Из ряда - вон

— Что ты, мать твою, творишь, Иран?! ЧТО! ТЫ! ТАКОЕ! ТВОРИШЬ?!       А что я могу тебе ответить, любовь моя? Слова бесполезны… Я пытаюсь унять твою боль, Эори. Так, как могу…       Хоть и получается — не очень…        Врач ушел, я остался сидеть на диване личной гостиной Александра. В расхристанной рубашке, перепачканный собственной кровью. На левой руке, чуть ниже локтя, светилась парочка свежих ожогов от сигарет, которыми я, в приступе меланхолии, испытывал себя на прочность.       Во, блин, попал! Вовремя не свел в медцентре! И, как назло, Алекс сразу уперся в них взглядом. Недоверчиво потрогал, даже потер пальцем, прикусил губу и отвесил мне тяжелую пощечину.       Лет десять назад я бы ни за что…       Никогда бы не понял, каким образом боль может вернуть ощущение легкости моей душе. Невольная усмешка исказила губы Александру напоказ.       Я встал, поймал его руку и вжался в запястье откровенным горячим поцелуем, со всей возможной страстью прикусывая кожу, лаская губами места укусов. Продолжая облизывать руку, переместился к центру ладони. И, дойдя до кончиков пальцев, наконец затих. Просто стоял, изредка касаясь подушечек языком. А кто сказал, что мне ТАК нельзя?        Боги, Алекс! Если бы ты врезал мне в морду, просто отведя за угол или прилюдно, в первый же день, как увидел в новом амплуа! А лучше — избил бы до такого состояния, чтобы я не смог даже встать, харкая кровью на пол. Жаль, но это — не в твоём духе, увы. Не станет лорд Александр фон Кири пачкать руки. Или тебе вовсе не интересна чужая боль…       Почему… Почему ты так долго не отнимаешь пальцев у моих губ?        Хотя в первый день у нас и не было такой возможности. Но я бы не отказался получить возмездие и через декаду, клянусь.        Все эти размышления как-то отвлекли от него… От нас. А потом пришло ощущение тепла и я почувствовал, что Александр уверенно обнимает меня, положив руку на талию. В этих объятиях уже не было ничего нежного или дружеского. Он совсем не пытался меня утешить. Только твердость и уверенная сила человека, привыкшего повелевать.       И ПОЦЕЛУЙ! Далеко не такой, как те памятные мне поцелуи с Эори! Совсем нет! Сухие твердые губы… С каким трудом они поддаются моему напору… Но Алекс не останавливает меня! И я посасываю их — каждую отдельно и обе вместе, облизывая и втягивая в рот. Его язык властно захватывает позиции, скользит внутри, ласкает небо и щеки.       Получая ласку от Александра, такую выстраданную мною и долгожданную, я готов кончить прямо в кольце его рук — не прерывая поцелуя, вжимаясь до упора и растворяясь в столь любимом теле!        Но что-то пошло не так и Александр резко отпустил меня. Даже оттолкнул. Распухшие губы, мутный взгляд, откровенный стояк, весь в крови… Красавец! Но я еще не опомнился от этой быстротечной близости, страстного единения — такого первобытного по природе вспыхнувших чувств. Без размышлений, вне прошлого и будущего. Безо всяких условий и компромиссов. Только сейчас! Боги! Алекс — возьми меня сейчас! Но он почему-то молчал, выжидательно рассматривая с расстояния трех шагов. Прикрыл глаза, вздохнул. — Возвращайтесь к себе, капитан! Вам нужно отдохнуть! — Но, я… — фразу закончить мне не дали. — Это не просьба, капитан фон Вендердорф, это — приказ! Извольте исполнять! — Александр резко развернулся и покинул гостиную.        А я обессиленно рухнул на колени. Святые звезды, за что! Неужели я совершенно не нужен тебе, Эори? Не уходи! Я проснусь сейчас и не будет ничего! Лорда Императора Александра фон Кири, Валентина фон Вендердорф и даже Тая, с его нереально прекрасными глазами цвета полуденных волн.       Вновь моей реальностью станет тесная квартирка секретаря посла и пустота… ПУСТОТА, что наизнанку выворачивает душу на пару с отчаянием, убивает диким холодом сердце. А милый Эори будет приходить ко мне только в смутных сновидениях, приправленных кошмарами.        Нет, Эри! Я не откажусь от тебя, от себя… От нас! И Алекс предупредил меня совершенно честно, насколько все будет нелегко, непросто между нами, если я решусь отстаивать свою любовь!       Все между нами БУДЕТ! Встать. Собраться. Посетить медчасть. Вернуться утром на пост. Все обыденно и понятно, капитан! И я точно знаю, что ТОЙ стены между нами больше нет! ***        Я долго отмокал в душе, смывая поганое настроение рекой горячей воды. Провел там более двух часов, сидя на мягкой резине, весь разгоряченный снаружи и застывший до состояния ледяной пустоты изнутри. Естественно, что в спальне меня поджидал Тай. Никакой деликатности, котеныш… Не всегда хочется видеть даже самых близких людей!        