Цена любви

«Мы не спасли его», — звучит особенно больно, когда на операционном столе был твой брат. Я трясу врача за плечи, чтобы тот признался, но тот смущенно так отстраняется и спрашивает, где родители. — Я его брат, блять. О каких взрослых ты несешь? — руки сами хватаются за воротник, а в мыслях лишь придушить этого убийцу. — Да послушайте! Организм слишком юн был, а болезнь прогрессировала. Была вероятность остановки сердца. К тому же его доставили, как срочного пациента! С каждым словом этого шарлатана убивать почему-то не хочется, уж я-то не опущусь до его уровня. Вложив как можно больше злости и ненависти во взгляд, а сейчас у меня этого предостаточно, я швыряю человека в белом и иду к выходу больницы. Нет времени что-то рассказывать родителям, слишком хуево мне. Слезы застилают глаза, я даже не соображаю куда иду. Только вперед и никуда больше. Солнце уже поднялось, значит утро наступило. Людей стало значительно больше, так же как и машин, но никому не было дела до разбитого человека, жизнь которого потеряла смысл. Никогда не думал, что мой мелкий был так важен для меня. Мы и дрались частенько, в шутку конечно, но только я мог выходить победителем. Помню, как приходилось ходить по делам, магазинам, гостям на спине с мелкой заразой. Помню, как ел его сладости, когда он не хотел есть суп. Я мало хорошего ему делал, определенно я плохой брат, плохой пример для подражания. Перед глазами видны фары и громкий сигнал машины. Видимо, я пошел на красный свет светофора, погрузившись в свои мысли и даже не заметил. В руке чувствуется боль и вскоре я падаю на землю. Некоторое время я так и лежу, думая, что уже умер, но сердце продолжает биться. Подняв голову, я увидел под собой какого-то парня. Сколько бы не присматривался, не мог его узнать. Брюнет что-то пробурчал про суицид, встряхнул меня за плечи и вновь впился в запястье своими руками, которые оказались на удивление сильными. Парень куда-то тащит меня, но как-то все равно, мысли о брате на время улетучились, теперь я тупо смотрел в спину своему спасителю. — А где еда? Я же голодный сижу, — слышится до боли знакомый голос в квартире. — Оу, не знал, что вы знакомы. — Юнги шаркает тапочками в другую комнату. — Мы и не знакомы, но я видел его с Чимином, думаю ты можешь ему помочь. Его чуть было не сбила машина, а я как раз стоял рядом. Если я схожу в магазин, ты посмотришь за ним? Зеленоволосый нервно выдыхает и кивает головой в знак согласия. «Ну чё, раздевайся, чувствуй себя как дома.», — опять отворачивается Мин. Слезы вновь поступают к глазам — дома теперь не будет шумно. Никогда. «Эй, ты что, плачешь?», — не на шутку пугается тот.«Ну ты чего?», — чувствуются крепкие объятия и я не могу больше держаться, рыдаю в голос, уткнувшись в ключицы друга. Заботливая рука гладит спину, голову и становится как-то легко. — Ну что случилось? — как-то мягко спрашивает Юнги, совсем как раньше. — Юнхо больше нет. Операция прошла неудачно. Под утро все произошло. Альфа не дает вновь разрыдаться, насильно вливает что-то противное, а потом говорит что-то быстро. Прирожденный рэпер, пофиг что я все прослушал и ничего не понял. Видно, что он злится, но я продолжаю тупо улыбаться. Мин негромко матерится, а после кормит какой-то холодной едой, что осталась со вчерашнего вечера. По телевизору показывают какой-то американский фильм, под который я засыпаю на плече Юнги. Почти не чувствуется, как альфа переносит меня на кровать, как домой приходит тот парень, шуршит пакетами и достает вопросами Мина. Холодные пальцы касаются моих щек, заставляя проснуться. Нехотя я разлепляю глаза и с непониманием смотрю на Юнги. Парень ведет меня на кухню. Втроем мы обедаем, лишь какая-то песня по радио разбавляет неловкую тишину. — В общем, мы подумали, что ты можешь пожить здесь некоторое время.— робко начинает парень, позже я узнал, что его зовут Хосок. — Добро пожаловать в общагу Хоупа! — хлопает по плечу Юнги, не дав мне вставить свою фразу.

— Намджун —

Стресс. Не понимаю, как начинаю сраться с папой, чтобы тот остался дома. Забота и Ким Намджун — две противоположности, которые не могут существовать вместе, но вот сейчас мне как-то не хочется, чтобы тот в ужасном состоянии шел на работу. Этот слабый омега, этот тряпка, этот Джин, сука, уложил меня на лопатки. Пора завязывать с алкоголем, а то все так будут меня в грязь пинать. Брюнет быстро выбегает из квартиры, негромко хлопая дверью, а я валюсь на пол, бросив испепеляющий взгляд уходящему, больно ударяясь головой. — Сука, — ору на всю квартиру и хнычу как ребенок. Давно не было так паршиво мне. Противореча своим же словам, ноги несут меня в круглосуточный магазин. Купив бутылку пива, умудряюсь осушить ее прямо на выходе из магазина. Охранник странно на меня смотрит, но ничего не произносит. Похуй на все. Ноги заплетаются, но я иду в школу. Я буду надоедать этому бесящему омеге, я заставлю его страдать! Сейчас идет урок, но я не забочусь о тишине и иду, громко ступая на бетон. Но останавливаюсь за углом, видя, как Джин о чем-то разговаривает с Чимином. Голос звучал тихо, но достаточно для того, чтобы я смог услышать. — Приступы участились, поэтому я думаю посетить врача. — Астма обострилась? — нервно выдыхает младший. — Все в порядке. Я доверяю тебе и хочу кое-что спросить. Можешь провести урок вместо меня? Как раз во время вашего урока у меня талончик. Рыжик активно кивает головой и говорит что-то ободряющее. Астма? Что блять? Я не помню, чтобы такое было! Он не задыхался, я не замечал этого… Черт, я же его однажды чуть не задушил. Как же так? От отчаяния я падаю на пол, обхватываю руками колени и шумно выдыхаю. Я реально ужасен. Перед глазами все плывет, алкоголь еще с ночи не выветрился, а новая порция только добивает. Уже нет смысла мешать ему жить. На следующий урок я вваливаюсь в класс биологии и смотрю на зажатого Чимина, который пищит, пытаясь успокоить громких одноклассников. Шуги нет в кабинете, поэтому некому защитить рыжика. Гаркнув что-то не совсем членораздельное, я присаживаюсь за свою привычную парту и разрешаю Чимину продолжить урок. Альфы ошарашенно смотрят в мою сторону, тихонько присвистывают и шепчутся во время прописывания очередного определения. На перемене добрых полкласса облепило меня с бесконечными вопросами от которых кружилась голова. Какие-то знакомые поддерживают меня, чтобы я случайно не упал, но вскоре уходят на следующий урок. Сидя на лавочке и развязно разговаривая с вахтером, который постоянно смущался, я замечаю омегу, который бесит меня куда больше Джина. Сразу кажется, что глюк, но когда и вахтер подтверждает, я срываюсь с места. Драка завязывается сама собой, в результате которой оба стоим с фингалами под глазами. Отец злобно смотрит на меня, шепчет в ухо колючие слова, оставляет пощечину и покидает коридор с омегой. — Сука, я тебе еще припомню, — зло шепчу в след уходящим, придерживая распухшую щеку.