Из ряда - вон

…не успеет и петух пропеть сегодня, как ты трижды откажешься от того, что знаешь Меня. От Луки 22 глава ***       … И не успеет звезда Королей сойти с небосклона, как ты трижды предашь меня…        Еще будучи ребенком, я рыдал, впервые услышав эту легенду о любви первого Императора. Детский разум, в котором преобладают эмоции, вряд ли может оценить всю глубину той трагедии, где прощение означает вечную разлуку.       Простить — значит потерять тебя, как равного, как возлюбленного, чью душу я держал в своих объятиях ночами, замирая от восторга и нежности.       Простить — значит увидеть в тебе неразумного ребенка, усвоившего урок.       Накал чувств сменит ровное тепло, но разделить свою звезду — одну на двоих, с тем, кого ты простил — решительно невозможно.       Только женщина может любить супруга, как свое дитя. И прощать его, в силу своей материнской сути. Но, никто из нас не женщина, Иран. Мы жили в том мире, где любовь выбирает равных.        Особенно меня поражал рисунок, на котором был изображен умирающий Император. Он держал за руку своего возлюбленного и обещал вернуться, чтобы увести того за круги звезд, где они вновь смогут быть вместе.       Расставаясь навечно, Наарин даровал ему прощение, утешая душу. Ибо любые муки совести уже ничего не могли изменить для них. Всего за одну ночь, еще до рассвета, испугавшись тьмы и голосов в ночи, Айдар трижды предал того, кому в верности клялся на своей крови. И когда его спросили: — А где же тот, кто был с тобою? Он ответил: — Не знаю, о ком вы спрашиваете, я не хранитель душе этого человека.       Тут занялся рассвет и королевская звезда сошла с небосклона. А раненный Наарин так и остался лежать близ дороги, потому что ему некому было помочь.       Айдар сбежал, бросив истекающего кровью возлюбленного одного — в пустоте среди теней, отказался от него во вратах города и не отправил к нему помощи. Все было так просто.        А я захлебывался слезами, потом — искренне негодовал и проклинал трусость Айдара, который мог хотя бы сказать, где искать раненного Наарина. Зная, что его супруг — сам Император, изменил бы Айдар свое решение?        Много позже я понял мотивы его поступков. Айдару было стыдно за свой выбор и он старался сбежать от его последствий. Стыд — это да. Проснулась ли совесть?       А как же судьба Империи, которая погрузилась в кровавый хаос после смерти владыки? Даже тот факт, что Айдар возглавил армию Верных и шел в бой с именем Наарина на устах, не изменил в итоге ничего… От той древней Империи осталась только пыль и вот эта легенда…       Не успеет заняться рассвет, как ты трижды предашь меня… Наарин так отчаянно искал в любви равного себе.        И я поклялся тогда, что ни за что не буду испытывать верность возлюбленного, не отпущу его руку в ночи. Кто же знал, что эту руку просто оттолкнули?        Возможно и такое, что это я сам бросил истекающего кровью супруга в глухой темноте, отодвинув со своего пути из простой брезгливости? Иногда эта мысль приходит мне в голову. Не все так однозначно в тех древних легендах.        Моя империя пока не рассыпалась кровавым пеплом, но что произошло с нашими сердцами, Иран? Может быть, что это — просто отсрочка, иллюзия? И как только займется рассвет, мы окажемся в пустыне среди руин, где уже нечего будет спасать? Кто знает…        Я обнял Тая и притянул его поближе к себе. Мое персональное чудовище и недремлющая совесть — по совместительству. Он заурчал, как довольный кот. Макс только хмыкнул, предостерегающе подняв верхнюю губу — показал клыки моему котенышу.        А потом я посмотрел на Валентина фон Вендердорф. Он стоял у стены, жестко держа спину, глядя на нас с такой безнадежностью, как будто только что взорвалась новая звезда и через мгновение мир ждёт неминуемая катастрофа.       Но, через несколько секунд, это выражение глухой тоски вдруг сменилось холодной решительностью. Он сделал шаг вперед, щелкнул каблуками, вытягиваясь во фрунт, и сказал: — Господин четвертый Регент Престола, милорд, согласно предписания Главы службы безопасности полковника фон Дарнай, поступаю в Ваше полное распоряжение!        Вот словно палку проглотил, как любит выражаться Вальдар, честное слово! И насколько это глупо — повторять всю историю сначала? Я — дурак? Точно?        Тай, положив голову мне на плечо, прошептал: — Взойдет ли королевская звезда, прежде чем Ты предашь меня?