Право

Ночью я ворочалась, пытаясь заснуть. Все тело ломило, а мысль о том, что я должна извиниться перед Снейпом, не давала покоя. Если честно, я бы сама сожгла сочинение Рона только для того, чтобы его развидеть. Тем более Снейп восстановил пергамент. Бумага все стерпит. А я повела себя как истеричка. Кто знает, как часто он избавлялся от наших работ таким образом? Но мы всегда получали их обратно – и скрупулезно проверенные. А вот я своих обидных слов обратно не взяла. А вдруг я умру сегодня и не успею этого сделать? До укола оставалось еще около двадцати минут, когда я поднялась с постели, убедившись на всякий случай, что нахожусь в ней одна. Я накинула халат на пижаму и стянула непослушные волосы резинкой. Делать что-либо с мертвенной бледностью или синяками под глазами смысла не было. Снейп уже видел меня и не такой. Нашла я профессора очень быстро, едва ступив за порог спальни. Он спал, сидя в кресле у камина, опустив на живот раскрытую книгу «Волхование всех презлейшее» в каком-то старинном переплете. Может, это первоисточник? Я склонилась, чтобы прочитать автора, и чуть не умерла на месте, когда, не открывая глаз, Снейп спросил: «Что вы здесь забыли?» и лишь потом посмотрел на меня. Он вообще когда-нибудь спит? Я отпрянула от неожиданности и ударилась ногой о край стола: «Я просто… просто хотела посмотреть книгу». «Вижу, что не сложно. Вы ведь не утрудились спросить», - Снейп отложил книгу обложкой вниз. Это у него привычка такая или он мне назло? Хорошо будем играть по правилам. Я потерла ушибленное бедро: «Хорошо, профессор, тогда спрашиваю: а кто автор книги?» «Спрашивать надо было до того, как вторгаться в мое личное пространство», - Снейп посмотрел на часы и стал готовить все для уколов. Он просто издевается и ему это доставляет удовольствие! Это он меня воспитывать пытается? И как вот извиняться перед таким человеком! Желание испарилось вовсе. После паузы, встряхивая маггловское лекарство в шприце, Снейп добавил: «Книга все равно есть только у меня и в запретной секции, так что знание автора вам не поможет». Он не ответил и одновременно ответил, сам того не поняв. Или он это сделал специально? Его поведение ставило меня в ступор. Причем тот факт, что я фактически жила у него, давал больше вопросов, чем ответов. Если на первом курсе мы были убеждены, что Снейп злодей, то сейчас, после наших очередных ошибочных выводов, мне он больше кажется нелюдимым человеком с массой секретов, отвратительным характером и кладезем знаний, которыми он не хочет делиться. Снейп настоял, чтобы я завтракала в его комнате каждое утро. Я уже и не помню, когда в этом учебном году я ходила на завтрак, а тем более что-то там ела. Хотя вчера завтрак, что домовик принес Снейпу, не вызвал тошноты, хотя вроде ничем и не отличался от общешкольного. Он так боится, что я скомпрометирую образ озлобленного отшельника своим присутствием в его комнатах и утренним выходом на завтрак? Когда слизеринцы перестали толпами бродить по подземельям, я ускользнула в родную гостиную. И все было прекрасно. Я не стала портить никому настроение тем, что знаю примерные оценки за последнюю работу по ЗОТИ, ведь я этого не должна была знать по всем правилам. Мы даже начали обсуждать с Роном последние новости квиддича и кто такой «принц-полукровка», но тут спустился Гарри, и Рон, как всегда филигранно, сменил тему с учебника на вопрос мне: «Что-то ты плохо выглядишь. Похудела что ли?». «Да, Рон, похудела. Выгляжу плохо, а чувствую себя еще отвратительней. И вообще я умираю!» - этого я тоже не сказала, но, видно, Гарри прочел что-то похожее в моих глазах, потому что сменил тему на предложение сходить в «Три метлы». Но ни настроения, ни сил у меня уже не было от слова «совсем». Я отвертелась тем, что лучше пойду в библиотеку. В принципе, я даже не соврала. Сначала к Снейпу за лекарством и осмотром, а потом сразу в библиотеку. Рон натолкнул меня на мысль, где искать нашего «принца-полукровку». Фламеля же мы уже искали на первом курсе, может, не растеряли еще запал! Я составила уже список книжек, которые надо было пролистать, в первую очередь это «Великие волшебники двадцатого века» и «Выдающиеся имена нашей эпохи». Я их читала, но ни в одной книге не встречала такого персонажа. Может, просто я тогда была озадачена поиском другого, поэтому не придала должного значения. Кроме того, накануне Снейп меня обозвал каким-то «тараксакумом». На заклинание это не было похоже ни по подаче, ни по интонации, а на изощренное ругательство - вполне. То, что я такого не слышала, вовсе не гарантировало, что его не существовало, особенно, когда дело касалось Снейпа. Ну и, наконец, хотелось раздобыть книжку Снейпа из запретной секции, но надо было обойти мадам Пинс и все же узнать автора, а заодно и то, что на досуге читает профессор. Я просидела в библиотеке до поздней ночи, прерываясь лишь на прием лекарства. Опоздала даже к отбою, но это было скорее даже сознательным решением – попасться на глаза слизеринцам я не хотела. Более бездарно время в библиотеке я еще не теряла. Я не получила никакого удовольствия, механически пролистывая знакомые книги в поисках таинственного принца. «Тараксакума» я даже не могла предположить, где искать, и вообще сомневалась, правильно ли запомнила это слово. Память в последнее время меня мало радовала, впрочем, как и все остальное. Хотя следовало бы насладиться возможно последними деньками. Стоит ли говорить, что в запретную секцию я так и не попала. Ирма Пинс поста не покидала и без письменного разрешения одного из преподавателей внутрь не впускала. Интересно, а жену профессора она бы пропустила? От этой мысли я невольно коснулась запястья и к своему ужасу обнаружила, что хожу с веревочкой вокруг запястья, где бы вытатуирован свадебный браслет. Магия рассеялась, и время трансфигурации прошло. Я непонятно сколько времени ходила по школе считай с клеймом на лбу, оповещающим о том, что я замужем! Надеюсь, никто не заметил. Если Рон увидит, то это будет просто катастрофа… Интересно, почему я никогда не видела таких браслетов ни у Артура с Молли Уизли, ни у отца Драко? Может, они заключали брак «по новомодному», как выразился директор? Но в любом случае, натянув рукав пониже и захватив его в ладонь, я поспешила вниз: надо было что-то придумать помимо и пластыря, на который косились, и феньки, которая теряла форму по собственному желанию.