Цена любви

Ким Намджун. Все те, кто когда-либо видел или знал этого альфу, могли бы запросто сказать, что это спокойный и уравновешенный парень, когда трезвый естественно. Под действием алкоголя или же в момент сексуального влечения им может управлять иная сила, но испуг — практически никогда. Но в данный момент, в эти доли секунд Ким чувствует именно это, ведь кто бы мог подумать, что он сможет задушить собственного папу? Он, конечно, недолюбливал его, возможно, ненавидел, но убивать — это казалось чем-то зверским даже для него. Отпрянув от родителя, блондин посылал немые сигналы омеге, который их почти не улавливал. Лишь прочитав по губам «куртка», Джун падает на пол и несется в коридор. Ноги заплетаются, но блондин продолжает суетиться. Найдя в одном из карманов ингалятор, альфа бросает одежду под ноги, сам же спотыкается, но бежит спасать старшего. Несколько нажатий — и омежка перестает жадно вдыхать воздух. Ему жутко неловко за эту ситуацию, поэтому и отворачивается от сына, предварительно поблагодарив его. «Я не буду лезть в это дело» — думает альфа, оставляя ингалятор на тумбочке. Ноги сами несут парня на кухню, руки открывают холодильник и выискивают еду, которую вскоре приготовят для ослабленного папы. Перед глазами все еще стоит эта картина, как Джин лежит, задыхается, как покраснели глаза и крупными бусинами падают слезы. Руки накрывают лицо, а из уст вырывается тихий вздох отчаяния. Он не может оставить в покое своего сожителя, издеваться надо, но здоровье должно быть, чтобы тело смогло выдержать. Намджун смотрит, как подгорает омлет, но далеко не сразу осознает это. С громкими матами альфа выключает плиту, обжигается о сковородку, почти роняет ее на пол, но успевает поставить обратно. Умудряется наступить самому себе же на ногу и завыть как последний волк. Джин наблюдает за комичной ситуацией, звонко смеется, оповещая, что он уже на месте. Прикладывает холод к ожогу и гладит по голове как котенка, ставит тарелку перед сыном и садится рядом, чтобы попробовать кулинарный шедевр Джуна. — А посолить? — первое, что произносит старший, проглотив кусочек. Блондин улыбается, мол, «сча все будет», и высыпает соль с горой в тарелку. — Ой, кажется, пересолил, — всплеснул руками альфа, еле сдерживая смех. Старший молчит, показывая воспитанность, улыбается сыну и, сказав, что не голоден, встает из-за стола. «Эй, ну я же пошутил», — роняет альфа, выходя следом. Джин бросает долгий взгляд на сына, как бы заставляя вернуться и подходит к шкафчику с таблетками. — Тут такое дело… В общем, течка на подходе. Не мог бы ты… В общем… — запинается омега и с надеждой смотрит на сына, что тот поймет. — А ты не думаешь, что может так будет лучше, если я останусь? Кто тебе будет помогать? В ответ Намджун получает отрицательный ответ, поэтому и через силу отвечает, что некоторое время побудет у друга. В голове строится план, которым он воспользуется в крайнем случае…

