Комедианты

       — Вале — альпийский кантон на юге Швейцарии, солнечный край, страна заснеженных пиков и цветущих долин, пышных фруктовых садов и горных каналов. Здесь самые головокружительные склоны увиты изумрудной зеленью виноградников, в высокогорных засушливых районах крестьяне со времен Средневековья умудряются выращивать клубнику, а в приветливых долинах вдоль неукротимой реки Роны прижились даже тропические фрукты — киви и мандарины… — Смотритель, пожалуйста, не отвлекайтесь. Сначала стоит обсудить детали миссии, а потом лишь окунаться в лирические раздумья. — Да-да, — тот вздохнул.- Ну так вот…  — Вале вошел в Швейцарскую Конфедерацию лишь в 1815 году, а потому еще хорошо помнит свое прошлое, когда сами валезанцы слыли верными сынами Рима. Кроме своей набожности и приверженности древним традициям, валезанцы, как истинные горцы, славятся неукротимым нравом, эмоциональностью и импульсивностью характера. А уж буренки их хороши — нигде таких черных задир, как валезанская порода коров «эранс», вы не встретите. Весной эти амазонки устраивают оригинальные «коровьи бои» — кто из рогатых красавиц победит — получает звание «королевы» и удостаивается чести отвести свое стадо на высокогорное пастбище. — Смотритель, вы опять уходите от темы. «…Это была самая романтическая пара, которую когда-либо видели валезанцы на своих просторах: Женевьева — хорошенькая и очаровательная девушка из поселка Эреманс, Ромен — первый атлет и красавец в деревушке Новелли. Поженились они весной, а уже на пороге зимы в их крошечном шале раздался детский голосок. Счастье пришло в их скромный дом, и более прекрасной семьи, казалось, невозможно было сыскать во всей Гельвеции. Но жизнь сурова в валезанских Альпах. Крестьянам в горах приходилось потом и кровью добывать кусок насущного хлеба да ломоть хорошего сыра. Молодым супругам Женевьеве и Ромену с их малюткой тяжело пришлось поначалу. Поселились они на окраине Эреманс в местечке под названием Лалешьер. Неприветливая по сути расщелина на склоне горы, вблизи которой нередки были снежные лавины да оползни. Но гряда скал, нависавших над домом, казалось, служила надежным заслоном от неистовства альпийских гор. Да и не было у молодой семьи иного выбора — это убогое шале досталось Женевьеве в наследство, оно было их единственным достоянием. Часто случается, что даже на Рождество не бывает снега в валезанских Альпах на высоте до 1500 метров. Вместо белых хлопьев в канун праздника может полить серый дождик. Так и случилось в тот роковой год в Эремансе — дожди зачастили беспрерывной пеленой в середине декабря. Целыми днями Ромен пропадал в лесу — рубил деревья от рассвета до наступления темноты, чтоб добыть своей семье пропитание. Трудился дровосек, не покладая рук, как вдруг услыхал бой набата из деревни. — Пресвятая Дева Мария, помилуй нас! — с тоской подумал Ромен о жене и сыне: только не они, только не его семья! Но ужасная весть ждала его в селении — его шале в Лалешьер завалило громадным оползнем. Целая скала обрушилась на его дом. Смертоносный поток грязи и камней. И под ним, как заживо погребенные в могиле, находились его жена и сын! Живы ли они? Односельчане не стали задавать лишних вопросов, а единодушно принялись за дело. Но что могли они сделать с кирками и лопатами против каменного утеса, раздавившего дом несчастного Ромена? Два дня трудились крестьяне, не прерывая поисков ни днем, ни ночью. На утро третьего дня надежда угасла. — Наш бедный Ромен! Ничего уже не поделаешь! Отслужим мессу за упокой их душ! — Нет! Я не прекращу поисков, пока не увижу тела Женевьевы и моего сына! Я буду разбирать голыми руками глину и камни. Найду их или умру на этом месте! Оставьте меня все… К вечеру того же дня Ромен нашел Женевьеву. Ее зажало обвалившимися балками в комнате нижнего этажа. Здесь образовался воздушный мешок, и несчастная женщина смогла продержаться несколько дней. — Благодарю тебя Пресвятая Дева! Ты укрепляла во мне надежду! Женевьева не отвечала на крики радости мужа, который работал, как одержимый, силясь скорее вынуть ее из ледяной могилы. Оцепеневшая мать прижимала к груди тело бездыханного младенца. Беда была в том, что ребенка еще не успели крестить. Пришлось поспешить с обрядом, чтобы наречь ему христианское имя и уготовать дорогу в рай. В теплой атмосфере церковных молитв, казалось, произошло чудо: младенец порозовел и слегка покачал головкой. Священник окропил дитя святой водой и помазал лоб святым миром. Невинная душа тихо вознеслась к небесам. Хоронили младенцев по древнему валезанскому обычаю, как святых, как чистых девственниц, невест Христовых: и обряд назывался „свадебкой“, сосновый гробик накрывали белоснежной фатой новобрачной, а на кладбище относил его крестный. Потолковали вполголоса эволенцы, что вот-де невинная душа к Богу отошла, не узнает голубчик ни тягот нашей жизни, ни разочарований, ни греха. Может, и к лучшему принять такой конец? Ромен со страхом поглядывал на свою жену, отстраненную, с недвижимым взглядом, безгласную. „Это шок материнской утраты, — утешали дровосека односельчане. — Со временем оправится“. Но на следующий день после похорон Женевьева исчезла. Ее смогли отыскать лишь через несколько месяцев высоко в горах. Сообщили мужу, и тот мигом примчался. — Это я, Ромен! Твой муж! Ты меня узнаешь? — закричал он Женевьеве. Но