Право

Вчера вечером, когда я вернулась от своих мальчишек и заперлась в подземельях, на меня нахлынула такая тоска, что ком к горлу подступил. Мне было настолько одиноко, что хотелось выть. Мои родители меня не помнили, а мне так хотелось, чтобы мама меня просто погладила по волосам, как делала это в детстве, когда я засыпала. Рон, Гарри и Джинни были от меня в другом конце замка и даже не догадывались, как я в них нуждаюсь. А я была здесь совсем одна, рядом с человеком, которому я абсолютно безразлична, а иногда откровенно раздражаю, и если сказать больше – просто навязана. Я, не раздеваясь, свернулась калачиком на чужой холодной постели, и слезы покатились по щекам, затекая в нос, на подушку. Хотелось кричать в голос, и я заткнула рот краем одеяла. Я не хотела умирать вот так. Не хотела умирать в одиночестве, наедине с осознанием происходящего. Я не заметила вибрации сигнализирующих чар, потому что сама содрогалась в состоянии, близком к истерике от жалости к самой себе и чувства полной обреченности. Под мои жалобные всхлипы, больше напоминавшие скулеж, в комнату вошел Снейп, потому что я к нему не вышла в назначенное время, и даже начал читать лекцию о моей безответственности, но когда я подняла на него заплаканные глаза, хоть и полные негодования от того, что меня застали в таком виде, Снейп заткнулся, правда, ненадолго. «Хватит здесь сырость разводить, не терплю девичьих слез. Должен же с вас хоть какой-то прок быть, а не сплошные неудобства». И вот после укола, в полночь полнолуния мы, чудом миновав авроров, вышли из замка в Запретный лес за ингредиентами для зелий. Но в такие чудеса я не верю, зато верю в то, что Снейп точно знал, как выйти из замка незамеченным. Мы шли по каким-то подземным ходам, а потом просто вышли к Визжащей хижине. Наверное, Снейп знал этот ход еще со школьных времен. Мой железный довод, что травы собирать уже как-то поздно - под снегом-то, не возымел эффекта, потому что Снейп парировал: «Вам ли не знать, что для зельеварения нужны не только растительные компоненты». На мой поспешный вопрос, зачем ему ингредиенты для зелий, если зелья он больше не ведет, в ответ я получила столь изничтожающий мое достоинство взгляд, что сама усомнилась в своих умственных способностях. Действительно, хоть он и не преподавал, но на меня одну изводил приличную дозу зелий. Луна освещала дорогу только на опушках. Хоть деревья уже и сбросили листья, свет все равно слабо пробивался сквозь плотное сплетение сучьев. Люмос Снейпа, идущего впереди, освещал дорогу, но свет от его палочки тут же терялся в черных стволах деревьев, на время убитых внезапным приходом зимы. А вот мой люмос то разгорался, то гас, словно я была источником нестабильного напряжения. Перебои в магии во плоти. Мои дальнейшие попытки выяснить, что и зачем мы ищем, завершились переменным успехом: «Ищите заунывник и волшебную рябину, остальное найду без вашей помощи». Рябину использовали в рябиновом отваре для лечения, хотя ее кора и не являлась основным элементом. А соцветия заунывника часто использовались в противоядиях. Но я не знала ни одного зелья, где они бы требовались одновременно. После часа блуждания по лесу за Снейпом словно хвостик, я нашла заунывник, так призывно светящийся на полянке недалеко от тропы. Следовало бы тогда насторожиться: отчего именно одна трава подсвечена луной, если на ночном небе ни облачка? Сойдя с тропы, я не успела сделать и двух шагов, как провалилась по пояс в воду. Снейп, обернувшийся на всплеск, кинулся ко мне, но я уже ушла по плечи. Палочка выскользнула из рук, когда я падала, и теперь валялась на тропинке. Ногами я не чувствовала дна, а вода была вязкая как кисель и не давала плыть. Я видела, как Снейп, скинув сумку с собранными компонентами, упал на колени, хватая меня за шиворот мантии словно котенка: «Сопротивляйтесь, Грейнджер, они утащат вас на дно!» - это было последним, что я слышала, цепляясь за руку профессора изо всех сил - за ту единственную опору, до которой могла дотянуться. Помню, в тот момент я подумала, что это он говорил про русалок: по описанию в книгах и из рассказов Гарри они вполне подходили. Но только гнилая вода меня скрыла с головой, попав в уши, как я услышала плач. Плач ребенка, а за ним и другие стенания, через мгновение уже вся вода вокруг меня рыдала, переходя на ультразвук и оглушая. Я почувствовала, как руки потащили меня наверх, и я смогла глотнуть воздуха, но что-то упорно тянуло меня обратно. Снейп продолжал кричать, однако стоны в ушах все перебивали. Я успела схватиться за его плечо и снова пошла ко дну. Я слышала плач своей мамы, который не выдержала и оттого лишила родителей памяти. Я слышала, как рыдала бабушка на похоронах дедушки. Я слышала свой плач, когда в детстве разбила коленку, слышала, как сегодня стенала в подушку. Я слышала себя и своих близких. Я слышала всех. Разбирала каждый голос в этом хоре обреченности. Видела и чувствовала всю боль. Хотелось кричать, чтобы это все кончилось – перекричать всех, и я закричала, выпуская столб пузырей изо рта. Следующее, что я помню - это Снейп, навзничь лежащий на тропе. Он хрипло, тяжело и глубоко дышит. А я лежу на нем. Мне холодно. Он тоже мокрый и холодный, но это одежда, а от него самого идет тепло, расходясь маленькими потоками пара в заснеженном лесу. Поморщившись, Снейп сел, сгрузив меня на тропинку рядом с собой. Очень вовремя, потому что меня вытошнило водой. В голове перестало звенеть. Снейп одной рукой удержал меня за плечо, а второй смахнул с лица потеки воды. От него пахло тиной или это в носу у меня была тина? Я осмотрелась – в холодном свете луны обе палочки и сумка лежали рядом. Снейп поднялся на ноги, поскальзываясь на снегу. Одежда на нем висела мокрыми сосульками, а к ногам стекала вода. Видимо, я утащила его с собой. «Я вам не из вредности же говорил не уходить с тропы и идти ровно за мной. Вы можете хоть иногда меня слушать?» - вид у него был не столько злой, сколько измученный. Наверное, он тоже глотнул той воды. А что это вообще было? Снейп ответил коротко: «Болото потаенных слез». Вот что ему стоило сказать: «Гермиона, я завел тебя в болото, которое может заманивать к себе, так что не сходи с тропы, иначе провалишься к чертям собачьим!» вместо ничего не объясняющего: «Идите за мной и не сходите с тропы». Не так надо мотивировать! Снейп высушил себя и меня магией. Но тут я выяснила, что вдобавок ко всему мои сапоги остались в болоте! «Сапогами кикиморы взяли», - хмыкнул Снейп и трансформировал мои носки в безвкусные с виду, зато очень теплые внутри, сапоги. Затем он взял сумку и просто убрал ее в карман. В карман! Я знаю, как заколдовать сумку или палатку, чтобы она вся увеличилась внутри в размерах, но я ума не приложу, как можно наложить заклинание расширения на часть объекта. Это кажется столь же невозможным, как применить это заклинание к живому существу.