Classic stupid Tom

***

— Старый глупый Том, — он сказал это, зажимая пальцами свою сигару, дабы она не оказалась на полу. Слабо покачивал ею, словно в укор мне. Эта фраза что-то выела в груди, от чего ощущение колкости и боли отдалось в плечевые суставы, шею. Да ещё как некстати под колёсиком дивана застрял кусок брючины, от чего полностью встать было сложно. Он посмеялся, так противно посмеялся на пару с Мэттом, Эдд же отреагировал менее бурно. Но повторил эту фразу за ним, как попугай. Я думал, что тогда взорвусь от злости. С силой пнул этот чёртов диван, он аж врезался в стену, громыхнул нехило. Я что-то ещё сказал так ярко, что ли, вызывающе… — Аргх, чёрт. Дичь какая-то. Зачем мне вообще это вспоминать?! — я к кому-то обратился. Хотя рядом совсем никого и не было, хах. Я даже немного выпятил грудь, руки сжал, плечи невольно задрались. Но через пару секунд пришлось расслабиться, ибо перед кем сейчас мне повыпендриваться можно? Только перед собой любименьким. Хотя, фу, в такие моменты чувствую себя Мэттом. Этим… самовлюблённым придурком, который, если утром своему отражению в зеркале не скажет, как оно прекрасно выглядит, наверняка заболеет СПИДом. Да чтоб он уже сдох наконец со своей этой самовлюблённостью. Нужно поразбивать все его зеркала. Я поёрзал на месте и показушно прикусил язык, намереваясь вытянуть руки из карманов и обеими показать средние пальцы уже выдуманному передо мной Мэтту. Как что-то помешало. Эти мысли прервал звук со стороны. Был он совсем рядом, хотя сидел я на крыше, да фактически ночью. В одиннадцать уже кто навряд ли будет следить за какими-то мудаками, вроде меня, что сидят на крыше с пушкой в руках. Ладно, пушки сейчас не было. А жаль. — Кто здесь?! — я вскочил, на месте пошатнулся из-за старой, чёрт побери, черепицы, что уже, кажется, должна была вся расслоиться. Да ещё и скользкая — только пару часов назад прошёл мелкий дождь. Не успела высохнуть. Но ни звука в ответ, ни шороха. Это… было странно. Неужели у меня паранойя? — Да с чего бы это… пф, — я глухо пробормотал себе под нос, а потом и вовсе слюной подавился. Рачила ебанный. Ещё не хватало сдохнуть таким жалким способом. Хотя, что уж там, в меня ещё тот уёбок когда стрельнул, я по идее умереть должен был. Удачливый слишком, видимо… — На этот раз удача тебе не поможет. Но меня словно током ударило. Стоя на месте, я умудрился подскочить — нога заскользила по красной черепице. В голове только одно «чёрт» успело пронестись, а дальше и вовсе ничего. Помню, как больно ударился плечом об грубый скол крыши, как по ней покатился вниз. Пытался зацепиться хоть пальцем, но не хватило времени всё осознать. А дальше… последовал тупой удар под рёбра, внутри пережало и сдавило настолько сильно, что я не смог сдержать немого крика, как ответную реакцию на настолько сильную боль. Внутри что-то заскребло и вывернуло — я смог ощутить это. Как наворачивается тошнотворный ком в моей глотке. …Как ответную реакцию на настолько сильную боль, контролировать я её не мог. Что есть мочи, впился во что-то сырое, острое руками, я все же смог блевануть не на одежду, хоть то было чрезмерно противно. Резь в ребрах не прекращалась, становилась невыносимее, ошеломляюще била в виски, оглушала полностью. Так ещё и в ладонях начало чесаться. Видимо, об траву резаться противнее, чем об лист бумаги. Твою мать. — Как же ты тогда умудрился так проскочить, м? Да и сейчас, по идее, должен быть в