Из ряда - вон

       Даниэль занялся флешкой, а я, закрыв глаза, вновь подумал о единении душ, что установилась меж мною и Алексом менее часа назад. Эри…       Губы моментально пересохли, в районе сердца плавилось сладкое тепло, не давая дышать полной грудью. Спрятав лицо в ладонях, я резко втянул воздух и закашлялся. Дан окинул мою физиономию вопросительным взглядом — все ли в норме? Не стоит твоего внимания, Дан, это мелочь.       И он вернул взгляд на экран монитора. До начала дуэли оставалось сорок минут. Мне уже было пора, если честно. Ведь я — серьезный человек и опаздывать на дуэль… Дурной тон, господа! В стиле нуворишей.       Но это чувство близости… Мы с Александром вышли под каким-то предлогом, оставив Тая и Даниэля возиться с кофе, и он резко прижал меня к стене сразу за дверью. Провел за ухом, погладил переносицу, пальцы скользнули по волосам… Хотя, какие там… Боги! — Веснушки пропали, Ири, — обдал меня жарким дыханием Алекс, задевая ухо губами, — хотя и так совсем бледными были. Как жаль.        Собственные руки показались мне деревянными, но я смог расстегнуть ворот мундира, не вырвав пуговиц с мясом. И, в каким-то полусне, продолжал медленно выколупывать их из петель по одной.       Едва прикасаясь, Алекс огладил мою шею —только подушечками пальцев, а затем — ужасающе медленно, словно изводя пыткой, передвинул руку на ключицу, скрытую шелком рубашки. Ну да, не хватало мне ещё и армейского белья в придачу к идиотскому мундиру. Не дождетесь, придурки! Вот рубашку я рванул, не думая. Переодену ещё, успеется…       И полностью замер, вне времени и пространства, просто ощутив горячий след на своей коже. Его пальцы задели сосок, скользнули ниже, пересчитывая ребра, и закончили свой путь у пупка. Он хмыкнул, а я был готов на все. Да плевать! Прямо вот здесь и сейчас! Понятно, что у меня встал, но Алекс предпочел этого не замечать. — Что ты вообще ешь, детка? — засмеялся он, возвращаясь к рёбрам. — Скелетина! — Не смотри, а? — нашел я силы заговорить. — Понимаю, что не в лучшей форме, Алекс, я… — Ну, не стану смотреть, и что? Я все чувствую, Ири, — продолжал шептать мне в ухо Александр, явственно улыбаясь. Вот по тону этого шёпота слышно.        Он придвинулся ближе, рука переместилась на спину, а я прислонился пахом к его бедру. И совершенно четко понял, что именно сейчас произойдет — мундир тоже придется сменить! А он провокационно двинул ногою, прижимая мне член, да ещё и слегка потерся.       Жар прикосновения пробежал по лопаткам. Его рука на моей коже! Боги… Таю и теряю ощущение времени! Сколько лет, Эри… И я упивался нашим хмельным поцелуем, вжимаясь в Алекса не только телом, а всей сущностью души! Только не просить пощады, не сорваться в пропасть, теряя остатки достоинства! Люблю тебя, Эри! Каким бы я ни был — люблю…       Он отстранился, облизывая губы, согнул ногу и слегка надавил коленом. Все остальное я доделал сам, бесстыдно извиваясь под его пристальным взглядом. В самом конце горячая ладонь скользнула по моей груди вниз и не остановилась у преграды ремня форменных брюк, а зарылась под пояс, насколько это возможно. Уже взмокшие волосы встали дыбом и я потерял сознание, кончая. Все же тот ментальный опыт с Алексом и Даниэлем не прошел для меня даром — напряжение ощутимо ударило по нервам.       Боги, да я ещё и заорал во весь голос, в придачу! — Куда собрался, мелочь? — где-то совсем далеко, в другом мире, раздался голос Даниэля. — Отстань, Дан! Там… — Что ТАМ, тебя абсолютно не касается, Тайрон! Или тоже записывать вздумал? — Но… Чтоб вы все сдохли! — охнул Тай, судя по звукам, удерживаемый Даном совершенно насильно. Затем у них тоже воцарилось молчание.        Раскрасневшийся Александр тяжело дышал, прикрыв глаза рукою. Я захватил в плен вторую и облизал его пальцы до самого основания — по очереди. Ласкал языком подушечки, оставлял влажные дорожки до самой кисти, возвращаясь и вновь начиная сначала. Он тихо застонал и я принял этот звук за разрешение продолжать. — Слушай сюда! — вновь завелся Даниэль. — Сожри свою конфету и хоть так заткнись, идиот малолетний!        