Из ряда - вон

       Я влетел в приемную, не помня себя от гнева! Блядь, Иран, достал! Тайрон… Тай зажал его в углу, не давая двинуться с места и причинить себе боль, надо понимать. Но какая там боль… И что себе может причинить этот вот зомби с потухшим взглядом? Я быстро остыл. Ломка! У него — ломка! Как я мог забыть? Блииииин! Да что такое с этим человеком, а? Может он и правда Алексу надоел ещё пять лет тому? А мы с Арианом — два дебила, просто влезли не в свое дело?!        Бесцеремонно оттолкнув Тайрона, я встряхнул Ирана изо всех сил, приложив спиной о стену. Взгляд его прояснился, он хмыкнул, глядя мне прямо в глаза, и сказал: — Убить хотите, лорд Даниэль? Ведь мы с вами теперь конкуренты в любви, так? — Какая отличная идея, — зло зашипел я. — Сам удавись, придурок! Харе Алекса драконить!        Он легко вывернулся из моего захвата, тяжело вздохнул и закрыл лицо руками. Я ждал продолжения, ведь именно мне Иран эль’Тарви ничего сделать не в состоянии. На равных мы с ним, вот так. — От ЭТОГО я и сбежал тогда, Даниэль! От силы его чувств, — вдруг сказал Иран, расслабившись, — это… напрягает, знаешь ли! И связывает по рукам и ногам… Зависимость? Рабство? Когда ОН — единственная звезда в центре миров. И ты падаешь, повинуясь мощи ее тяготения…        На прокушенных губах ярко выступила кровь. А он продолжал криво усмехаться, всем своим видом бросая вызов судьбе. — А вот так — изнутри, увидеть, насколько этим чувством был связан сам Эори… Это больно. Я не готов, честно скажу! Он был зависим не менее меня самого, да. Принимал и с честью нёс этот груз, — рассмеялся в конце фразы Иран. Нервным лающим смехом, перешедшим в надрывный кашель.       Продышался. Совсем бледным стал. Это моя кровь, что ли, проявилась?! Я ведь — вообще немочь, даже на фоне бесцветной семьи. — Мы с ним просто были единым целым, Даниэль! Всегда! — продолжил он шепотом, вытирая кровь с лица рукавом мундира. — А я мнил себя рабом… И мстил ему! Жестоко мстил за это мнимое рабство! Потом… После — готов был приползти, как собака к ногам хозяина! Побитая псина, вернувшаяся к порогу… Животное, не человек со свободой воли.        Я оглянулся на Тая, но он потрясённо молчал. Поймал мой взгляд и выдавил из себя, заикаясь: — Рабство? У Алекса? Да ты о чем? ОН элементарного подчинения не терпит вообще, например от меня. С ума сошел?        Молодец, мелкий! А я вообще дар речи потерял. Рабство, да? — Для него это была просто жизнь… Каждый день равнозначная любви! Он так видел, дышал и его сердце билось в одном ритме с моим. Какая же я — тупая мразь! Это Я! Я хотел подчинять! Не ОН!        Да, Валентин фон Вендердорф, не простое это дело — любить лорда Горан. А ещё хуже — быть любимым им. Хорошо, что я столь вовремя тормознул Лорана! Такая буря эмоций — явно что не для него… Алекс Алекс… Даже если ты и пробовал закрываться в чувствах от твоего Ири, это не помогло… Или не сумел в полной мере — по молодости… Да что там! — А ты, Дан, почему молчишь? — отмер мелкий. — Скажи ему! Такое — в твоём фирменном стиле — рациональное, ядовитое, тупое, но не стой столбом! — Замечательно, лорд Консорт, ответственность на меня перекладываете? И удобно, соглашусь, — врезал я, не заморачиваясь. — Да… Да ты… — Да, я! И я тебя спрошу один раз — а ты сам любил вообще? Лорда Горан, к примеру? Чистокровного хищника, не ограниченного в силе? Не такого, как ты сам, полукровка?        Он блымал глазами, силясь выдавить из горла хотя бы звук. Иран просто смотрел в пол, уйдя в свой внутренний мир с головой. Алекса там искал? Зря! Алекс — весь за соседней дверью! Туда тебе, детка, поторопись. — Александр тебя отпустил, Тай, ни разу не прижав к краю! И это — самая сущность его любви, только свобода и никакого насилия. Самопожертвование! А вот Иран испытал на себе весь спектр чувств лорда Горан целиком и просто выгорел изнутри от нестерпимого жара. Понял? Но и потом, загинаясь в бреду, не смог Алекса отпустить! Все полз и полз за ним на коленях, силясь привлечь внимание хоть как-нибудь. Любым возможным способом, — я глубоко вздохнул, перевел