. «Принеси еще один завтрак», - попросил он домовика. Эльф на меня так уставился, что я залилась краской, но не объяснять же ему, почему я в кровати Снейпа с утра… Снейп, пока я переодевалась в спальне, трансформировал свой сундук во второе кресло, потому что, кажется, вовсе решил оградить меня от попыток колдовать, увидев мои утренние магические стремления совладать с волосами торчащими во все стороны. Мы устроились за столом. Завтракали в полной тишине. Снейп попутно листал какую-то книгу со странными знаками. Ну или просто вверх ногами они мне казались незнакомыми. Тишину терпеть не было больше сил, тем более я слышала, как жую омлет – и это омерзительно. Тогда я спросила: «Профессор, а что за той дверью?», и кивнула в сторону запретной комнаты. Моего кивка Снейп не видел, потому что был сосредоточен на книге, но по его виду стало понятно, что он точно понял, что спрашиваю я не про туалет, который бы мне хотелось посетить, просто момента пока не довелось. Он отложил книгу обложкой вниз и вытер губы салфеткой: «Мисс Грейнджер, это мое личное пространство. Настоятельно не рекомендую туда соваться. Даже пытаться не советую». С этими словами он встал и посмотрел на часы на стене: «У вас есть час. Проведите его с пользой и вне моих подземелий, тараксакум». Снейп так цедил слова, что было непонятно, зол он или просто устал, но приятного впечатления это точно не оставило. Он то зовет меня сюда, то прогоняет. Я ему собака, что ли? И что это за странное слово, которое он употребил?! С другой стороны, это было как нельзя кстати, потому что в туалет мне приспичило уже не по-детски, зато совсем по детски мне не хотелось отпрашиваться в туалет как на лекции. Попав в комнату для девочек в гриффиндорской башне и не забыв перед этим заскочить в свой родной общественный туалет, я откинула полог, заколдованный, чтобы скрыть мое отсутствие. Но тут в комнату зашла Лаванда, посмеиваясь по поводу того, что меня было не дозваться. Разумеется, тупая курица, меня было не дозваться, потому что меня здесь не было! Но вслух я этого не сказала. А жаль… Я положила еды Живоглоту, поставив корм на автодобавление на всякий случай. И, наконец, с помощью косметики справилась со всем этим ужасом на лице. Потом бытовая рутина захлестнула меня с головой до момента будящих чар. Когда я вернулась в подземелья, то дверь Снейпа оказалась заперта. Неплохо было бы мне сказать, на что он ее запирает, раз уж я тут теперь буду жить! Снейп отпер дверь до того, как я в нее постучала. Он реально мысли, что ли, читает, как утверждал Гарри?! Затем был укол - и даже два. И снова молчание. Суббота тянулась крайне долго. Между уколами еще до обеда я успела поймать Рона с Гарри в гостиной. Но Рон все бился с сочинением - теперь уже по зельям, - а Гарри снова листал свою дурацкую книжку и отвечал невпопад. Я знаю, что считать книги дурацкими - глупость, но это была пожалуй единственная книжка, которая меня раздражала. На обед мы пошли тоже вместе, после чего я сбежала за лекарством, потому что Снейп на обед не спустился, точнее, не поднялся. Снейп сидел за проверкой домашних работ. Он много зачеркивал, но много и дописывал. Я прихватила одну книжку по рунам, которую собиралась прочесть к практической работе, и с десятого раза уселась более менее приемлемо, подложив ноги под зад. Можно же было трансфигурировать что-нибудь поудобнее, у кресла осталось удобство сундука! Взяв очередную работу, он посмотрел на свиток. Очень внимательно посмотрел, потом перевернул и стал читать. Наверное, у бедняги был жуткий почерк, раз с первого раза не определить где верх, а где низ. Потом Снейп зачиркал в каждой строчке, а пройдя около метра свитка, просто швырнул свиток в огонь камина. Я подпрыгнула в кресле от неожиданности. «Бездарно!» - констатировал Снейп и потер переносицу. «Но так же нельзя… Он или она старался. Писал. Тратил свое время!» - я поднялась из кресла и кинулась к камину – спасти хоть что-нибудь. «А я не могу тратить свое время на то, что написано без малейшего приложения мозга. Или хотя бы банальной эрудиции», - Снейп взял следующий свиток. А я вытащила из огня кусок пергамента с каракулями Рона. Его почерк я точно узнаю! Мне стало так обидно за Рона, что комок подступил к горлу. А ведь он просил помочь, а я, дура, из принципа отказала. Теперь у него были проблемы со Снейпом. Я хотела вступиться за Рона и уже открыла рот, но профессор меня опередил: «Мисс Грейнджер, с чего вы взяли такую глупость, что маг и обскури разделяются?» Я не думала, что следующей он возьмет мою работу, и даже сразу не нашла, что ответить, ведь заготовила я уже совсем другую – обвинительную - речь! После пары секунд молчания, которых хватило, чтобы Снейп поднял на меня глаза, я ответила, что читала про это в книге Ньюта Саламандера, где он утверждал, что смог разделить девочку и обскури. - Девочка умерла! - Но разделение же прошло успешно! – я поднялась с корточек в порыве спора. - Это ровно так же, как если я разделю вас с вашей опухолью. Вы умрете, а опухоль будет прекрасно себя чувствовать. Разделение прошло успешно?! – Снейп что-то чиркнул на свитке и отложил его. Я, не зная, что ответить на его в чем-то справедливое замечание, вспомнила про Рона: «А его работу вы просто сожгли, потому что вам тоже не понравилась пара строк?!» и ткнула пальцем в направление камина. «Это не ваше дело», - Снейп принялся за следующую работу. «В любом случае, вы не имеете права уничтожать его работу, не показав ошибок. Какой из вас тогда учитель?!» – я была полна возмущения и почти готова сорваться на крик от несправедливости. «Его работа состоит из пяти абзацев, переписанных подряд в вольной форме на полтора метра. Он не отличает и путает обскура и обскури. По его мнению, обскури питается разрушениями. И живут они вместе долго и счастливо. Чушь!» - Снейп поднялся из кресла. «Не мог он такого написать! Я вам не верю. И теперь у вас нет доказательств!!» За Рона я была готова горло Снейпу перегрызть. Он явно придирался. «Рукописи не горят, на вашу беду», - Снейп подошел к камину, и в два взмаха палочки из пепла собрался свиток и повис в воздухе. Я схватила свиток и стала читать. Я никогда не смотрела работы Рона, скорее, он смотрел в мои. Но, к моему ужасу, Снейп был прав. Без преувеличений. Я всегда была за Рона и Гарри, но тут мне нечего было сказать. Единственная приемлемая мысль за все сочинение, что обскури - это темно-магическая опухоль на волшебнике. Я положила свиток на стол Снейпа и села обратно в кресло. Снейп был объективно прав, и я не знала, как ему сказать об этом.