Из ряда - вон

       Да, Ири, мы способны причинять друг другу дикую взаимную боль одним лишь прикосновением — открывая сердце до самого дна, тесно переплетаясь всеми достоинствами и недостатками души. Переплавляясь друг во друга… И ты выгорел дотла, оставшись один. Я… Я же просто замёрз во льдах без твоего тепла, Иран… Как несправедлива жизнь.        Я выдохнул, крепко сжав зубы, поднялся и сел, а не остался лежать, как того посоветовал Лоран ди Морен. Вот ОН — удивительный человек, без преувеличения, склонный сражаться до самого конца, подобно воину света на поле брани в самом аду. И где только Дан его откопал? Надеюсь, что мужик хорошо впишется в нашу жизнь, заняв подобающее место при дворе, ещё на шаг потеснив всясеских лизоблюдов от трона.       Вот так, Алекс…        Трон, двор, политические интриги. И ты сам — далеко не тот парень, что устраивал бешеные гонки в ночном городе, не заботясь даже включать бортовые огни мотоцикла. Империя, блин! Хотя в политике много больше драйва, чем в дурных гонках под дождем, это да. И я вынужден признать правоту Таирэ — большая политика затягивает с головой!        А ты, Иран, что чувствуешь? И что именно привлекает тебя сейчас? Во мне, например? Тоже политика, вроде? Власть? Беззащитность? Как тогда, когда я полностью потерял контроль над собою, переживая потерю Ариана? Когда искал защиты и тепла в твоих объятиях…       Если отбросить чувства и судить по твоей карьере… Секретарь посла третьего уровня, да? Тайный представитель Сената? Так ты разорвал все связи с отцом! Так что вряд ли… Просто повезло? Интриги Вальдара? Большая игра Вальдара? Потесниться ли он ради нашей любви?        Меня согнуло от напряжения и я уткнулся носом в собственные руки, как часто поступал, будучи ещё ребенком. Или тыкался Максу в бок, ища защиты от холода и одиночества. Но никогда не позволял себе быть слабым в присутствии Ирана! Вижу теперь, что зря.        Стоит просить твоей защиты, Ири? И все у нас встанет на свои места простым и естественным путем. Император на троне и убитый холодом человек, жаждущий твоего тепла — за ним. Но как научить тебя держать удар, Иран эль’Тарви? Дабы ты ежечасно не оглядывался назад, ища моего одобрения?        Ужасно все закончилось у нас, да. Я потерял самое близкое существо — супруга, любовника и друга, наконец, пять лет назад. И далеко не уверен, что нынешний Валентин — это тот же самый Иран целиком.       Но… Как он смог, в ином времени — почувствовать мою душу через годы? Когда меня физически не было рядом! А я вернулся к тебе тогда, когда уже стало слишком поздно, Ири. Не течёт время на изнанке вечности, точно. Там первый император Наарин все так же ведёт за руку через тьму своего неверного супруга Айдара… Всегда! И всегда в небесах горит Королевская звезда, Иран. Так и мы с тобою остались в центре времён, пойманные хитрой технологией Лорана ди Морен. Мистика… Связь душ. Колдовство времени…        Твои чувства рвут мое сердце на части, Ири. Но почему я довел тебя до такого?! Чем? И есть ли у меня право пройти этот путь ещё раз?! Ведь вести войну во имя того, кого точно рядом нет, как Айдар, много легче, чем терпеть каждый день — рядом с собою!       И каждый день проживать с преданностью и любовью к душе такого человека. Сложного, занятого делами других, резкого и жестокого в своей справедливости. Ты уверен, Иран? Что сможешь опустить передо мною свой щит?        