дух. Закусил щеку изнутри, вспоминая недавние события… Алекса, выходящего из бассейна… Его обнаженное гладкое тело… Жаркий шепот, стальные объятия… Нет! — Вот эта зависимость, Тайрон, похлеще любой наркоты! А наркотики Макса… Они дали ему свободу, как бы странно это ни звучало. Свободу от этой страшной силы неистовства чувств! Лёгкость. Вот он и не смог устоять… Нормально вообще для человека… Но не для лорда Горан, Тай. — Но… Но Иран — не из нас, Даниэль! — Спорный вопрос, Тай… Во всяком случае — теперь, — протянул я. — И ты сказал, что я неспособен… Неспособен любить Горан! Враньё! — крикнул мне в лицо Тайрон, позабыв о своём подопечном. Мальчишка… — Ты о Максе? Он — подделка, малыш. Не кипятись. Да и чувства твои детские — далеко не любовь. Вот оно стоит — последствие любви, невоздержанных чувств хищника к жертве! А ты у нас — достаточно живой, с хорошим аппетитом и румяненький такой, — съязвил я под конец. Да, фирменной бледности нашей Тай не унаследовал даже от мамА.        Он моментально потерял контроль, кинувшись ко мне с кулаками. Мать моя! Я пару раз уклонился, вовлекая Тайрона в своеобразный танец. Он не сдавался. Ну и ладно! Уговорил, засранец, дважды уже! Или одного раза явно мало тебе?        Понравилось, пацан? Поймал его в захват, развернул и насильно заткнул рот поцелуем. Давай-давай, сопротивляйся мне, малыш! И дождался таки ответа через пару минут. Страстный парень, но целуется хреново. И я учил его и учил, вовлекая в борьбу языков, дыхания и музыки тел. Отпускал и брал вновь, заставляя стонать все громче с каждым разом. А затем просто оттолкнул, засмеявшись. Вот так, лорд Консорт! Теперь ты знаешь, чего лишился, отказавшись от любви Александра.        А он, совершенно растерянный, все не мог выровнять дыхания, переводя взгляд с меня на Ирана и обратно. Да да… И он так может, точно говорю. Алекс наверняка его всему научил! — И вы… Вы оба — с ним… — Это цветочки, детка! Дружеский поцелуй в стиле лордов Горан. Скажи мне на милость — Макс ЭТОМУ тебя научил, Тай? — Я… Мы не… — прошептал он. — Во, мудак, — возмутился я. — Даже аванса не оставил! А ты за ним все хвосты носишь. — Нет, Тайрон, — вдруг встрял Иран, — если судить по манерам в делах интимных, то Максимилиан — не лорд Горан, далеко не он. Слишком грубый! Резкий, я бы сказал. Нетерпеливый! Не аристократичный, вот так. А поцелуи — так вообще дерьмо. Не парься за ним. — А знаете что, Валентин фон Вендердорф, — ровным голосом вдруг высказал Тайрон, окончательно справившись с собой, — вы и правда братья с Даниэлем. Прям это вижу сейчас! Да и целуетесь, — он демонстративно вытер рукой рот, — похоже. Клоны, блин! Чертовы! — О! Дитя наконец прозрело, — обрадовался я, — ТАК целуются только в нашей семье, учти. — Но если… Если Макс — не Горан, как ты утверждаешь, Даниэль, то КТО так Алекса целоваться научил? Ведь Ирана учил сам Александр — уже после, — парировал удар Тайрон.        Иран поднял одну бровь, безмолвно поддерживая вопрос. Идиот, что ли? — Вы оба — дебилы, господа, — ответил я, — о вас, Валентин, вообще был лучшего мнения как об аналитике и человеке с гуманитарным образованием. Этой военщине ещё простительно, но… Не желаю тратить своё время на вас. — Гадина! — заорал Тайрон. Однако нападать поостерёгся. — А ты как думаешь, почему у Алекса ничего не вышло с Максимилианом? — коварно уточнил я. — Сравнение не в пользу господ офицеров произошло! — Но, лорд Даниэль, подскажите по родству, кто же тогда учил вас? — нанес удар Иран, все так же не отрывая взгляда от пола. — А вот об ЭТОМ догадайся сам, — вывернулся я. Загадочно и неопределенно, да.       Прям так и раскрыл вам все карты с первой секунды, мальчики — зайчики! — И — последнее, капитан фон Вендердорф! Прошу Вас определиться прямо сейчас, до того, как Александр фон Кири откроет вот эту дверь. Кто его защищает с данного момента? Вы? Или предпочтете сбежать? Тогда это буду я!        И вышел, резко развернувшись на месте. Оставил двух идиотов без права голоса. Да! Не похвалит меня Таирэ, но… Со вчерашнего дня мне стало глубоко… фиолетово на его мнение.