Право

Прошлой ночью, после утомительного дня беспорядков в школе, учиненных гриффиндорцами, Снейп прилег на кушетку, не раздеваясь – это я видела в приоткрытую дверь. И, как выяснилось, он это сделал не зря: немного за полночь в подземелья ворвался патронус в виде феникса. Это определенно была весточка от Дамблдора. Что именно он передал Снейпу, я не слышала, но, взяв пару пузырьков со стола, Снейп был уже готов исчезнуть куда-то. Я не собиралась оставаться в стороне, поэтому, наскоро натянув мантию на пижаму, побежала следом. Сапоги, надетые на босу ногу, больно скребли пятку, но мне нельзя было отставать, ведь профессор так и норовил скрыться за очередным поворотом. Теперь я поняла, почему он спал одетым и как ему удавалось прибывать на место наших злоключений первым и абсолютно собранным наряду с заспанным Флитвиком или Макгонаггл в ночном колпаке. Он просто предвидел наши проделки и ждал результата в виде проблем. Снейп не бежал, а просто стремительно шел. И ему все же удалось скрыться из виду за очередным поворотом коридора. Я бежала за ним со всех ног и, когда он исчез из виду, то поспешила к месту, где за поворотом скрылся подол его развевающейся от гуляющих сквозняков мантии. Повернув, я увидела Снейпа прямо перед собой, стоящего со скрещенными на груди руками. Взглядом, полным чувства собственной правоты, он взирал на мое фееричное появление. Я летела на него из-за угла, пытаясь остановиться, но подошвы заскользили по полу - или же я набрала слишком большую скорость, - и мое хватание за воздух не дало должного результата. Итак, спотыкаясь и пытаясь ухватиться руками за воздух, я чуть не влетела в Снейпа, но он остановил меня, схватив за плечи. Я была ему благодарна, потому что столь тесные объятия с профессором не входили в мои планы. «Что вы здесь забыли?» - строго спросил Снейп, убирая руки. «Полагаю, что врать смысла уже нет?» - извиняющемся тоном спросила я, оправляя мантию. «Мне врать вообще проку мало», - Снейп снова скрестил руки на груди, терпеливо выжидая, хотя до этого явно торопился. «Я знаю, что что-то случилось. Я видела патронуса директора, что он послал за вами. Я уверена, что именно мой факультет что-то натворил, и я хотела бы помочь…», - неуверенно закончила я, смотря в пол. Я точно знала, что ничего не делала, но мне было стыдно за свой собственный факультет. Снейп фыркнул: «Мисс Грейнджер, идите…» Он не закончил фразу, потому что его окрикнул Дамблдор. Директор появился в окружении своей свиты заспанных – и, как мне показалось, не вполне трезвых, ибо в воздухе витал еле уловимый запах хереса, - преподавателей. Вот от Снейпа алкоголем никогда не пахло, хоть бутылку вина в собственных подземельях он мог себе позволить. По крайней мере, я видела, что он с ней ходит. Но никогда не видела, что пьёт, отдать ему должное. Когда Дамблдор принялся рассказывать, что трех гриффиндорцев младших курсов нет в своих постелях после отбоя, Снейп ухмыльнулся, глядя на Макгонаггл, но когда услышал про своего ученика, то изменился в лице: в черных глазах промелькнул огонь, словно Снейп был демоном. Но Дамблдор доверительно взял Снейпа под локоть, приговаривая: «Это вовсе не то, что вы думаете». И прежде чем он закончил фразу, я стала вызывать неподдельный интерес преподавателей, стоя за спиной Снейпа, ведь он не успел отправить меня обратно в подземелья. Снейп обернулся в направлении вопросительных взглядов и солгал, не моргнув: «Мисс Грейнджер отбывает у меня наказание, поэтому с удовольствием поможет нам в поисках». Когда декан Слизерина опрашивал своих студентов, собрав всех в гостиной, то выяснилось, что отсутствует Малкольм Бэддок - а именно этот парень (на три года младше Гарри) сегодня весь день попадался под руку гриффиндорцам. Слизеринцы косились на меня, но незамедлительно отвечали Снейпу. Их декан обладал большим авторитетом. По тревоге были подняты все старосты, они присоединились к поискам, чтобы не поднимать шумихи. Во всей этой неразберихе я заметила то, чего не должно было здесь быть: плаксу Миртл, пролетающую по коридору совсем не своего этажа. Старая и не слишком приятная знакомая рассказала, что четверо мальчишек снуют по туалету для девочек, мешая ей предаваться стенаниям. Через пару минут мы уже были в туалете плаксы Миртл, но моя теория, что мальчишки решили пробраться в Тайную комнату, не нашла подтверждения, потому что проход был закрыт. Я уже не знала, что думать. Плакса Миртл дала зацепку, на которую я возложила все надежды. Снейп осматривал каждый дюйм. Когда он нашел слизеринский галстук и зажал его в кулаке, то словно взбесился и принялся трясти меня за плечи, требуя рассказать, как именно Поттер открыл проход на втором курсе. Но меня же там не было! И Снейп это отлично знал, ведь это он варил мне зелье из мандрагоры, пока я лежала в больничном крыле! Гарри