(не)удачница

Удрать от бандитов оказалось делом простым. Удержаться на сверхскоростном буле чуть затруднительнее. Верхом сложности стало найти место, где бы я смогла перекусить и переночевать без денег. Ближе к ночи становилось очень холодно, и я стала судорожно искать выход из своей ситуации. Так как природа не обделила меня и дала мне хорошее, подтянутое тело, я пыталась с его помощью охмурить персонал в отеле. За ресепшеном стояли две девушки и один парень, к которому я пыталась подкатить. То ли я ему не понравилась, то ли девки ему что-то сказали, поэтому мой план с треском провалился. Видимо, все же одного тела было недостаточно. Имея заниженную самооценку, могу сказать, что лицом я не вышла. Я не из тех девиц, от которых парни штабелями ложатся, а… из тех, что на любителя. Кому-то нравлюсь, кому-то нет. И тому парню я точно не понравилась. Я так и не смогла смириться с мыслью, что буду ночевать на улице (не о такой жизни я мечтала!). Я прошла несколько переулков и села подпирать стенку жилого дома. На проходящих мимо людей, я смотрела жалобно и пристально, параллельно используя на них свои способности. Так было ровно до того момента, пока ко мне не подошла одна старушка. Она, явно имея какую-то старческую болезнь, спутала меня со своей дочерью и позвала домой. Таким счастьем я просто не могла не воспользоваться. Таким образом, утром я проснулась в тёплой постели, а разбудил меня лучик солнца в глаза и запах блинов. О таком утре я могла только мечтать. Мне даже вставать не хотелось из не своей кровати. Через часик где-то эта женщина сама вошла в мою комнату, сказала умываться, одеваться, а после идти завтракать. Я с радостью пошла выполнять её поручение. После ободряющего душа я не могла ни посмотреть на себя в зеркало. Привычно собираю свои дреды в хвост и пристально встраиваюсь в своё лицо. Ни за что не поверю, что эта женщина могла перепутать меня со своей дочерью. Я её никогда не видела, но точно знаю, что мы не похожи. Эта бабуля имеет бледную кожу и карие глаза, когда я, в свою очередь, смуглая и с голубыми глазами. Странно все это, — думаю я, но пожимаю плечами, и иду одеваться. Раз я использовала на ней силу своего фрукта, то получается она и повлияла на её старый больной мозг… В милой розовой комнате на кресле лежали мои тряпки: боди с длинными рукавами и овальным вырезом, да короткие шортики с толстым ремнём. На полу стояли мои чёрные тяжёлые ботинки до середины голени, а возле них валялся мой меч. Чтобы одеться, мне хватает меньше десяти меня, и вот я уже лечу на кухню. — Ария! — кричит бабуля. — Ты слышала эту новость? Боже мои! Кто мог такое сделать! — Что? Что случилось? — удивляюсь я, присаживаясь за стол. Бабуля махала газетой, и вместе с этим готовила и накладывала на стол. Она достала много различного варенья, наложила в отдельные чашечки сметанки, а в одной находилось что-то молочно-бежевое и непонятное мне. Я, удивленно приподнимаюсь над этим, и, пока бабушка не видела, ткнула в эту жижу пальцем. Оно, как клей, осталось на моем кончике пальца и потянулось за ним, пока не натянулось, как нить, и не оборвалось. — Айсберг-сан! — выдыхает бабушка, поворачиваясь ко мне, и я резко убираю руку под стол, ударившись об край костяшками пальцев. — Говорят в него стреляли! Пискнув, я прикусила губу, но старуха этого не услышала. Потирая руку, я заметила, что палец, которым я «толкала» что-то тягучее, был липким и противным. На свой страх и риск облизав это что-то я с удовольствием отметила, что это очень сладкое и вкусное, а на кончике языка чувствовался вкус молока. — Ого! — не скрывая эмоций, восклицаю я, и тычу пальцем в молочный продукт. — Это что такое? — Как что? — удивилась бабуля, нахмурившись. — Сгущенка! — А рецептик не