Из ряда - вон

Без любви жить легче… Но без нее нет смысла. Л.Н. Толстой ***        Разжать руки, отпустить его — было нереально… — Я не знаю, как о таком говорить, Алекс. Как будто медленно выплываешь из сна — злость, раздражение и обида на весь мир. И желание рвать на части окружающих. Всех, до кого возможно дотянуться!        Непонятно зачем, я стал рассказывать ему о своих первых днях после принятия антидота. С трудом подбирая слова и прерываясь на долгие паузы. Хотя он ни разу не спросил меня об этом периоде жизни вообще.       Поговорил с профессором раньше? Или просто не хотел ничего знать? Но меня уже понесло.       Набраться смелости и сказать все именно сейчас, иначе шансов перекинуть мост через пропасть отчуждения, разделившую нас, не останется совсем. Донести до Александра всю выстраданную мною правду о том, что Эори Найл и есть мое сердце! Средоточие души, вокруг которого я собирал осколки личности, разбитой на части наркотическим препаратом и моим собственным легкомыслием.        То, что четко из всей своей прошлой жизни я помню лишь одно — наши с ним общие моменты, чувства и переживания, связанные с любовью, а все остальное — как в тумане. То, что за годы Эори стал моим личным божеством и путеводной звездой во тьме…       И как бы мне ни было больно, Алекс должен знать. Иначе он никогда не примет Эори, как часть своей души!        Александр медленно перебирал мои волосы, не прерывая. Хотя что там осталось от тех волос? Чертов устав и его требования! Медленная ласка и тепло его руки привели меня в состояние, схожее с опьянением. Невыносимый стыд, заставляющий молчать, отступил и я решился на исповедь перед ликом своего строгого божества. — Ощущение потери. Сначала я вообще не мог вспомнить, что именно потерял… А в сердце жили только пепел и глухая боль. Я все время тянулся во сне к кому-то, кто точно должен быть рядом, чье тепло было спасением от этой стылой тьмы и находил лишь пустоту…        Мне пришлось помолчать, глотая невольные слезы. — В те времена минувшее было покрыто липкой паутиной и вызывало стойкое тупое раздражение. Именно тогда я подсел на сигареты, пытаясь унять агрессию. Но одной ночью, между сном и явью, память вернулась… Помню… Нет, вижу все четко и ясно, как сейчас! Прилег, задремал и вдруг… Кто-то резко распахнул окна в прошлое и прямо во тьму моей души хлынул невыносимо яркий свет воспоминаний! Эори… Эори… Эори! ЭОРИ НЕ БЫЛО РЯДОМ СО МНОЮ! Я потерял сознание, Алекс, от силы этих возвратившихся чувств! А когда пришел в себя…        Стало трудно дышать и я замолчал, пытаясь вернуть самообладание. Молчал несколько минут и ОН тоже молчал вместе со мною. Разделял боль? Был безразличен? Неважно! В любом случае, бой за его любовь еще впереди! Не так ли? — Алекс, клянусь! Я хотел перерезать себе горло сразу, прямо в ТОТ самый момент! Но… Чем это могло помочь Эори?! Я оставил его одного — в темноте! Что стало с ним? До него добрались? Убили? Искалечили? Он смог найти работу? Чем и как живет?! Могу ли я защитить его от этих людей?! Я не думал тогда о прощении, совсем! Разве такое… Нет! Только о том, что бы стать стеной между ним и миром, спасти любой ценой! — И — да, я понимаю, как ЭТО звучит сейчас… Как признание последней шлюхи — выгодному клиенту… Прости за это.        Он продолжал молчать. А я — говорить. — У меня тогда не было ни одного ориентира, ни одного ясного и четкого воспоминания, вообще! Но первое, в чем я был полностью уверен — то «саэ», которое мне вручили вместе с документами на развод. Последний дар моего Эори! «…Нет света за озёрами тьмы…» — А мне предстояло там жить… Белая бумага, завернутая в черный шелк, черные буквы. Боги знают, куда оно подевались! Но… Оно всегда в моем сердце! Так странно, что эти слова, сказанные при расставании, стали тем началом, вокруг которого я смог собрать свою нынешнюю жизнь. — И я вспомнил их все, Алекс! С самого первого! Вот так, каждый день, каждую секунду глядя в ЕГО глаза, я смог восстановить какое-то подобие себя прежнего… Не я спасал ЕГО! Это он — Эори, вернулся, пролив золотой свет прошлого прямо в сердце и спас меня! Его любовь, которую я растоптал! Уста любимого — нежнее лепестков! Пусть ветер с гор ланиты охладит. Последний я снимаю свой покров. А в сердце страсть лишь для тебя горит! — Это было на помолвку, Эри! «Моя негасимая любовь, Ири». Над морем облака ведут свой хоровод. Закат в пурпуре — догорай смелее! Под шелком покрывал нас ложе ждет. Слова любви шепчу я вновь, робея! — Вот это — второй год после свадьбы, на Роксен! «Свет любви — в твоем сердце» Вот потянулись к югу птичьи стаи. А мы остались у осенних берегов. Смогу ли жить я без тебя? Не знаю… Но для тебя я умереть готов!        Я продолжал вспоминать и читать ему «саэ», которые мне некогда посвящал Эори. А Александр явственно вздрагивал каждый раз, как я начинал новое. И забывал сделать вдох, когда я заканчивал строфы. — Алекс! Меня не существует без тебя, без НЕГО, без Эори Найла! Эри — мое сердце! Нет! Наше общее сердце! И только ради него я возвратился из-за озер тьмы, которые некогда проглотили душу Ирана эль’Тарви… Что бы защищать ЕГО — это средоточие души — всегда, пока я жив! Не отказывайся от него, прошу!        Постепенно молчание стало тягостным. Он успокоился, убрал руку от моей головы и жестом предложил встать. — Вам стоит поторопиться, капитан фон Вендердорф! Тайрон не любит ждать, предупреждаю вас, идите! — вот и все, что сказал мне Александр фон Кири в конце. ***        Как можно… Как мне возможно всё это вынести, Иран! Чего именно тебе не хватило ТОГДА, чтобы устоять? Силы моих чувств? Все правильно ты говоришь — тогда я был полностью твоим! Безраздельно! Тогда… А теперь ты вернулся и вот так просто разбиваешь прочный ледяной барьер, который я возвожу между нашим прошлым и «сейчас», чтобы жить, дышать, чтобы не сойти с ума, просто просыпаясь по утрам! Зачем тебе это нужно?! Я отравлен любовью! Отравлен дыханьем твоим! Мне как видеть тебя  — легче выколоть очи кинжалом! Мне отречься? Забыть? Но такое под силу — двоим! Одного лишь меня для забвения чувств — слишком мало!       Это жестоко, Ири! То, что ты творишь со мною!