Цена любви

После того, как Намджун ушёл, Джин продолжал лежать на столе. Слёзы застыли на щеках, Ким смотрел на заход солнца, думал, что теперь его жизнь не будет прежней. «Если у Джуна получилось это сегодня, то в другой раз проблемы не составит», — вздыхает брюнет, все же сползая на пол. Казалось, что слёзы давно закончились, но как только Ким обхватывает коленки руками, истерика подступает. Невидимый ком застревает в горле, и становится тяжело дышать. Глаза не сдерживают влагу, и слёзы снова текут по щекам. Рука тянется к карману штанов, что все ещё валяются на полу, но ингалятора так и не находится. С паникой в глазах брюнет ищет пропажу в полках стола, но пока безрезультатно. Под столом виднеется баллончик, и омега падает на колени, больно ударяясь. В это время в класс вошёл Хосок. Никого не увидев, Чон подошёл к окну, что было ближе к учительскому столу, и посмотрел вниз. — Низковато, — произносит брюнет и тянется к ручке. Со стороны учительского стола слышится копошение, Хосок дергается от испуга и не рассчитывает силу. Окно открывается настежь, снося с подоконника горшок с цветком. Звук бьющейся керамики оглушил учителя, что только встал на ноги. Вид его был растрепанный, будто тот упал в обморок, а сверху посыпались десятки пыльных книг. Хосок пугается, что теперь его неправильно поймут, поэтому старается объяснить неловкую ситуацию как можно четче, без запинок: — Я хотел открыть форточку и проветрить класс, — учитель наклоняет голову вбок и смотрит с подозрением, потому что слышал о том, что Чон сказал о высоте. Прочитав недоверие во взгляде, Хосок пытается объясниться: — Я не прыгаю с таких низких расстояний. — Если бы ты прыгал — не стоял бы сейчас передо мной. Теперь настало время ухмыляться Хосоку: — Я с детства занимаюсь скалолазанием, высота для меня не проблема. Настала неловкая пауза, Джину было нечего ответить, поэтому меньшее, что он мог сделать — заварить чай. Тема о суициде не поднималась, Хосоку было хорошо в такой атмосфере, и жизнь не казалась таким говном, как он считал ее прежде. Он чувствовал связь между собой и учителем, но не понимал её до конца. Зато Хосок был уверен в том, что Джин чувствует то же самое, но не скажет об этом, даже если спросить. «Логично — я молчу о суициде, а он о связи», — думает Чон, допивая чай. Поблагодарив учителя, брюнет покидает класс.

