Из ряда - вон

И сказал Господь: «Нехорошо быть человеку одному» Бытие *** Одиночество — это еще не самое скверное в дни испытаний; самое скверное — сидеть сложа руки. Голсуорси Дж. ***        Ири… Злость ушла и я рискнул ослабить защиту. Он не поверил в первую секунду, а затем резко рванул ко мне, взламывая барьер со своей стороны. Тепло, понимание и нежность, такие давние и забытые ощущения, наполнили мою душу, смывая боль и разочарование прочь. А я так замёрз, стоя в одиночестве на холодном ветру, Ири… Что-то говорил Даниэль, отвечал Лоран, пресекая его интерес к моей отрешённости, но я уже был не здесь, не в этом времени и не под этими небесами.        Воспоминания, укреплённые связью, унесли меня в наш с Ири дом, ещё не оскверненный предательством. К самому началу — нежной ласке и солнечному свету взаимной любви. К тем чувствам, которым я годами отказывал в праве быть и питать теплом мое сердце. Только для того, чтобы не вспоминать о тебе, Иран. И похоронить Эори навсегда.        Глубокая летняя ночь. Веранда, скрытая садом от посторонних глаз и свечи, свечи, свечи, светом крошечных звезд побеждающие тьму вокруг. Аромат ночных цветов, капли горячего воска… Твои глаза, Ири — тоже звёзды. Ясные звёзды моей души… — Я люблю тебя, Эри! Так сильно… Ещё один год прошел, а я тону в глубине этих чувств, Эори! Спаси меня… — твой шепот, Иран. И эти сладкие, нереально нежные поцелуи…        Я только что вернулся из Империи, разочарованный и холодный, утративший веру в справедливость человек. Вернулся в наш дом, к тебе, Ири. К своему хрупкому счастью, к твоей любви. Моя золотая звезда, затмевающая солнце! Эори тель’Тарви Найл — надо же! Вот так меня зовут здесь — лорда Наследника Престола. Смешно, но это имя подарило столь долгожданный мир моей душе… Иран… Я знаю, что всегда могу доверить тебе своё сердце, не думая о защите и нападении! Морозный иней стекла покрывает. И мерзнут лотосы в холодной глади вод. Твоя звезда в моих руках не тает. Но сердце к сердцу пламенем зовёт!        Я позволил себе плыть в этом тепле, не думая о нашем «сейчас», прошлом предательстве и даже о встрече с Валентином фон Вендердорф почти год назад. Полностью отдался очаровательной сказке прошлых лет.        Что здесь сказать? Он резко оборвал связь, выбрасывая меня на поверхность и вернуть его оказалось невозможно. Во всяком случае, мне пробиться не удалось! Вот не знал, что защиту можно держать и с той стороны. Да, Ири… Золотой свет нашего прошлого может причинить невыносимую боль, согласен. И не так просто ее пережить в одиночестве, учти. — Алекс? Что происходит? — взволновался Даниэль, насильно пытаясь напоить меня водой. Я улыбнулся ему, взял стакан и отпил сам. — Успокойся, Дан! Вспомнил тут кое-что о любви… Вместе с Валентином, — ответил я. Не упускать же случай ехидно его поддеть? Ни за что!        Он нахмурился, осмысливая новость, а потом постучал себя по лбу, наконец поняв. — Ааа… Ваша связь! Она работает, правда?! И как? — Да никак, Дан. Он просто выбросил меня на поверхность и ушел. Может, ему вообще это не по нраву? — предположил я. Но то и Даниэль, господа! Его не проведешь. — Блядь, сволочь! Снова эти фокусы! — прошипел он, выскакивая за дверь. Учить побежал, что ли? Ирана?! Хочу посмотреть!        Но меня остановил Лоран ди Морен. Что именно есть в этом человеке? Спокойная уверенность в своей правоте, что заставляет меня считаться с его мнением. И даже вот так, как сейчас — не высказанным вслух. — Подожди, — приглушенным голосом попросил ди Морен, — он просто отвык. Я имею ввиду — Иран. Отвык от этого вашего «мы».        Лоран смотрел на меня с тревогой, опасаясь очередного взрыва. Да, с Даниэлем тут станешь неврастеником в считанные часы, пожалуй. Я улыбнулся, стараясь его успокоить. Ди Морен глубоко вздохнул и расслабился. — Что сказать, Александр? Ваши чувства очень важны для Ирана и скоро вы поймёте, почему. Но… Как же глубоко они могут ранить, эти воспоминания о прошлом! Дайте ему немного времени, прошу. Чтобы он вновь смог стать полностью вашим, открыть своё сердце, не опасаясь причинить боль.        