Из ряда - вон

Верный не тот, кто остается на месте. Самый верный тот, кто возвращается обратно. Халлдор Лакснесс ***        Высокое семейство Горан гудело, подобно растревоженному улью. Рушились коалиции, создавались новые союзы. Все они проверяли и перепроверяли друг друга. Что меня удивило более всего — семья ограждала Александра от всяких мелочных дрязг, демонстрируя уверенную поддержку лорду Императору перед лицом ужасающих обстоятельств.       Ко двору прибыли оба кузена полковника фон Дарнай и принесли публичную присягу на верность Государю и Империи. Конкретно Александру фон Кири, демонстрируя именно преданность вышеозначенному лицу, а не титулу или Престолу. — Александр — наше знамя! — сказал мне один из кузенов, пожимая руку. — Он РЕШИЛСЯ принять всю полноту ответственности на себя, удерживая грань, отделяющую мир от кровавой бойни гражданской войны! Совсем молодой, а с таким чувством самопожертвования, восхищен Государем от души.        Второй просто посмотрел мне в глаза без слов, оценивая на вес обстоятельства и натуру. Представительный мужчина, потомственный военный, жёсткий аристократ, уверенный в себе генерал. А потом, нарушив молчание, выдал такое: — Сказать, что Максимилиан удивил семью этим выбором — не сказать абсолютно ничего. И мне трудно подобрать выражения, определяющие наши общие чувства. Макс НАС предал. Всех вместе, мёртвых и живых. Ибо нет ничего отвратнее, чем измена. ВЕРНОСТЬ, капитан фон Вендердорф, это не просто слова присяги, а то, что бьется в крови каждый день, задавая ритм сердцу. То, что выше любви и ненависти! Самая суть души!        Два прекрасных человека, образцовых военачальника, опора семьи Горан, на честь и достоинство которых измена Максимилиана легла несмываемым пятном. — Вы не дурак, лорд фонтэ Риан, и должны понимать, как тяжек обратный путь человека, упавшего однажды с вершины чести и достоинства. Но, если восхождение состоится, даже в самых тайниках души не останется ни капли тьмы — только чистое пламя абсолютной преданности, не требующей своего… — он долго молчал, ввергнув меня в состояние транса своим умозаключением.        Они ВСЕ в курсе?! Приняли меня в свой прайд за здорово живешь и никто не осуждает Вальдара? Но сгорать от стыда было поздно и я склонил перед ними голову, соглашаясь молча. Вот они — братья Макса, те, кто стоят всего лишь на одну ступень ниже Лорда Императора в плане чистоты крови.       Благородство, преданность и верность долгу. И никакой мелочности в душе, точно так же, как и у Александра фон Кири. А Я просто не могу смотреть им в глаза без дрожи, вспомнив своего собственного отца. Осознание того, что различия между нами гораздо глубже, чем ординарное звучание приставки к родовому имени, накрыло меня с головой. Да, у НИХ есть повод презирать НАС, только лордам Горан не нужно мелочное презрение. — Но, для Максимилиана, — закончил мысль первый, — уже слишком поздно. Он утратил не только ориентиры, ведущие к ЭТОЙ вершине, но и само понятие о НЕЙ! В нем нет чести дворянина боле.        Они откланялись и присоединились к свите Лайнэра. А я почему-то вспомнил о том, что малыш Тайрон не просто мальчик-красавчик, а «стальной клинок» Императора фон Кири. И впервые понял, как сильно эти отточенные до толщины атома лезвия преданности ранят его душу изнутри.        Пришла команда «по местам» и сопровождение лорда Императора Александра фон Кири пропустило меня сквозь периметр охраны. На что именно рассчитывает Максимилиан фон Дарнай, если даже члены собственной семьи считают его окончательно скомпрометированным мудаком? Какие козыри держит в рукаве фон Сайн? Не ясно, господа.       Возможно, что за ними стоит кто-то ещё, а данные личности просто расходный материал? Ладно фон Сайн, он не особо знатная персона, но Макс?       Встав за спиной Александра, я прикинул диспозицию сил, исходя из тех центров, вокруг которых кучковались члены семейства и придворные.       К слову сказать, Алекс организовал свой двор на военный лад, абсолютно проигнорировав все древние традиции. Троны там, короны, золотые плащи и красные сапоги, которые сразу бросаются в глаза на входе в Императорский музей и твёрдой рукой изображены на портретах всех членов королевской фамилии.       Самая большая группа собралась вокруг Лайнэра и кузенов Максимилиана. В центре зала стоял Канцлер фон Таирэ. Лорд Распорядитель сновал туда и сюда, периодически возвращаясь к своим людям, где за старшего оставался его племянник. Не чистокровные, но преданные, понятно.       Рядом с ними собрались и представители Корпораций — совершенно новая элита. Оппозиция осталась на виду, не считая нужным скрывать свои убеждения. В противоположном конце зала — относительно армии обосновалась. Армейские снисходительно поглядывали в их сторону и делали неприличные знаки руками.       