Цена любви

— Я не понял, что здесь происходит? Это просто блять! Теперь Чимина точно запрут на семь замков, а я не смогу его видеть. И так все было кошмарно без него, теперь я не оставлю своего омегу. Его реакция на меня была такой… извращенной что ли. Возраст такой, что телу нужна помощь, моя помощь. Да и я уже не тот. Больше не ебу кого попало. Никого не ебу. Мне хочется только его, я буду ждать, когда он будет готов, и чувствую, это будет очень скоро. Моя рубашка еще не успела слететь с плеч в порыве страсти, поэтому покидает свое место сейчас для того, чтобы накрыть обнаженное тело омеги. Посмотрев туманным взглядом на бывшего отца, я встал с кровати. Предстоит серьезный разговор, возможно драка. Но я готов ко всему. Снова кухня, помню, как он напугал меня у холодильника в ночь приезда. Старший сверлит меня взглядом, а я его поглощаю. Мы слышали, как Чим оделся и открыл входную дверь омежкам, что давно уже в нее барабанили. На кухню ни у кого не было возможности попасть, хоть они и сюда пытались попасть. С отцом не нужно было слов, мы на какой-то телепатической связи выясняли отношения. Внезапно альфа закрывает глаза, а я победоностно улыбаюсь — моя взяла. Альфа достает откуда ни возьмись бутылку соджу и предлагает выпить. Не припомню, чтобы он мне делал когда-то подобное. Я молча хватаю стопку и заливаю содержимое в себя. Отец с гордостью смотрит, что я не поморщился, ухмыльнулся и последовал моему примеру. — Я так понимаю, ты уходить не собираешься? — В общаге Хоупа весело, но я не могу там всегда жить. Думаю снять квартиру, но только на свои деньги. — Значит, еще несколько месяцев тебя надо терпеть. А вообще… Юнги, прости меня, с каждым днем я чувствовал вину все больше. Было большой ошибкой выгнать тебя из дома, — старший опускает голову, опустошив еще одну стопку. — Не только дети привыкли к тебе, дом заметно опустел. Останься с нами, пожалуйста. У меня рот то открывался, то закрывался от внезапного извинения альфы. Отец так и сидит, опустив взгляд вниз. Ну че мне сказать? «Все нормально, пап»? или «Твои извинения ничто не значат» или… — Я оставлю Чимина в качестве извинения себе. Если к весне я смогу съехать, то только с Чимом и только с его согласия. Будешь переубеждать или запугивать — хуже будет только тебе! — Зачем тебе наш сын? Он же еще такой ребенок, он очень чувствительный и ранимый, он совершенно не в твоем вкусе, уж поверь, я знаю. — Мы истинные, мне стоит пересмотреть свои вкусы или же… — на лице появляется такая нехорошая ухмылка, на что альфа сжимает кулак. — Я сделаю из него то, что нужно мне. Взяв бутылку соджу, я покидаю кухню и чуть не падаю на пол из-за Чимина, что стоял, прислонившись к двери, пытаясь хоть что-то подслушать. — Ай, ай, как некрасиво, — щелкаю омегу по носу и иду в прихожую. — Что случилось? Отец, он… — Разрешил нам быть вместе. Завтра я возвращаюсь домой и буду… Омега не дослушивает и бросается на меня с крепкими объятиями. Рыжик кричит от радости так громко, что, наверное, весь дом слышал. Папа еле отлепил от меня Чимина, что понял ошибку, засмущался и побоялся теперь отлипнуть. Минсок уже направился ко мне, чтобы повторить действия брата, но на этот раз я оказался проворнее. Схватив одежду, я выбежал из квартиры.