Лоран замолчал, допивая воду из моей чаши. Глаза его сделались абсолютно пустыми. Ушел в своё прошлое, глубоко-глубоко… — Ему нестерпимо больно, милорд, от того, как все закончилось пять лет тому между вами. От попранного доверия, от допущенных ошибок. Но в результате он смог все это принять! — вновь заговорил ди Морен. — А вот ваша боль — совершенно иное дело! Даже предположить боюсь, как влияют на него эти ваши чувства… Иран не простил себя за тот свой выбор и продолжает ненавидеть до сих пор! Отсюда и все его проколы в отношениях, я думаю… — Удивительная вы личность, лорд ди Морен! — отозвался я. — Заставить меня прислушаться ко мнению постороннего человека совершенно не просто. Скажем прямо — невозможно, если я сам того не захочу. А вас увидел впервые сегодня и уже готов учесть позицию, да ещё в столь щекотливом деле. Кто же Вы такой?!        Он не ответил мне, просто улыбнулся. Хорошо! — Ладно! Сейчас я доверяю Даниэлю, но потом… Сами понимаете, Лоран, просто так этот вопрос не оставлю, положение не позволяет. — Буду ждать, милорд, с нетерпением, поверьте мне! Но не рассчитываю на глубокий и продолжительный интерес, всё-таки дела у вас, целая Империя. — О, Империя! Как вы ошиблись. Кроме Империи у меня есть ещё и Тайрон! Даже смею предположить, что вы знакомы, раз работаете на Даниэля. Или наслышаны, как минимум. Вот он и докопается до правды, несмотря на Империю, просто из мерзкого любопытства.        А что? Мужик мне понравился. Стоит его предупредить о мелком, правда? А то получит потом разрыв сердца из-за гиперактивности Имперской безопасности вокруг. Да и Тая вынести неподготовленному человеку… Нда! Не просто вынести. Иль не вынести вообще? А так я вроде постарался… — Давайте к делу, Лоран! Что именно вы с Даном хотите мне показать? Он так загадочно изъяснялся, с изрядной долей поэзии. Нехарактерно для лорда циника. На меня прям мандраж напал, — пошутил я. — О, простите, милорд! Увлекшись поэзией, мы пропустили суть дела. Коварная штука, поэзия, скажу я вам, прямо гипноз какой-то, — ответил он, поддерживая шутливый тон беседы. — Дело вот в чем. Вы увидите воспоминания и эмоции Ирана эль’Тарви в его последние дни перед повторной модификацией. Как раз того периода, когда меня вызвал для подготовки оборудования Даниэль и я записал на «камеру», нужно было технологию калибровать.        Странно это, как ни посмотри. Посторонний мне человек с лёгкостью меняет приоритеты в оценке ситуации, которую даже сам Даниэль готов признать патовой. — Экспериментальная технология, Александр! —тем временем воодушевился Лоран. — Не просто запись, нет. Это слепок личности, в определенной мере цифровой фантом. Вы сможете все увидеть изнутри, стать им самим, оставаясь таки снаружи как наблюдатель.        Он прохаживаться по комнате, нервно жестикулируя руками. Все ясно — энтузиаст науки и техники! Ценю, птичка моя, дальше пой давай, интересное дело. — И Вы поймёте его точно так же, как понял тогда я, — выкрикнул ди Морен, остановившись напротив меня, — все непросто между людьми, особенно любовь, но вину свою он уже искупил! — Да вы фанат, Лоран! Бренда под именем Иран эль’Тарви. — Я вполне осознаю, как это странно выглядит со стороны, милорд, — согласился он, — но это даже не любовь, то, что связывает вас и его. Любовь, — он сделал неопределенный жест рукой, типа «туда — сюда», — приходит и уходит, и приходит новая — ей на смену. Просто жизнь, поток, процесс! — А у нас с ним — что? — сразу заинтересовался я. — А у вас — ничего! — ошарашил меня ди Морен. — Вы с ним — части единого целого, какой-то вселенской души. Это не страсть, не любовь, нет. Это — всепоглощающее единство, которое невозможно разорвать. Только разрушить, убить, да! Но и тогда… И ТОГДА один из вас вернётся вновь, не способный бросить, оставить второго в холодном одиночестве. Так, как вернулся Иран эль’Тарви, став Валентином фон Вендердорф, — он замолчал, устав от столь прочувствованной речи. Опустился в соседнее кресло и отключился надолго. Я не прерывал его дум. — С той стороны смерти и одиночества, его душа вернулась к вам, Александр, дарить тепло и закрывать ваше сердце от зла! Верить или нет — выбор за вами, милорд, — наконец заговорил он, — но я могу лишь показать то, свидетелем чему явился сам.        Интересная теория, Лоран ди Морен о той стороне смерти… Эори тоже умер тогда, во время развода, это точно. Захочет ли он вернуться, спасая своего Ири или нет? Тут уже как кости лягут, разыгрывая партию жизни и смерти в чертогах судьбы.