Мы с Алексом синхронно прыснули, но не сдвинулись с места ни на шаг. Он вообще был в одной рубашке, оставив сюртук в гостиной, где мы пили кофе. И я с этой рубашкой церемониться не стал. Разорвал нахрен и приник губами к левому соску! Именно Я точно знаю, что и как нужно делать с этим белоснежным телом, как заставить потерять контроль, отпуская бешенство ощущений. Как молить о чувственном наслаждении!       Никто, слышишь Эори, никто не знает тебя столь же глубоко… Потому, что ты никогда не открывался никому иному так — до самого дна души! Оба соска напряглись до синевы и я вернулся к его губам, жадно посасывая нижнюю. Александра ощутимо качнуло, руки впились в мои плечи, а язык ворвался в рот, не дав и помыслить о сопротивлении затуманенному желанием близости разуму. А кто тут вообще против был, а? Оторваться друг от друга было решительно невозможно и мы оба практически задохнулись в этом диком, голодном поцелуе. Алекс держал себя в форме и я, опустившись на колени, припал к его животу, ласково обводя губами все выступы рельефа, ощутимо покусывая, выжимая стоны из его горла снова и снова. Ритуал, столь знакомый нашим телам со времён универа.       Ну же — подпусти меня, молю! Да, ты совсем недавно был с Даниэлем и не столь напряжён, как я. Но… Только со мною твоё тело вспомнит о любви, Эри… Можешь кричать, я заставлю! До сорванных связок заставлю тебя! А он дёрнулся, пытаясь отстраниться, и я задействовал связь, утопив его душу в волнах желания, провоцируя забыться в наслаждении, не контролировать, а отдавать себя со всей страстью души. И вливал в его истерзанное сердце по капле одно и тоже — раз за разом, прикосновение за прикосновением, с каждой глубокой лаской, отходя назад и врываясь все глубже в пространство его внутреннего я — только чувство единения, принадлежности, полного и окончательного откровения — я твой навсегда, только для тебя, с тобой и в тебе!       Не уходи! И он сдался в плен, позволяя мне вбирать его напряжённый член до самых гланд, не думая и не сопротивляясь, оставив прошлое позади! Волосы не были выбриты полностью, как когда-то, и я с диким удовольствием зарывался в них носом. А потом он резко притянул мою голову руками, надавил на затылок и не выпустил до конца! Александр не кричал, нет.       Он прокусил себе губы и кровь потекла по подбородку, капая на грудь. Поднявшись, я слизал эти капли тоже, оставляя алые следы. Алекс резко открыл глаза, рассматривая меня, словно увидел только что. Я отступил на шаг, поправляя одежду и сказал: — Вы первый у меня, Александр фон Кири! Вообще и во всем.        И я не дам тебе больше вспоминать о моих грехах, Эори! То было за гранью смерти и не повториться вновь! — Дан, отойди от двери! Я серьезно говорю! — НИ — ЗА — ЧТО! Хоть убей! — У меня оружие есть вообще, Даниэль! — Нахрен оно тебе далось, если нет мозгов? Иди и выбрось! — И что они так долго, а? — громким шепотом зачастил Тайрон. — Так нельзя, вообще нельзя, слышишь? — Боги! Да ты ещё и моралист?! — рассмеялся Даниэль. — Кроватка тебе нужна и брачные узы? Так пойдем прямо сейчас — я не против! — Это ещё куда? — змеем зашипел Тай. — Прямо в постель, что ли? — В мэрию, придурок! А только потом — в постель! — продолжал хохмить Дан, отвлекся Тая от нас. — Раз ты такой высоконравственный тип! А то я на плитках у бассейна всю спину себе свез! Теперь — только на мягком, без дураков! — Можно подумать, Даниэль, что ТЫ мне дашь! — язвительно процедил Тайрон. — Да никаких проблем, милый! Я не комплексную по поводу секс — позиций — от слова «вообще»! Но только в браке, учти!        