Хотя… Все это можно выяснить прямо сейчас…        Во, блин! А голова просто раскалывается. Встать не вышло и я опять провалился в чувства Ирана, раз за разом заставляющего подниматься растерзанное тело в поисках своего Эори. Ири! Что сейчас дадут тебе мои слезы? Но вот унять их я просто не могу, прости…        Двадцать минут давно миновали, а я все сидел скорчившись на этой проклятой кушетке, укрыв лицо в руках — с призрачной надеждой так закрыть своё сердце от всего мира. Стать целостным и недоступным. Но… Чувства не подчинились силе воли и я, наконец, позволил себе оплакать попранную любовь, расставание и смерть Ирана эль’Тарви. Моего солнечного Ири…       Потому что только так я смогу выйти навстречу Валентину фон Вендердорф, что ожидает меня за призрачной преградой всех дверей этого мира. А настоящая — лишь в моем сердце. И мне придется пройти чрез нее самому, оставляя Ири там — в глубине. Выйти из ловушки прошлого. *** — Да что за нахер вообще? Сука, Дан, игрушку себе нашел! Убью без размышлений или, ещё лучше, отправлю! Не зря же мы в доме отца — генерала Лайнэра, — глядя в стену, со злосттю прошипел Тай.       Хотя — нет! Убить не получится. Мне с ним не тягаться, признаю. Его ведь не в постель проектировали, а за Престол сражаться, да. Яростно и до последней капли крови. Он и живёт так — как в бою и каждый день.       Генерал Тайрон так сильно сцепил пальцы, что руки буквально посинели, лишенные притока крови, но ему было недосуг заняться проблеиами собственного тела.       Голова тоже раскалывалась на части, а душа металась меж двух огней сразу: Александр и Даниэль.        Но как обидно! Сначала Алекс, потом вот Иран — вообще зашибись. Довел меня за одну минуту просто! На голом месте. Да ещё утверждал, что это Аэль так играл с ним в универе. Я второй раз едва не кончил от этих слов.       А теперь вот — Даниэль. Гад! На какой-то миг я подумал, что нахожусь в объятиях Алекса и… Мир поплыл просто, да. Тело утратило волю к сопротивлению, распалось мягким пухом просто. На отдельные части, блин! Перед Даном! А он все не отрывая от меня губ… Жаркий, нежный, настойчивый. Прекрасный, как сон… Боги, это конец! Я — форменная блядь…        А потом! Этот чистокровный мерзавец, ханыга Даниэль заявил права на Алекса! Моего Александра! Нет, таки убью! Сволочь — не дам тебе, мое!        Что там вновь произошло? Между Ираном и Алексом? По этой их связи, да? Вот этот человек, способный свернуть шею Лайнэру одним движением руки, а тот — мастер боя, даже не успеет заметить движения, этот человек просто зависает в присутствии Аэля, как сломанная игрушка.       Что делать с ним вообще? Встанет и уйдет, испугавшись ответственности?! Как тогда — пять лет назад? Не готов, Валентин фон Вендердорф? Так никто и не рождается с этой готовностью! Даже Алекс и Даниэль! Вон сколько сил Ариан фон Таирэ вложил в обоих. И сколь долго готовил меня отец. Сбежишь сейчас — обратно Я тебя не пущу! Клянусь!        А он стоял в темном углу, куда загнал его Даниэль, безмолвный и неподвижный. Бледный, почти как истинный Горан, с этим своим золотым ёжиком волос. Совершенно непохожий на те снимки, что я тайком подсмотрел на компе у Аэля. Даже на того Ирана, что искал своего Эори в столице после лечения у Даниэля, капитан уже не был похож. Видел я его, да, но ни слова не сказал брату, просто не смог.       