та лишь дико смеялась в ответ, что-то бессвязно бормотала и убегала от мужа, чуть только тот пытался к ней приблизиться. Проворная, как горная серна, она легко прыгала с утеса на утес и пряталась от людей в лесных зарослях. Жуткая правда предстала перед Роменом во всей своей неумолимости: скорбящая мать потеряла разум! В течение многих дней он пытался ее уговорить. Напрасны были все доводы: Женевьева, словно дикий зверь, сторонилась человеческого общества и уходила все дальше в горы. Зимой она находила себе пристанище в необитаемых шале на альпийских лугах, иногда из какой-нибудь трубы виднелся дымок. Ромен вместе с несколькими друзьями продолжал прочесывать горы, надеясь образумить жену и вернуть ее к родному очагу. От сильного, крепкого парня, казалось, осталась одна лишь тень. Однажды на краю крутого обрыва над берегом реки Борнь показалась хрупкая фигурка Женевьевы. — Если вы сделаете еще шаг, я прыгну вниз! — предупредила беглянка. Все замерли на месте. Ромен взмолился к жене: — Я люблю тебя! Вернись! У нас будут еще дети… Славные красивые малыши! Я выстроил новый дом для тебя! Тебе холодно здесь в лесу! Женевьева, умоляю, вернись со мной… Заслушавшись мужа, Женевьева пошатнулась и оступилась… Всего какой-то шаг, который отделял ее от вечности. Той вечности, где никто ее уже не мог разлучить с возлюбленным младенцем. Бурные воды реки Борнь приняли в свои глубины исстрадавшееся тело несчастной матери. Женевьева провела свои последние дни и месяцы в горах. Наверное, чтобы быть ближе к небу и своему ангелочку. Убитый горем, Ромен решил последовать ее примеру. Он обосновался в пещере высоко в горах. Установил у входа статую Девы Марии. Охотился, ловил рыбу, собирал дикие плоды. Так же, как Женевьева он избегал человеческого общества, сторонился даже своих благодетелей из деревни, желавших оставить ему пропитание. Миновали дни, годы. Эволенцы свыклись с мыслью, что в их горах обитает отшельник Ромен: — Он молится о нас, — поговаривали старики. — Защищает поселок от буйства грозной альпийской стихии.» — Красивая и печальная легенда, — негромко произнес Лави. — Но почему вы считаете, что там может быть Чистая Сила? -Некоторые пастухи — из тех, что осмеливаются подняться высоко в горы — утверждают, что видели одинокого человека, незнакомого жителям деревни. Как правило, он стоит неподвижно и смотрит на людей, но уходит, как только к нему попытаются приблизиться. Некоторые считают, что это дух несчастного Ромена, уже который век страдающего из-за горькой судьбы. Мы же убеждены, что эту иллюзию создал осколок Иноссенс. — Это может быть всего лишь зрительной иллюзией, имеющей научное обоснование, такой, как Брокенский призрак; он тоже может двигаться, — возразил Уолкер. — Тогда мы лишь напрасно потратим время. — Уместное замечание, Аллен. Однако не стоит забывать, что для возникновения упомянутого тобою явления нужно много условий: определенная влажность воздуха, единственно верный угол падения лучей… И он лишь шевелится, а не ходит, и, тем более, не анализирует действия других. Как бы то не было, это очень и очень интересно. — Какая тебе разница, Мояши, куда ехать? — фыркнул мечник. — Или ты настолько неженка, что боишься холода? — Не в этом дело, БаКанда! Если мы пойдем по ложному пути, то можем не успеть туда, где действительно будут акума. Из-за этого погибнут те, кому еще жить и жить! — Мелкий, ты сам для начала научись выживать, а потом о других думай. Ты умрешь при первой же встрече с мало-мальски серьезным противником, так что оставь свои демагогии.       Взгляд Аллена вмиг стал жестким и каким-то злым. — А что, по-твоему, смерть? Короткий миг боли и все, вечный блаженный сон? Или райские кущи? Что ты знаешь о смерти, Канда Юу? Ты сам бежишь от нее, трусливо поджав собственный шакалий хвост, и со спокойной душой обрекаешь на гибель других. Как ты можешь говорить, что…       Мечник в бешенстве вскочил, толкнув стоявший перед ним маленький столик. Тот перевернулся; послышался звон бьющегося фарфора, а лежавшие на полу бумаги оказались залиты кофе. -Ты, мерзкий сученыш! Да как твои поганые мозги смогли решить, что правильно, а что нет? Ты ничего не знаешь! Ты мелкий, избалованный ребенок, прикрывающийся лживыми идеалами!       Линали аккуратно поставила свою чашечку на рабочий стол брата. Внешне она казалась предельно спокойной, однако внутри нее бушевала злость. — А ну, идиоты, быстро успокоились! —  ее тихий, вкрадчивый голос быстро набирал обороты; под конец девушка уже почти рычала. — У вас обоих есть работа, которую вы должны выполнить, и не важно, нравится вам это или нет. Приказы начальства не обсуждаются! — она внезапно успокоилась и, повернувшись к Комуи, продолжила совершенно ровным голосом. — Смотритель, я считаю, что они оба правы. Поэтому предлагаю разделить нашу группу. Этих двоих вместе оставлять нельзя, поэтому Канда и Лави отправятся на поиски Ромена, как и было запланировано, а я с Алленом — туда, где были замечены акума. — Но почему ты хочешь отправиться именно с ним? — подозрительно протянул мужчина. — Неужели ты… — Нет, что бы ты там себе не напридумывал, братик. Я просто полностью и безоговорочно разделяю точку зрения Аллена. Спасение людей является для меня наивысшим приоритетом.       Смотритель вздохнул. — Хорошо. Тогда вашим пунктом назначения будет Луго.