Только сегодня утром лидер оппозиции официально заявил, что не считает обвинения, выдвинутые против лорда фон Сайн обоснованными. Даже документы, доказавшие многолетнюю практику хищений бюджетных средств кланом, давшим Империи целую череду финансистов, оппозицию не убедили ни капли.        Подойдя вплотную, я заметил, насколько Александр уже вымотан этим приемом. Пальцы его подрагивали от раздражения и он спрятал их за спину столь привычным для меня жестом, скрывая свои реакции от посторонних людей. Находясь так близко, я упивался запахом его парфюма и разгоряченного тела. Потоки теплого воздуха играли волосами, рождая отчетливое желание уткнуться в них лицом.       Получается, что я все-таки трус. Не решаюсь высказывать прямо в глаза свои чувства! А вот так, как сейчас…       Моя левая рука была скрыта от зала его спиной и я беззастенчиво накрыл ладонью эти сцепленные в замок пальцы. Кстати, тоже — привычка Александра, которую я не замечал у Эори.       Алекс вздрогнул, обернулся на меня посмотреть, игнорируя приличия, но рук не отнял. А я не сводил глаз с него. По губам Императора скользнула слабая улыбка. И все это — на виду у тысячи человек! Понятно! В ближайшее время они остерегутся предлагать ему кандидатов в постель, место уже занято, мужик налицо.       Но меня политический ход Императора не задел ни капли, вот совсем, клянусь. И я бросил им холодный уверенный взгляд, подтверждая свои права на место рядом с выдающимся человеком.       Смешно — один жест и между группами началось определенное движение, даже оппозиция зашевелилась, потеряв несколько человек. Неожиданно они влились в группу Вальдара. Александр пошевелил пальцами и я ответил ему нежным поглаживанием.        Не было никакого Трона, Алекс много выше условностей, мы стояли на возвышении, втроём, открытые взглядам с трех сторон. А потом лорд Тайрон улыбнулся и положил свою руку поверх наших сильным собственническим жестом. Алекс глубоко втянул воздух, медленно выдохнул. А пальцы Тая точно также включились в игру поглаживаний и медленных ласк. Перепало от него и мне.        Я молча наблюдал, как расслабляются плечи Александра и выравнивается дыхание. Был ли он с кем-нибудь вообще в последние месяцы? Находясь так близко, я ничего не заметил. После того случая с укусом, Алекс подобных попыток к сближению не повторял. Считает меня слишком холодным или как?       Боги! Какой идиот! Играю перед ним то ли убогого нищего, то ли — ледяного принца, увлекшись саморефлексией. Я крепче сжал переплетенные пальцы Алекса и Тая, демонстрируя приязнь. Тайрон погладил мою руку в ответ, выскользнул из нашего трио, поклонился Императору, щелкнув каблуками, и спустился вниз — к своим людям. А мы с прайм-лордом фон Кири остались вдвоем — на самой вершине бытия.        Уже вечером, после приема, Александр буквально рухнул на ковер в своей гостиной, не добравшись до дивана. Я присел рядом, стянул с него сапоги, расстегнул парадный китель. А он так и лежал, закрыв глаза, раскинув руки в стороны никакого протеста не проявлял. Вот она — любимая поза Эори.       Меня как током прошибло! Тысячи раз я смотрел на Эри, лежавшего на полу в нашем доме, когда он возвращался после лекций, выжатый, словно лимон, неуёмным студенчеством. Молодой талантливый профессор, фанат своего дела. Моя чистая любовь, мое сердце — Эри…        Чтобы отвлечься, я взялся разминать ему ступни. Как-никак, день выдался крайне тяжелым. Он блаженно застонал, потянулся всем телом и открыл глаза. Алекс смотрел на меня и я четко знал, что именно он видит прямо сейчас. Гостиную нашего старого дома и сумасшедшего пьяного ублюдка, занесшего для удара обе руки.       Кровь бросилась в голову так, что у меня сбилось дыхание. Я встал, не разрывая зрительного контакта, скинул форменный китель и снял наруч, прятавший боевой нож. Александр приподнялся на локтях, в недоумении выгнув бровь. Получилось так похоже на обыденные жесты Тайрона.       Совсем немного, Эри, подожди совсем немного — сейчас я все изменю. Клянусь! Я медленно, чтобы его не испугать, освободил запястья от манжет рубашки и резко провел ножом по одному, а за тем и по второму. Отбросил от себя нож и повернул к Эори ладони, залитые кровью.        В изумлении он не сводил с меня глаз. Слова застревали в горле и Александр судорожно сглатывал. А я отчетливо видел, как разрушается стена, вставшая в тот день между нами. С каждой каплей, с каждым вздохом — все больше и больше! И я прижал обе руки к груди — напротив сердца, показывая, откуда на самом деле течет вся эта кровь. Он вскочил и крикнул: — Врача, немедленно! — Эори, — позвал я, — мне так больно! Невыносимо! Иногда я хочу разорвать себе сердце… Но это ничего не изменит, не так ли?        Я сам шагнул нему и Алекс коснулся окровавленных ладоней, а потом — того места, где я оставил отчетливый след — у сердца.