Право

Нет ничего глупее, чем изучать теорию практической трансгрессии. Пожалуй, только если бы мадам Трюк вела у нас лекции по своему предмету. Владение метлой не такая сложная задача, однако на любителя и требующая практики. Не понимаю, что Джинни нашла в квиддиче? Хотя, возможно, знаю: Гарри. Не просто же так в этом году, именно когда Гарри Поттер стал капитаном сборной Гриффиндора, от желающих вступить в команду не было отбоя. В любом случае, я вчера убила полтора часа своей жизни на эту теорию практики. Гарри на занятия не пришел – у него были личные уроки у Дамблдора. Это столь захватывающе, когда опытные великие маги готовы поделиться с тобой знаниями почти как с равными. В прошлом году его учил Снейп, хоть Гарри этого и не оценил, а в этом - Дамблдор. Я бы многое отдала за то, чтобы такие маги занимались со мной индивидуально, я бы с замиранием сердца послушала и Септиму Вектор или Батшебу Бабблинг. Хотя и Минерва Макгонаггл была бы мне не менее интересна. А Гарри не понимал своего счастья: Снейп согласился его учить окклюменции! Ведь это высшая магия, и ей в школе не учат! Впрочем, отдаю себе отчет в том, что именно могло его отвратить: методы обучения. Только сегодня до меня дошло, почему Снейп с таким недовольством кинул письмо, принесенное Фоуксом, в огонь. Вчера Гарри должен был отрабатывать провинность в подземельях, а Дамблдор забрал его прямо из-под носа. Профессор не любил, когда было не по правилам. Не по его правилам. Вчера я заказала для Гарри нормальный учебник по зельям. Если он снова начнет на ком-то - особенно на Роне - пробовать неизвестные заклинания, которые могут порубить человека на куски или превратить в лужу, стоит его остановить ради его же блага. В лавке обещали, что отправят книгу с совой сразу после платежа. Значит, завтра учебник должен прилететь в Хогвартс. Я несколько переживала за стечение обстоятельств: вдруг учебник задержат, а лечение Снейпа не подействует, ведь роковой день неуклонно приближается... Поэтому я просто завещала свой учебник по зельям Гарри Поттеру. Так, на всякий случай. Не скажу, что меня не тошнит от еды или нет слабости, но сердце сильно не болит, и вроде прямо сейчас я не умираю. За обедом Гарри наотрез отказался рассказывать, чем они с Дамблдором занимались. Рон переживал, что осенний поход в Хогсмит могут отменить из-за повышенных мер безопасности. Гарри, чтоб поддержать беседу, лишь упомянул, что для его спокойствия Сириус наподписывал целую стопку разрешений на все года вплоть до совершеннолетия крестника. Упомянул - и на этом замолчал. И мне, и Рону было нечего сказать, кроме того, что нам жаль, что Сириуса больше нет, ведь он стал единственным родным человеком для Гарри, не считая Дурслей. Но мы уже не раз говорили об этом, и Гарри все знал. Повторять не было смысла, так что мы тоже замолчали. А вот я вспомнила, что во всей этой суете не подписала у родителей повторное разрешение на посещение Хогсмита, потому что была уверена, что оно мне не понадобится. В принципе, мне уже было семнадцать. Но с другой стороны – в этом году «в связи с нестабильной обстановкой в магическом мире» повторные бланки разрешения были разосланы в пригласительных письмах абсолютно всем студентам, начиная с третьего курса. И, если разрешение мне все же необходимо, я не попаду в Хогсмит в этом году, даже если не умру. Мои родители меня даже не помнят, куда уж им подписывать какие-либо бумажки? Вечером из окна я увидела потрясающий закат, солнце уже скрылось за макушками деревьев Запретного леса, а кучерявые облака были подсвечены нежно-алым. И все это на фоне чистейшего снежного покрова, исчерченного редкими тропинками. Я нечасто в своей жизни останавливалась насладиться природой, потому что это мне казалось малоинформативным. Только теперь я видела в этой красоте глобальность жизни и взаимосвязь всего – даже магии и науки. Накинув пальто и шарф, я выбежала во двор, а из него - в сторону леса к Хагриду. Я знала, что он все еще сердится на нас, хотя и виду не показывает. Но Хагрида, что случалось крайне редко, не было дома. Зато я заметила черную фигуру в капюшоне на границе Запретного леса. Сначала я подумала, что это аврор, охраняющий купол по границе Хогвартса, но подойдя ближе, поняла, что черная фигура находится с другой стороны купола. Лица не было видно, потому что фигура стояла ко мне в пол оборота. Я на всякий случай спряталась за деревом, на мгновение у меня ёкнуло сердце – а не Дракучая ли это ива, - но, слава Богу, обошлось. Просто дуб. Тем временем человек в капюшоне достал палочку и каким-то секущим заклинанием нанес себе порез на запястье. На снег упала пара капель крови, а третья капля исчезла в воздухе. Не поняв, что произошло, я опустила взгляд на снег, куда должна была капать кровь, и не поверила глазам: там появились следы небольших копыт! Человек ладонью погладил воздух перед собой. И тут я поняла, что это фестрал! Не человек, а тот, чьи следы я видела! И кто-то кормил его собственной кровью, как молоком, потому что струйки крови исчезали, не достигая снега. Затем последовал резкий взмах палочки, и лоскут черной гривы опустился прямо на землю, а на снегу абсолютно бесшумно и поспешно образовалась вторая цепочка следов. Я какое-то время еще боялась выходить из-за дерева, но все же пришлось это сделать. За Дракучей ивой я увидела Хагрида и поспешила к нему, но когда показала ему то место, там уже никого не было. И следов человека не было, и крови тоже… Кому и для чего могло понадобиться кормить фестрала своей кровью, а потом пытаться убить его? Вопросов не становилось меньше, а ответов я так и не находила. Мне нужна была помощь, ну хоть кого-нибудь! И тут я свалилась в обморок. Прямо к ногам Хагрида. «Снег такой теплый», - последнее, что пришло мне в голову, сменившись обволакивающей чернотой.