Воцарилась тишина. Алекс молча приводил себя в порядок, продолжая рассматривать меня в упор. А что мне терять? Только он и остался…        Ты — моя душа, Эри! Моя жизнь… Кровь, кожа, дыхание и живая вода! Мое сердце, мой свет… Думай, что хочешь… Я — весь перед тобою! Только ты и вне тебя, без тебя — ничего не существует!        Отвести бы мне глаза, покуда он попытался застегнуть на себе остатки рубашки. Вот совершенно зря! Пуговицы выдраны с мясом, Эри. И я — точно так же, как и они. Выброшен из ткани реальности на милость твоего сердца. И ничуть мне не жаль, потому что на одну секунду, на единый миг перед глазами вечности я принадлежал тебе!        И, слава всем богам, что ныне есть возможность не произносить вслух столь дерзкие слова — язык бы не повернулся, а он все равно знал. Все знал обо мне сейчас и сам не закрывался от меня боле. Но вот я… Я не рискнул бросаться в омут его души с головой. — Дурак ты, Иран эль’Тарви, — с тонкой усмешкой протянул Александр, оставив тщетные попытки вернуть одежде приличный вид. — Годы идут, меняются обстоятельства, а ты — все тот же идиот! Мило…        Алекс обнял меня и остался так стоять, укачивая в объятиях. Его нежность и любовь горели столь ярко, что я не мог ни заметить их даже на самой поверхности нашей связи, не погружаясь до конца. Но боль, гнев, разочарование все ещё плавились в самой глубине, не желая покидать его сердца.       Он был настороже, словно огромный хищный зверь на охоте, всегда ожидающий нападения со спины. Всей своей жизнью забывший о доверии. Я сам стал таким же и поэтому понимал весь спектр чувств Александра фон Кири — целиком. И не мог осуждать его. — Ты боишься меня, Иран! — просто сказал Алекс, разжимая руки. — Боишься упасть в бездну и не найти там дна! — Нет, не боюсь, не думай так обо мне… Ибо я уже там! И прошел бездну насквозь в поисках своего сердца… Чего мне ещё бояться? Только того, что могу потерять тебя вновь, Эори! — Того, что потерял там себя самого, Иран. Именно этого и ничего боле, — просто ответил он. *** — Вот сука! — вскинулся Даниэль, треснув кулаком по столешнице. Дрянная вещица раскололась надвое под ударом руки, усиленной экзоскелетом. Я оторвался от размышлений на тему бездны наших с Алексом душ. Ну и что! У нас с ним — одна бездна, идите прочь все боги и демоны этого мира! Моралисты, активисты и всяческая шваль в придачу! — Дан, прости, но мне пора. Оружие проверить, сосредоточиться, зал осмотреть в конце концов. — Так, один не ходи, брат. Мои ЛИЧНЫЕ люди — из медцентра, уже за дверью. Возьмёшь двоих, понял?        Этих — да, ничем не соблазнишь и не подкупишь, согласен. Людей, потерявших в жизни абсолютно все и оставшихся на плаву только ради Даниэля. Его проверенная в боях гвардия «зомби». Те, кому позволено убивать — из личной мести и ненависти ко всему миру. Кого? Неважно!       Цель укажет их господин и бог, лорд Даниэль. И всегда, ВСЕГДА будет прав. А я — брат господина. Загрызут противника, не размышляя. — Ещё одно, Дан… Как-то неудобно просить, но можно мне тот княжеский титул первого уровня, что к тебе со стороны двоюродного деда перешёл? Для солидности? — Что? А титул! Возьми два! — засмеялся он, стаскивая с правой руки двойной княжеский браслет. — Вот, держи! Пока дойдешь, да встанешь в позицию, я по базе пробью на тебя. Давай, соберись, братец! Сегодня твой день, совершенно точно!        И только во время движения, поправляя на запястье Данов браслет, я постиг смысл финальной фразы Александра фон Кири. За все это время я ни разу… НИ РАЗУ, блин, не держал удар. Его удар!       Сколько же раз он вызывал меня на бой?! А я демонстративно закрывал глаза и отступал назад, делая вид, что не понял абсолютно ничего! А вот Лайнэр поднял мою перчатку с первого раза…        Силы небесные! Да я — жалкий профан в языке любви, что в ходу меж лордами Горан! Выходит, что совершенно не в состоянии постичь ни единого жеста Алекса, Дана, Вальдара… И даже мелкого Тайрона, хоть он мне и шеф?       Завал…