рассказывал, что он просто сказал «Откройся», а прозвучало это тогда на серпентарго. Я тоже переживала за мальчишек, но не знала, чем это поможет Снейпу. Но когда, потирая переносицу и что-то напряженно вспоминая, Снейп зашипел, заговаривая умывальник, я ужаснулась. Он говорил на серпентарго?! Может, это Снейп наследник Слизерина, который должен был выпустить василиска? И поэтому Дамблдор держит его в школе под присмотром?! Кран вспыхнул опаловым светом и начал вращаться. Еще мгновение – и умывальник подался вниз, погрузился куда-то и пропал с глаз долой, открыв горловину широкой трубы, приглашавшей в свою тьму. Все было именно так, как рассказывал Гарри, без всяких преувеличений. Снейп пошел первым, а я нырнула следом. Что бы ни говорили парни, но Снейп был предусмотрителен и даже подставил мне магическую подушку, когда я плашмя вылетела из трубы, рискуя сломать копчик. Вот была бы потеха Снейпу вытаскивать меня отсюда вверх по трубе! Снейп зажег свет на конце палочки. И тут я обнаружила, что палочки у меня с собой нет. Я ее потеряла в трубе! Или она вывалилась еще в подземельях, когда я одевалась… Мне пришлось идти прямо за Снейпом, прячась за его спиной – это было единственным его условием, чтобы я могла продолжить путь. Мы шли по мокрым подземельям, куда хуже хогвартских. Здесь воняло, и под ногами пол был скользким от налета – я на нем поскользнулась и устояла лишь благодаря тому, что Снейп подхватил меня под локоть. Был бы это не Снейп, я бы подумала, что ему не плевать, разобьюсь я здесь насмерть или нет. - Малкольм! – позвал Снейп, прислушиваясь в ответ. И тут мы вздрогнули оба: в кромешной тишине сработали будящие чары для укола. Война войной, а обед по расписанию. Я стала искать место, чтобы где-то расположиться в этой луже грязи и отошла с тропинки. И - ужас! В заляпанной болотной грязью одежде, с тиной на голове, у непонятной свалки камней как-то неестественно, на боку, лежал парнишка, а из ссадины на лбу у него сочилась кровь, показавшаяся в тусклом зеленоватом освещении палочки Снейпа просто черной. Снейп, словно Бэтмен в своем плаще, склонился перед мальчиком, диагностируя его состояние. Парень был жив! Достав заживляющую мазь, Снейп обработал ему рану на голове, а потом просто потрепал по щекам, и мальчик стал подавать признаки жизни. Пока Малкольм приходил в себя, Снейп сделал укол и мне, потому что нам еще предстояло найти тройцу гриффиндорцев. Так мы и показались наверху в туалете для девочек: я, придерживающая еле стоящего на ногах от потери крови слизеринца, и Снейп, выталкивающий перепуганных гриффиндорцев. Оказалось, что Малкольма выбрали, потому что его какой-то пра-пра-пра-пра-и-так-далее-дед был змееустом, а Гарри не скупился всем и каждому рассказывать историю с тайной комнатой, поэтому подслушивающая мелюзга знала больше, чем ей полагалось для ее же сохранности. И они в День Гриффиндора решили пробраться в комнату Слизерина… Я не вижу логики, но у них она, похоже, была. Они силой заставили Малкольма, знавшего пару-тройку слов - как назло, нужных, - открыть проход. Когда, уже в подземельях, компания увидела змей с рубиновыми глазами, Малкольм сбежал, испугавшись их больше, чем побоев сверстников. Слизеринец, открывший дверь, упал, поскользнувшись на воде, и потерял сознание, ударившись головой, от потери ментального контакта дверь автоматически закрылась. Где же гриффиндорская справедливость – трое на одного? Кажется, Снейп на меня плохо влияет – я заразилась гриффиндорофобией. Когда мы отвели Малкольма к мадам Помфри, та сразу напичкала его кроветворным и пообещала, что с ним будет все в порядке. Мне хотелось наказать вредных однокурсников, чтобы им неповадно было, но это уже не моя компетенция, хоть я и староста. День был длинным, а ночь еще длиннее. Я думала, что как только моя голова после хорошего душа коснется подушки, я тут же засну. Я очень замерзла там, внизу. Но не тут-то было: Снейп меня опередил, зайдя в ванную, пока я искала палочку, которая, кстати, нашлась, и полотенца. Ожидая своей очереди, я села по-турецки в центре комнаты, опасаясь что-нибудь испачкать одеждой. Мне не давал покоя вопрос: как же можно было быть такими безответственными? Мы ведь, даже когда нарушали дисциплину, делали это во благо! Хотя Коллин что-то пытался говорить, что они хотели проверить, не угрожает ли снова чудовище магглорожденным. А ведь, если подумать, то мы всегда были проблемой для профессора Снейпа и не только в День Гриффиндора. Как он нас вообще не поубивал?! Его наказания лишь тормозили нас в наших планах. А может, поэтому Гарри всегда у него наказан? Наказан – значит, нет времени попадать в беду. И под присмотром, можно сказать… Видимо, я надышалась затхлостью, потому что в голову лезли очень странные выводы. Или же это сказывался недосып. Но что-то это было. Определенно.