***

Брату Чонгука назначили курс лечения, частью которого является посещение процедур. Уроки да и всю школу Гук послал в жопу, ведь самое главное было — здоровье брата, о котором может позаботиться только он. Родители не были в курсе плана альфы, а младший молчал, как ему и говорили. Юнхо типа ходил в сад, а Чонгук на учебу. Больничные счета Гук оплачивал из своих сбережений, ведь родителям выписали новый чек для выплаты. Прошла неделя после того поцелуя в автобусе. Чонгук старался не думать об омеге, но тот не желал покидать юную голову. Вот и сейчас, сидя на подоконнике с песней в одном наушнике, Тэхен пришел в мысли альфы. — Юнхо, отойди от фортепиано! — прикрикивает брюнет, поворачивая голову в сторону. — Братик, я хочу еще раз послушать мелодию. Мне так спокойно становится от «Фиолетовой мелодии». Эту мелодию старший хотел забыть, но она и правда помогала брату, Гук садится за фортепиано, вздыхает и задерживает пальцы над клавишами. Юнхо следит за каждым движением брата, стараясь запомнить все как можно лучше. На миг кажется, что все замерло, даже Чонгук перестает двигаться. — Хен? — омежке кажется, что брат не дышит уже с минуту, но старший рассеивает сомнения — тепло улыбается и опускает пальцы на клавиши. Сердце сжимается от грусти, что несет в себе мелодия, но Юнхо хочет слушать ее бесконечно, даже если она убьет. Он прекрасно знал, что это произведение написал его друг, который и научил его играть, который открыл дорогу в музыку, который оставил в их семье огонёк счастья. Из-за частых болезней омега не знал, что брат уже давно не общается с этим человеком, и ненамеренно открывал глубокую рану, что никак не затянется. Чонгук не хотел рассказывать брату о расставании с близким другом, поэтому прошлое депрессивное состояние спихнул на учебу. Юнхо верил всему, ведь был еще слишком мал, чтобы «раскусить» ложь брата. Одинокая слеза срывается c глаз Чонгука от понимания, что хён рядом. Пустота. Хёна нет, но мелодия продолжает твердить обратное. Много лет прошло, и Чонгук был уверен, что все забылось и сердце больше не колотится в бешеном темпе, но фиолетовый цвет вновь напомнил о прошлой любви. Не замечая ничего вокруг, Гук с недоумением смотрит на спину брата, что выбегает в прихожую. «Кажется, кто-то пришел», — думает старший, прерывая мелодию, так и не решаясь закончить. — Доктор, Вы прибыли! Как же я скучал по Вам! — лезет обниматься омежка, а Чонгук закрывает крышку фортепиано и идет встречать нежданного гостя. Тэхен хорошо подготовился — принес младшему вкусняшки, машинку и некоторые лекарства, которые были труднодоступны для семьи Чон. Альфа фыркает, видя новые коробочки с лекарствами, отнекивается, но под напористым взглядом принимает препараты, кладет в кучу к остальным таблеткам. На кухне становится неловко, поэтому Чон проходит в комнату, где уже играет Юнхо с новой машинкой. — С тобой ведь все в порядке? Тебя не было в школе целую неделю. Это из-за брата? Чонгук вырывает свою руку и, грубо ответив «не твое дело», пытается намеками выгнать Тэхена. Омега сопротивляется и просит остаться. После недолгих попыток Чон сдается и падает на кровать, отворачивается к стенке, как бы говоря, что общаться не намерен. — Я волновался за Юнхо, поэтому я здесь. Отец дежурит в больнице, а я приютил у себя Юнги. Кажется, сегодня он возвращается домой, поэтому я оставил его одного с мыслями. Нужно подумать, что сказать отцу, а я в этом не советчик. Чонгук притворяется, что разговор ему совсем не интересен, но все же поворачивается лицом к говорящему. Омега широко улыбается и рассказывает о том, что в больнице сейчас нелегкие времена, много врачей сутками работают и болеть сейчас очень нежелательно. После Тэхен присаживается на кровать, ближе к Чону, и говорит почти шепотом, чтобы омежка не услышал: — Возможно, твой брат не сможет ходить на процедуры. Когда мы покидали школу, сказали, что ничего не пострадало, необходимо немного починить классы. Но совсем недавно из того района стали прибывать люди. Кажется, толчки в земле не утихли. — Тебе не страшно жить в одной квартире с суровым альфой? — перебивает младший, еле переваривая информацию о Юнги. — Со мной еще брат живет, но поверь, я сталкивался с альфами и поопаснее его, все в порядке, мы же друзья. Чонгука бросает в жар от такого ответа. Швырнув в Кима подушку, тот прячется с головой под одеяло. Брюнет вскрикивает и смешно бурчит, но Гук его не слышит, в ушах звучит лишь «мы же друзья», и слезы наворачиваются на глаза. «Я не заплачу», — говорит про себя альфа и сдерживается из последних сил. Тэхен продолжает рассказывать что-то веселое, что-то объясняет маленькому омеге и поет смешную песенку. Чонгук же успокаивается, встает с кровати и тащит Тэхена на выход. Старший сопротивляется и стучит кулаками в дверь после того, как ему грубят и швыряют одежду. Так еще с ним никто не поступал, поэтому в знак протеста Ким сел под дверь и, опустив голову, стал ждать. Чего? Даже он не понимал, что ждет, но он был уверен, что Гук в курсе, что Тэ никуда не ушел.