***

Темно уже. Не хочу идти в дом, хотя ноги уже устали, все тело замерзло и требовало тепла. Снег скрипит под ногами. Раньше меня это жутко раздражало, а теперь я слышу в этом определенную музыку. Идти в одном темпе становится неинтересно, я даже останавливаюсь посреди безлюдной улицы и выстукиваю ритм. Вторая нога встревает посреди ровных стуков, образуя мелодию. В голове уже рождаются ноты, которые я еле успеваю записывать в телефоне. Минут через десять ноги сами несут меня вперед, в подвал, где есть синтезатор. По дороге я замечаю глыбу льда и хватаю с собой. За три падения я чудом не разбил ее, но бросать не планировал. Дверь далеко не сразу поддается, руки посинели, и только тогда у меня получается проникнуть вовнутрь. Глыба мешает двери закрыться, я лично все проверил два раза. Теперь я смогу выбраться без проблем, которые приносит мороз далеко не первую зиму.

***

— Автор —

— Заебал этот Минки! «Я не посмотрю, что ты его истинный», — кривляет старшего Чонгук, закинув в рот чипсы. — Убью его завтра же! Хорс, ты со мной? — Гуки, ну перестань, он того не стоит. Он просто переживает за брата. Его можно понять. — Вау, какой ты понимающий! Вот найди себе кого-нибудь, тогда-то я посмотрю на тебя! Больная тема Хосока задевает за живое и тот заметно мрачнеет. Все альфы, что клялись в любви чуть ли не до гроба, бросали бету после хорошей разрядки. Брюнет чувствовал себя грязным каждый раз, когда его жестоко насиловали, заставляли делать минет или же гоняли по городу, чтобы тот выполнил свое задание. Парень уже понял, что ситуация не изменится, он так и будет подстилкой для других и с этим мириться не хотелось. Желание жить, что совсем недавно вселил Юнги, пусть и неосознанно, улетучивается моментально. Хосок поднимается с дивана и спешным шагом скрывается на кухне, пытаясь найти аптечку. Чонгук чувствует себя виноватым за то, что так вот обидел друга, но извиниться почему-то казалось не лучшим решением. Так юноша и не заметил отсутствие старшего, пока решал, что делать дальше. На сердце неспокойно от того, что слишком много вещей падает на пол, ведь бета не такой уж и рукожоп. — Хосок, открой, — бьет кулаком в дверь младший, пытаясь попасть на кухню. — Давай, мы спокойно поговорим! Хорс! На кухне становится подозрительно тихо и Чон младший думает, что друг или порезал вены или наглотался таблеток. Но спустя пять минут дверь открывается и Чонгук замирает на месте. Хосок стоит в дверном проеме и широко улыбается, будто это не его чувства ранили минутами ранее. — Проходи, друг любезный, — вежливо приглашает на кухню бета, и Гук склоняется к версии, что тот уже наглотался таблеток. — Расскажу тебе одну занимательную историю. Вот это — тест на беременность, — показывает Чон. — И я удивлен, что он до сих пор отрицательный. У меня в последнее время болит живот и я испугался, что уже того. Но видимо, это нечто иное, так как это не первый тест и ошибки быть не может. Какое счастье! Чонгук не может прийти в себя от услышанного и падает на стул. Изучив содержимое аптечки, Гук все же может спокойно вздохнуть — таблетки на месте и Чон не бредил. — Хорс, ты полный псих! — смеется Чонгук, подхватывая старшего на руки. — Боже, какая ванильная сцена. Вот цветочки актерам за игру, — ржет только что вошедший Юнги с банками пива и рыбкой. — Кто там ужастик предлагал посмотреть? — не дав ответить Гуку, зеленоволосый продолжает. — Что на счет порно? Чонгук мысленно бьет себя по лбу, а Хосок заметно краснеет. Юнги давится смехом и говорит, что просто пошутил. «Ага, пошутил он, — думает Чонгук. — Будто я не слышу, как ты дрочишь на Чимина каждую ночь».

***

— Тэхен, как ты себя чувствуешь? — заходит Минки в комнату брата. — Тэхен? Брюнет лежит на кровати и кажется не дышит. Кожа приобрела пугающий бледный оттенок, напугав вошедшего еще больше. Приблизившись, Минки облегченно вздохнул — Тэ дышит, слабо, но дышит. Омега уже развернулся, чтобы позвать папу, как тут же останавливается — брат несильно схватил за запястье. — Прошу тебя, позови Чонгука. Кажется, я умираю…