***

Утро для Тэхена не самое радостное — боль в теле даже не так огорчает, как тот факт, что Чонгука нет рядом. Омежка шевелится в ворохе одеял, но со стоном застывает — очень больно что-либо делать. Минки появляется в проеме двери с подносом в руках. Синяки под глазами говорили о том, что омега не сомкнул глаз этой ночью. Братья сидят в тишине, лишь чавканье Тэхена, которого кормит Минки, создает хоть какой-то шум. Староста аккуратно разворачивает одеяло и не без боли смотрит на тело брата, где почти не осталось живого места, делает перевязки, обрабатывает мазью раны и помогает переодеться. Тэтэ интересуется о том, когда же ушел Чонгук, но Минки пожимает плечами, видимо, ночью, пока все спали. Еще один день дома для Минки. На этот раз причина уважительная, он связывается со своим заместителем и предупреждает, что несколько дней не сможет находиться в школе. Первым делом омега приводит себя в порядок. Несколько минут бодрящего душа выгоняют из тела усталость. Свежая чистая одежда сглаживает чувство неприязни, ведь та, что была надета ранее, уже давно пропахла потом. Причесав волосы, Ким мог с улыбкой посмотреть на свое отражение — преображение в человека завершено успешно. Далее брюнет принимается за порядок в доме. Сначала скрывает следы вчерашнего вечера и ночи на кухне — осколки, продукты и прочий мусор выносится из квартиры. Половая тряпка несколько раз проходится по грязному полу, в некоторых местах останавливается — кровь далеко не сразу стирается. Расставив все по местам в других комнатах, Минки направляется в комнату брата, в которой вечно царил хлам. Засучив рукава, омега принялся за уборку, поменял шторы, разложил одежду, убрал сковородку и выкинул учебник, что лежал под посудиной. Бесчисленное количество бумаг на столе быстро сортируется в несколько стопок и аккуратно складывается по полкам. Фантики, обертки, бутылки так же были ликвидированы, и теперь Минки мог с облегчением выдохнуть — теперь только влажная уборка и даже эта маленькая комнатка может выглядеть по-человечески. Жаль только, что дверь со шкафа все так же пылилась под кроватью, это уже была работа для альфы. Сразу же вспомнился Юнги, и улыбка пропала с красивого лица. Ким скучал по зеленоволосому, что был рядом, что заставлял улыбаться, пусть даже и редко. Тэхен проснулся, тем самым отвлек брата от тяжелых мыслей. Дикий вопль о том, что «учебник для сковородки все еще нужен» заставил поежиться, а после выйти в коридор — Минки еще не успел его выбросить. Обняв не совсем чистый учебник, Тэхен показал свою квадратную улыбку, заставляя улыбаться и Минки.

***

*** Чонгук выбежал из дома Тэхена сразу после того, как на телефон пришла смс-ка. Юнхо резко стало плохо и пришлось вызвать «скорую». Чон не направился прямиком в больницу, там и без него паники хватает, парень умнее и едет домой. В комнате под кроватью он находит старую папку, в одном из файлов хранятся сбережения за последние годы. «Мало», — произносит альфа, пересчитывая купюры еще раз. Набирает номер родителей и интересуется новостями. Как и ожидалось — требуется срочная операция, а за ночь, которая скоро кончится, он не найдет нужной суммы. Отец говорит, где хранит свои сбережения и просит, чтобы сын нашел их, спокойно и без происшествий доставил в больницу. — Они хотели рассчитаться с долгами этими деньгами, — проговаривает брюнет, высчитав необходимую сумму. — Но должны вот так вот потратить и вновь копить, но долг все равно вырастет. — глаза прячутся за челкой. Некоторое время юноша сидит неподвижно в одной позе, после все же встает и выходит из квартиры. Жизнь Юнхо теперь только в его руках. Погода совсем испортилась и пока все нормальные люди спят и не обращают внимания на большой снегопад, Чонгук материт весь свет, что даже добраться нормально не может. «Идет операция» — горит на табличке. Семья Чон не может спокойно сидеть, Гук готов уснуть в любое мгновение, омега продолжает всхлипывать, а отец нарезает круги шагами. Медсестра дает успокоительное и предлагает передохнуть в приемном покое. Старшие сразу отнекиваются, но видя, как сын страдает из-за недосыпа, соглашаются на это предложение — все равно часа три как минимум ничего известно не будет. Чонгука мучают кошмары. Ему все видится, что выходит хирург и с трагическим лицом сообщает, что операция прошла неудачно. Никого нет рядом, лишь Гук и этот врач, который почему-то начинает смеяться как-то злорадно, отчего мороз по коже. Ни одно успокоительное не может подарить альфе спокойный сон, поэтому Чон находит в себе силы, чтобы отказаться от кушетки. Ноги сами ведут парня к тому коридору. Недавно привезли еще одного пациента, поэтому до сих пор в коридоре бегают медсестры с препаратами. Наконец, двери операционной открываются и оттуда выходит врач. Каталку с Юнхо не везут, Чонгук смотрит с непониманием, надеясь, что доктор сейчас все объяснит. — Мне очень жаль, мы не смогли спасти пациента…