отключке, — что-то замелькало перед глазами. Рябит сильно, не могу даже силуэта уловить. — Ну, ладно уж. Пошли, мой старый, глупый дружок~ Какой бы мудак там ни был, обхватил он меня за торс очень неудачно, поднял хоть, из-за чего я мог встать, что я кое-как сделал. Да ещё и шатало меня, конечно, как бомжа под забором, пришлось даже согнуться немного, прижать ладонь к груди. Опять сердце закололо. Но это мне не мешало громко выругаться в ответ на столь неприятные действия: — Можно было и нежнее, сука! К-когда я тебе, блядь, рёбра переломаю, мы пос-смотрим, будет ли тебе прия-… Но совершён удар. Прямо поддых. Рёбра заходили ходуном, меня снова вырвало, но сейчас синяя толстовка была также затронута пустым желудочным соком. Мои руки сомкнулись под грудью, ноги отказались держать. Рухнув на землю, я стиснул зубы и зажмурился. — Ты думаешь, я буду с тобой церемониться? — в его речи была слышна неподдельная усмешка, наглая и самодовольная. — Напрасно лелеешь эту мысль. Мне главное, чтоб моя милая игрушка не сломалась раньше времени~ Эти слова как спёрли мою глотку до невыносимости. Мне стало трудно дышать, я уж не говорю про обычные слова. Чёрт. И не подумал, что так отреагирую на слова этого ублюдка. Догадаться сейчас было несложно. Только он мог бросаться такими вызывающими фразами в мой адрес. — П-почему ты ещё не сдох, ух.? — фраза оборвалась тихим сглатыванием и вздохом. — Я же… т-тогда пустил теб-бе этот ебливый гарпун… в кабину… С-сукин ты сын, когда же ты сдохнешь?.. Я словно и не надеялся на ответ. Только и ждал, когда он со всей силы закатит по лицу или животу, грудине. Да по чему угодно, лишь бы увидеть боль на лице другого человека. Верно, он свихнулся. Сошёл с ума, может… он даже фактически в порядке, просто голову вывернул в обратную сторону. — Вынь мозги из задницы, Том. Пока я не отправлю тебя на тот свет, сам не уйду, — сейчас ухмылка исчезла с его лица. Это было слышно. Да и проговорил это он как-то… серьёзно, может, в это время я бы мог заметить суровость, мелькающую на его лице, но сейчас я и сдвинуться с места не мог, голову поднять. Всё сидел на траве, ощущая, как джинсы в области колен становятся влажными от излишней влаги на траве. И ждал. А что делать ещё? Он наверняка подготавливался, пушка уже в ладони, а дуло смотрит в макушку моей головы. Двинусь — убьёт, как псину. — Ещё чего. Раз-змечтался. А если я — бессмертен? То чт-то? Я слабо приподнял голову, и не надеясь посмотреть на него, но взгляд зацепился сам. На всём протяжении тела… правой стороне заметны шрамы, волдыри и сильные ранения. Даже один из глаз сейчас не был открыт — только левый пускал искры в мою сторону. Пистолета заметить я так и не смог. То ли его не было совсем, то ли ладонь была заведена за туловище так, чтоб её не было видно. — Слишком много на себя берёшь. Ты всего лишь жалкий, слабый кусок дерьма, который и пошевелиться не может… — на его лице появилась слабая, но бешенной энергетики улыбка, от которой стало не по себе. Чёрт. — Пока я тут, я заставлю тебя страдать!.. — он выдержал короткую паузу ликования. — Но сейчас… Схватив меня за волосы, он со всей силы заехал по лицу коленом. Удар оглушил. Практически намертво. — Поспи немного, друг~ Ослабевшая голова перекатилась из стороны в сторону, пока по носогубной впадине заструилась ярко-карминовая полоска. Глаза приоткрыты, слюна тянется вдоль подбородка, но разум уже не здесь. Отключился. Спокойной ночи, блять.