Право

После изнурительной во всех смыслах недели наступила долгожданная суббота, но и она не принесла мне спокойствия, а ведь сегодня надо еще было идти на факультативную трансгрессию. Я просто не хотела вылезать из постели, которая за эти недели уже стала моей. Вчера я наорала на профессора Снейпа и после этого не могла заснуть минимум до четверти четвертого, прокручивая раз за разом то, что последовало дальше. Легко находить правильные слова постфактум, когда уже все случилось. Основной вывод, который я сделала – это то, что я абсолютно не знаю Снейпа. И думаю, что никто не знает. Когда вчера я затравленно подняла взгляд, сидя у его ног под сложившейся лестницей и путаясь в мантии в попытках достать палочку, Снейп это заметил и предостерег: «Здесь палочка не действует». А потом сделал то, чего я ожидала меньше всего от «маньяка», которого мне любезно нарисовало испуганное воображение – подал руку, помогая подняться. После небольшой паузы, в которую он отступил от меня к столу с пустыми пузырьками и стал разбирать их, Снейп продолжил: «Садитесь, Грейнджер. Разговор еще не закончен». Начал он как всегда грубо и высокомерно, мол, простит мне мою несдержанность и неуважение, но лишь потому, что это может быть побочным эффектом его зелья. И тут же предостерег, что это единичный случай, в противном случае дорога к нему в подземелья мне заказана. И также настоял на том, что я ничего не знаю о нем и его детстве, чтобы иметь хоть малейшее позволение судить его или же его поступки. Убедившись пристальным взглядом, что я восприняла его слова всерьез, он встал ко мне спиной, незамедлительно убирая свои вещи со стола: россыпь пустых склянок от зелий, пару журналов экспериментов да маггловскую фотографию женщины, окутанную чарами сохранности. За его язвительностью, строгостью и небрежным отношением к окружающим хорошо маскируются внимательность к деталям и даже некая забота. Видя, что я трясусь как осиновый лист, придерживая расходящуюся на груди блузку, Снейп словно между делом сообщил: «Я не охоч до женщин», и более никакими объяснениями себя не утрудил. На самом деле это я предвзято относилась к нему под впечатлением от рассказов Гарри. Правда, при этом Снейп был строг с ним и часто неоправданно, но что если за этим тоже скрывается нечто другое? Получается, что я обвиняла Снейпа в черствости и недальновидности, а сама не видела дальше своего носа. Дамблдор был прав – стоило верить делам, а не словам. «Я связан слишком многими обязательствами, чтобы играть во всю эту светскую чушь и доказывать свою правоту неправым». В чем-то он был прав. Из головы все не выходила его фраза: «Уберечь вас от самой себя мне не под силу». Я проснулась еще более разбитой, чем засыпала. Что я узнала? Что запретная комната - это лишь маленький закуток для работы без посторонних глаз. Ни пентаграмм во всю стену, ни гроба для вампирского сна, ни, наконец, костюма Пожирателя на вешалке я там не нашла. А помещение было настолько маленьким и не подлежащим магическому расширению для чистоты экспериментов, что и спрятать в нем вряд ли что-то возможно. Я-то себе фантазировала, что там чуть ли не вторая спальня с телевизором и кондиционером, а по факту - сугубо рабочее место без малейших удобств. Мне стало интересно, где тогда профессор спит, потому что трансфигурацией по понятным причинам там пользоваться тоже было нельзя. А если он почти не спит и просто сидит на убийственном коктейле из зелий, я просто не представляю, каким самоконтролем надо обладать, чтобы быть просто раздражительным, а не стремиться всех поубивать. Судя по количеству пустых склянок, моя теория имела право на жизнь. Когда я вышла из спальни, желая как можно незаметнее проскользнуть в туалет, то поняла, что и замечать меня некому. В каминной комнате стояли два подноса с нетронутыми завтраками и новая кушетка с абсолютно не вписывающейся в спокойный полумрак комнаты своей солнечно-алой расцветкой. На кушетке я нашла записку, гласящую следующее: Северус, очень рекомендую. С наилучшими пожеланиями. М. Макгонаггл И записка тут же истлела в моих руках. Я и не подумала, что на нее наложена магия единопрочтения. Что я теперь скажу Снейпу - что читаю его письма?! Он меня убьет! На завтрак Снейп не пришел. Впервые с того момента, как мы стали завтракать вместе. Это же глупо - избегать меня, после того как вчера наша беседа стала почти доверительной. Я поковырялась в завтраке в полном одиночестве, даже аппетит не составил мне компании. Подходило время уколов, и я зашла в ванную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок да переклеить очередной браслет на запястье. И ненароком заглянула в зеркало – лучше бы я этого не делала. Оттуда на меня смотрела уставшая женщина лет тридцати с зеленоватым оттенком кожи и впалыми глазами, щедро окаймленными синевой. «Как я отвратительно сегодня выгляжу!» - непроизвольно вырвалось у меня. «Если разница и есть, то она незначительна», - голосом Снейпа, как мне показалось, ответило зеркало. Но это был сам Снейп, снимающий мантию в дверях ванной комнаты. Я резко развернулась – это была та же самая фраза, которую он сказал, увидев, что натворил Малфой с моими зубами! Я ее никогда не забуду – такой обиды я еще никогда не испытывала! «Было не заперто, и я решил осведомиться, кого вы притащили в мою уборную, да еще и разговариваете с ним», - медленно протянул слова Снейп, вглядываясь в пустоту. Может, он предположил, что эта Гарри в мантии-невидимке, и теперь просто невербально воспользовался заклинанием обнаружения? Удовольствовавшись фактом того, что мы наедине, Снейп подошел ближе и обхватил мое лицо ладонями, достаточно бесцеремонно поворачивая голову и рассматривая глаза и почему-то шею. Я только силой воли удержала себя от того, чтобы отступить. Снейп отпустил меня, оставив какое-то странное чувство опустошенности, что ли. Может, он применил легилименцию, а я просто этого не поняла? «У вас кончились регулы, и вы, конечно же, не сочли нужным сообщить мне об этом. А я должен ваши мысли читать, чтобы корректировать нормы приема зелья?» - Снейп подошел к снятой мантии и стал что-то искать в кармане. Как выяснилось – шприц и склянку с зельем. Сначала я не поняла, что такое «регулы», а потом зарделась ярче дивана от Макгонаггл. «Краснеть, бледнеть, да хоть в обморок падать будете перед женихами, а здесь увольте. У меня на это нет времени», - отчеканил Снейп. Между нами снова была привычная стена из раздражения и злости. Но сейчас она подкреплялась с двух сторон. Едва иголка покинула мою вену, как я спросила: «Зачем вы это делаете? Почему вы так жестоки?». Брови Снейпа удивленно поднялись вверх, отчего морщинка на лбу стала глубже. Хоть какая-то искренняя эмоция. «А вы хотели, чтобы я вам еще и на руку подул, как ребенку?» - раздражение вмиг проступило в его голосе, а я осталась без заживляющего зелья. Капля крови тут же налилась на поверхности кожи, и я согнула руку в локте. «Вы всегда уходите от ответа!» - зло бросила я и пошла из ванной. «Это вы задаете неправильные вопросы, Грейнджер», - оставил последнее слово за собой Снейп.