Он брезгливо скривил губы, набрасывая покрывало на развороченную постель, а потом сам упал сверху. Очередной наложник, потрясенный его бесцеремонностью и дикими представлениями о приватности, смылся, не дожидаясь моего возвращения.       Ну и черт с ним — кто он там вообще был такой?! — Что ты делаешь? — завелся Тайрон. — Объясни мне, мудак, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ С СОБОЙ?! Какого хрена в ТВОЕЙ постели опять завелось очередное чмо? Почему не ОН, не твой любимый Ири?!        Тая ощутимо трясло от злости. Жестокая судорога сводила губы. Я занервничал и протянул руку — погладить его по голове, успокоить, даря тепло. Но, в этот раз, номер не прошел. Пребывая в бешенстве, он резко отбросил мою руку и вцепился в обнаженные плечи, впиваясь прямо в глаза яростным взглядом. Второй раз в жизни я наблюдал Тайрона в таком вот состоянии и открыто испугался за него. — ЗАЧЕМ! Аэль!        Переждать! Мне нужно переждать приступ его бешенства, а потом — успокоить. Я совсем не подумал о последствиях, когда притащил того парня в свою постель. — Почему, откуда вся эта жестокость к себе, к нему да и ко мне, в конце-то концов? — Тай… Трудно объяснить, но я не знаю, кто он такой — Иран или кто-то другой. Как и не представляю мотивы его поступков. Невозможно вернуть прошлое, тех Ирана и Эори, и весь мир, который вращался вокруг их любви. Пути назад просто нет! И я не могу… Я НЕ ХОЧУ ЖИТЬ ИЛЛЮЗИЕЙ! Просто пойми это!        Котеныш расслабился и отпустил мои плечи. Черт! Явно будут синяки! — Не ври мне, Аэль… А, еще вернее — не ври себе! Речь идет совсем не о нем — Иране или Валентине фон Вендердорф, или кого ты вообще видишь в нем. Речь идет только о тебе! Исключительно — тебе самом!        Он подавился словами, силясь высказать ВСЁ в одну буквально секунду. Замолчал… Но не бывает в мире чудес, господа. Как и заглохшего надолго Тая, впрочем. — Это ты не можешь разобраться и принять Эори Найла таким, каким он живет в сердце ТОГО человека! — натурально так вспылил Тайрон, думая, что я поведусь. — И всё потому, что боишься любить! И не представляешь, чего от себя ожидать. Или же — наоборот. Представляешь слишком хорошо! И кто тут вообще упрекал меня в лености чувств!        Брат тяжело дышал, отстранено не принимая моих прикосновений. На его глаза навернулись слезы. Потом котеныш шмыгнул носом, совершенно по-детски. Вытер слезы кулаком и покинул мою спальню быстрым шагом. Вот такая тренировка чувств с самого утра!        И обманывать его я не собирался, потому как доподлинно уверен в том, что чувства Эори Найла мне и вправду ни к чему! ***        Лорд Тайрон покинул спальню Императора быстрым шагом, на ходу размазывая по щекам злые слезы. До этого из спальни пулей вылетел какой-то полуодетый тип из придворных, ошалело выпучив глаза. Алекс использовал его в качестве наложника, все понятно.       А Тай взбесился, застукав их вдвоем. Но людей, способных заступить лорду Консорту дорогу, пусть и в личные покои Императора, ещё не родилось в этом мире. И не думаю, что такое вообще возможно — кишка тонка, даже у меня. Тай двинул на выход, остановился и развернулся ко мне лицом. Губы его явственно дрожали. — Что ты ему такое сказал? — спросил меня Тайрон — Подумай, ну? — Скорее дело в том, чего я не сказал, милорд.       Задремав только под утро, я потратил всю ночь на анализ ситуации, стараясь хладнокровно рассмотреть все чувства и действия — со всех возможных сторон. Так, как мог бы анализировать поступки совсем посторонних мне людей. Результат был очевидным, а я — полным идиотом! Как и обычно, впрочем. Тай дернул головой, молча требуя от меня пояснений. — Я не позвал его по имени, командир… Не пояснил, к кому именно обращены мои чувства! — Тогда скажите мне, какое имя Вы намерены произнести в следующий раз, Валентин?       Я горько усмехнулся. Следующий раз… Когда он будет, этот следующий раз! Но прямой вопрос требовал столь же прямого ответа и, поэтому, я постарался быть предельно честным с генералом Тайроном. Да и самим собою, заодно. — Александр, — вот вам и признание того, что принял реальность целиком.— Я люблю Вас, Александр фон Кири, больше, чем саму жизнь! Больше, чем звёзды и небеса вместе взятые! Больше, чем самого себя! И гораздо глубже, чем любил Эори Найла! Я абсолютно предан именно ВАМ — во свете и среди тьмы!       Его зрачки расширились, а дыхание сбилось. Молчание затянулось. Почему?       Оказалось, что Алекс вышел вслед за братом и стоит на пороге своей спальни, прижав правую руку к сердцу.        Слышал нас? Да плевать! Все именно ТАК и есть!