Синие с золотом глаза уставились в пустоту. Никогда боле они не обретут природной зелени. Иран, сволочь! О рабстве тут речи толкал! А сам? Ты сам, без принуждения, бросился в этот омут с головой. Клятва, блин! Хватит лгать самому себе, остановись… — А какая, к черту, разница?! — вдруг заговорил он. — Готов, не готов… Он все равно узнает! Так пусть срывается на меня! И меня рвет на куски, а не…        Иран нехорошо засмеялся, прикрыв глаза. Нестерпимая синева. Клеймо подчинения и любви. Да о чем мы все вообще спорим, сборище недобитков? У капитана же ломка после клятвы, истощение крови. Во, придурки, даром что супер медики и лорды Горан. Ему бы поспать суток трое, глюкозы в венку и опять — в сон. А он тут на боевом посту окалачивается — после секса третьим номером у Алекса и Даниэля. Зашибись, день, хуже чем в окопах со вшами на Рамерии, где я прорывал оборону повстанцев, командуя пехотным батальоном в семнадцать лет. — Не Даниэля, — закончил фразу Иран. — Никуда я не уйду, лорд Тайрон. Просто — никуда от него не денусь, от этого кошмара, наркотика, с которого спрыгнуть невозможно. Имя ему — Александр фон Кири!        Ну, что сказать? Я был напрочь парализован таким вот откровением и вновь увидел именно Валентина фон Вендердорф в этом странном человеке, лорде фонтэ Риан, фонт’Таирэ. Придет время и все лишние знаки в его имени исчезнут. И Валентин фон Таирэ, лорд Горан, заявит о себе миру как преемник Ариана, созданный рукою Даниэля. Да, этот никуда больше не уйдет, сам вижу — на месте сдохнет, а шагу назад не слелает. Что же ещё добавил Ариан в тот дикий коктейль повторной модификации, спасая жизнь Ирана эль’Тарви? И сколь многое ещё предстоит открыть в себе ЭТОМУ человеку?        Одином словом — жесть.       Силы небесные! Зная Таирэ, мы только хлопали ресницами и не поняли абсолютно ничего, удивляясь невероятному стечению обстоятельств. Только вот не надо лишних оваций — Ариан Вальдар все рассчитал заранее, пробил тайминг до самой последней секунды! И вытащил Ирана эль’Тарви только тогда, когда спасти его уже было невозможно. Блядь! И все для того, чтобы подбить Даниэля на повторную модификацию умирающего организма, боги. Я в ужасе уставился на…       Это вообще — кто? — И я думаю о том же, лорд Тайрон. Стоит ли подносить Александру столь исключительный сюрприз? А уйти не могу! Смешно, да? — тут же отозвался капитан Вендердорф. — Я вслух думал, капитан? Не замечал ранее за собою, знаете ли. — Совсем нет, милорд, — сказал он, — но ход ваших мыслей совершенно очевиден. Да и догадались вы почти сразу, даже часа не прошло. А Даниэль так старался, переключая приоритеты — с аналитики на чувства, играл, точно заправский комедиант. Но не в вашем случае, генерал. Ибо вы — Консорт и у ВАС единственный приоритет в жизни  — Александр, так что Вальдар со своими играми в пролёте, как ни прискорбно все на данный момент звучит. — Но, Дан утверждает, что довел процент расхождения до 37, с Алексом, в смысле, и я теперь свободен от гнета модификации. — От веления крови? Да! — согласился он. — А от веления долга и любви? От вашего собственного выбора, Тайрон? Кто способен освободить вас от всего этого?!        Я тупо промолчал, осмысливая слова братова «ноарэ». Осторожно уложил их в своём сердце и затих, нежно поглаживая пальцами грудь. Вот он каков — этот полностью целостный человек, уже свободный от всякого рода ограничений разделенной личности. И даже я пасую перед ним! — Вот и я — зависим ровно на столько же. Выбрал, выбираю и всегда буду выбирать именно ЕГО. Эори, Александра, Аэля… Подчинение силе любви. И ещё потому, что ОН любит меня. Любым…        Растерявшись, я не успел Валентина остановить. Капитан, вскинулся, резко поднес руку к лицу и с силой провел ногтями по щеке. Выступила кровь. Но мне показалось, что это кровавые слезы его души покатились из глаз, выйдя на поверхность. Наконец. Вот так мы оба и застыли в молчании, ожидая, когда же Александр откроет двери со своей стороны.