оставишь? — спрашиваю я. Старуха поставила передо мной целую тарелку с блинами и я, свернув один в треугольник, макнула его в сгущёнку. Откусываю и, блаженно застонав, прикрываю глаза. — Рецепт? — скептически хмыкнула она, вернувшись опять к плите. — С каких пор, ты решила готовить? — Так пора бы уже начать! Сколько можно тянуть с этим? — оправдываюсь я, на что бабуля лишь расплывается в улыбке, и бежит к другому концу кухни, где стоял холодильник. На нем «примагничен» был блокнот, из которого бабка вырвала один листок. — А я тебе давно твержу об этом! — согласно кивает она, положив листок на край стола, чтобы я наверняка не заляпала его своими грязными, липкими руками. Я тем временем поглощала уже пятый блин. Это было нереально вкусно, и я не ела нормально дня два точно. — Вот, держи. Он у меня один, но я уже старая, помру скоро. Так что тебе он нужнее. От её слов я подавилась блином, и мне любезно похлопали по спине, а также дали запить кусок в горле малиновым чаем. Стуча себя по груди, я укоризненно смотрела на бабулю, а она тем временем приговаривала опять про своего Айсберга. Мне было очень неловко. В какой-то степени она права, не спорю, но заявлять об этом так открыто… Эх, старики. Странные они люди. Допив чай, я собиралась уже выйти из-за стола. — Спасибо за еду, — говорю я, отодвинув от себя полную тарелку, которую бабуля все пополняла и пополняла. Складываю рецепт пополам и засовываю его в карман шорт. — И что, все?! — спрашивает она с таким удивлением, будто это не я, только что съела штук двадцать этих блинов. — Давай ещё кушай! Посмотри только на себя — одна кожа, да кости! — Так! — останавливаю её, поднимая руки вверх на уровни груди. — Вот не надо мне тут этого! — Чего не надо? — возмущается она, вооружившись половником. Я боязливо сглотнула, отступив на шаг назад. — Я для кого тут стараюсь? У меня ещё целая кастрюля теста! Кастрюля? Кастрюля?! Да у тебя же чертов чугун стоит! Ты собралась весь город прокормить своими блинами?! Похоже на то! — Но я не хочу, — плаксиво заявляю я, судорожно оглядывая то, сколько мне предстоит ещё съесть в этом доме. По виску течёт капля пота и я, резко развернувшись, бегу на выход из дома. — Я ухожу, не жди меня! — Стой! — кричит она, направляясь за мной. Слава богу, что я быстрее её в квадриллион раз. Конечно, я не красиво поступила с этой бабулей, но такое количество блинов бы просто разорвало меня. И кто знает, может этой ночью я сюда ещё вернусь? Сбежав от бабули и получив при этом пару шишек (она кидала в меня всем, чем только можно и кричала, что я не благодарная девчонка), я выбралась в город. Улицы практически опустели, по сравнению со вчерашним днём, а то мало количество людей охотилось за Мугиварами, а также баррикадировали свои дома. Что происходило в этом городе, я не знала. Вдаваться в подробности стоило, но мне не очень-то и хотелось. Но Жизнь, как всегда, закинула меня в гущу событий — я встретила Зоро. Он убегал от разъяренных жителей города и зачем-то прихватил меня с собой. — Какого черта?! — плакалась я, когда мы свернули в проулок, и спрятались за бочками. — Тихо, — шипит он на меня, листая газету. Жители пробежали мимо нас, громко крича о том, что Зоро и «та девка» побежали прямо. Отлично. Теперь я заодно с Мугиварами, которые… Подвигаюсь ближе к Зоро, и начинаю читать вместе с ним. — Понятно, — говорит зеленоголовый себе под нос. — Неудивительно, что за мной погоня. …которые стреляли в любимого мэра всего города. — Отлично, — добавляю я. — А меня зачем ты в это впутал? — спрашиваю я его, а он поднимает бровь в удивлении. И делает такое лицо, будто вообще не при делах и не знает, как я здесь оказалась. — А ты кто? — спрашивает он. Секунда, две… Моя рука смачно знакомится с моим лбом.