***

Всю неделю Чимин жужжал о том, что в доме скучно без зеленоволосого, о том, что Минсок часто жалуется ему, и о том, что родители наверняка сожалеют. Юнги старается не замечать назойливого братца, но интерес грызет изнутри, ему и правда любопытно, что скажет отец, глядя ему в глаза. Думая о злом взгляде отца, а именно таким он его запомнил в последнюю встречу, рука сама начала вырисовывать маленькими штрижками буквы. Хосок как раз проходил мимо парты альфы и, прочитав «Убей меня», победоносно ухмыльнулся. В ответ же получил колючий и холодный взгляд Мина, что пробирал до мозга костей. Чимину тоже стало интересно, что же написал Юнги, но лишь получил по рукам. С обидой Пак смотрит на брата, а потом отворачивается, говоря о большой обиде. Мин смеется в кулачок, однако извиняться не думает. На физкультуре все смотрели на главного неудачника класса. Кто-то уже начинает смеяться, кто-то показывать пальцем и шептать, но все сразу стихает, когда Юнги обводит взглядом кучку альф. Омеги в этом смысле более адекватные, однако их реакция ничуть не лучше — жалость наоборот вселяет неуверенность. Юнги шевелит губами, говоря, что все получится, и идёт к остальным ребятам. Запинаясь и спотыкаясь на ровном месте, Чимин все же сдал норматив, и Юнги не поставили неуд. После того, как Чим хорошо сдал нормативы по баскетболу, старший ведёт рыжика в кафе за свой счет. Младший весело рассказывал о том, как нелегко играть в баскетбол, о всей суровости игры, а Мин с улыбкой слушал его щебетание. «Знаешь, в баскетбол могут играть лишь сильные духом, те, кто может запросто отобрать мяч. Эта игра не для меня. Я ранимый человек. Меня может задеть любая твоя шутка или слово, брошенное просто так…», — сказал Чимин, заказывая чай и улыбаясь официанту. Юнги ревниво смотрит на брата и дожидается, пока уйдет сотрудник кафе. С долей злости зеленоволосый смотрит в щенячьи глаза напротив и сквозь зубы шипит: «Перестань строить глазки всем подряд! Определись с тем, кто тебе нравится, и не заставляй его ревновать». Сделав невинную моську, Чимин отвернулся к окну, так и не сказав, что Юнги ничем не отличается. — Хён, может, все-таки вернешься? Мы же одна семья. Где ты живешь? А что по поводу денег? Зеленоволосый прикрывает глаза и устало откидывается на спинку стула. Молчать — лучшее, что он может сделать в данной ситуации. Чимин замолкает, пряча обиду в чае, что только что принесли. Отпив несколько глотков, Пак запищал от того, что обжегся. Зеленоволосый с беспокойством смотрит на источник шума и прикасается губами к губам. Глаза младшего распахиваются от удивления, но руки не отталкивают. Вспомнив смс-ку папы, Юнги осторожно отстраняется от брата, чтобы тот не понял причины, шепчет о том, чтобы тот был осторожен, и выходит из кафе, заплатив на выходе. Дома у Тэхена тихо. Никто не пищит чиминовским голоском от очередной пакости, никто не смотрит шумные мультики, как это делал Минсок. Так мысли говорят о том, что Мин действительно тоскует по семье и простого общения с Чимином в школе не достаточно. Выпив какой-то легкий алкогольный напиток, Мин натянул рваные джинсы и не менее рваный свитер. Он сохранял остатки прошлого, поэтому и не находился на свалке, как давно советовал отец. Подвел глаза карандашом, хмыкнул, увидев свое отражение, надел верхнюю одежду и покинул квартиру. Колючий снег летел прямо в лицо, мешая смотреть на дорогу. Мин не хотел бороться, но именно сейчас он мог поговорить с отцом — Чимин в бассейне, а у мелкого кружок. Сильный ветер холодил ладони, даже карманы не грели, капюшон не спасал бестолковую голову, ведь Чимин приносил шапку, а из-за глупой гордости она осталась в шкафчике в школе. Скользкая дорога мешала передвигаться с привычной скоростью, а сам Юнги ощущал себя героем какой-то игры, и все это — испытания, которые он должен преодолеть для достижения цели, для того, чтобы знать правду. Так он думал. — Послушай, то, как мы поступили с Юнги… Ты не думаешь, что мы перегнули палку? Мы даже не знаем где он и что с ним. — Я выслушал слишком много жалоб от родителей омег, что изнасиловал этот мальчишка, а теперь он целится на нашего Чимина. Он слишком хорош для такого паршивца, как этот Юнги! Я не позволю ему быть рядом, он даже не наш сын!