Из ряда - вон

И в конце концов война — это кровавый разгул, политика — разгул сталкивающихся интересов. Оноре де Бальзак *** — А он в курсе, знаешь ли, — протянул Даниэль, отвечая на мой вопрос, — Алекс, в смысле. — Как? Ты рассказал ему? Зачем?! — изумился я. — Более того — показал все, что мог, — спокойно ответил Дан, глядя мне прямо в глаза.        Я просто задохнулся от ужаса, услышав откровения Дана. Не понимаю совершенно, что и зачем творит Даниэль фон Кири, второй лорд Горан, из каких, собственно, мотивов. Но позволить Алексу видеть меня ТАКИМ… Вот почему… Из жалости?! Александр подпустил меня из жалости сегодня? Нет! Я прислонился к стене и закрыл глаза, ноги тряслись. Пустые надежды, а не жизнь… Возомнил о себе боги весть что, идиот! — Придурок, — констатировал Дан, — опять за своё. Да определись уже, чего тебе от жизни надо! — Я слишком слаб для него, да? И Алексу просто жаль… — Ты доказал свои чувства всей жизнью, Иран! И на пороге смерти волновался единственно о нем! — резко ответил Даниэль, встряхивая меня за плечи. — Вот что увидел Александр в итоге. Давай, соберись и докажи самому себе то, на что способен ради любви. И больше никогда не сдавайся, не смей, ради Александра, ради себя, понял?! — Кто я такой, Дан? — А вот это, братец, решай сам. Я в деле самоопределения не помощник, — со вздохом выдал он, — но все меж вами случится именно сейчас — во время дуэли. И от тебя зависит, что именно и как увидит Александр. Того Ирана эль’Тарви или Валентина фон Вендердорф, каким ты хочешь быть. Ключевой момент, знаешь ли, твоя дорога в небеса.        Я так и стоял у стены, а он не разжал рук, поддерживая меня за плечи. И мы оба разделяли знание о том, что в любой момент, в одну секунду может начаться кровопролитие в масштабах Империи! Что удерживало Сенат от нанесения удара в спину Александру фон Кири, человеку, обдуманно, со всей ответственностью занявшему самую уязвимую позицию на вершине, изображая мишень, покуда Вальдар, Майлейн, Лайнэр и сотни других пытались нащупать границы заговора, склоняя чашу весов в сторону правопорядка.       Мы все играем в политические игры, господа, и ставка в этой партии — жизни миллионов и миллионов существ, а не только людей Первого круга. Империя сотен уровней и миров, древний символ и современный идеал! И я, получается, необходим на своём месте, здесь и сейчас, ничуть не менее, чем Александр фон Кири — на своём. — Решай, Иран! — подал голос Даниэль. — С нами ты или предпочтешь уйти? — Я предпочту удавить суку Михаэля своими руками, Дан! — Тогда нам точно по пути, капитан, собрался, отлип от стены и пошел, — тут же съязвил он. А затем добавил, кардинально изменяя тон: — Ты нужен ему — как никогда ранее, пойми, потому, что ты — единственный щит, способный прикрыть его душу от зла. Алекс вообще сильнее — меня, Тайрона, Ариана и Лайнера, черта лысого и всех возможных богов. Но вот здесь, — Дан приложил ладонь к моей груди, — он столь же уязвим, как и любой из нас. Ты живёшь в его сердце очень давно, брат. Постарайся не разбить это сердце вновь.        Мы все ещё стояли, фактически прижавшись друг к другу, пока до меня не дошла вопиющая неправильность ситуации. — Дан? Где твоё сопровождение? — прошептал я, рывком меняя позицию. Теперь Даниэль оказался за моею спиной. — Вроде за нами шли? — он попытался осмотреть переход в обе стороны. — Это ведь дом Империи, так что… — Они отстали на третьей площадке, Дан! А мы задержались с этим разговором. Тормознули и вышли из графика. Вперёд нельзя никак!        Он расстегнул сюртук, вынул оружие из внутреннего кармана и нехорошо усмехнулся. Я взялся за телефон, но он предсказуемо был вне сети! В центре столицы! Та же хрень, что и с Алексом в самом начале, когда на него напали в коридорах, а меня взял под арест Максимилиан. — Лорд Даниэль, капитан фон Вендердорф! Какая удивительная встреча! — спокойный ироничный тон, прямой взгляд, руки непринужденно сложены на груди, легок на помине, урод.        Максимилиан фон Дарнай вышел из двери напротив и остановился, рассматривая нас в упор. Майлейн был совершенно прав, признаю, и этот человек отнюдь не скитался по всей Империи, заметая следы, а находился в столице — прямо у нас под боком, рядом со своим отцом, руку на пульсе держал, используя старые связи. Дан резко шагнул вперед, поднимая пистолет. Макс нехорошо усмехнулся. — Даниэль! Ты стреляешь и минимум половина этого здания взлетает на воздух, учти! — Мне насрать на это, Максимилиан! — ответил Дан в том же любезном тоне. — ТЕБЕ — охотно верю, Дан. Но давай сразу к делу. — У НАС — дела, Макс? Ничего не перепутал? — Я, видишь ли, не играю за Сенат. Почему? Это не твоё дело, Дан, просто факт, — ответил полковник, положив нечто на пол рядом с собою. — А ключ к информации получишь на телефон, если я останусь жив. Флешка тебе, выгода — пополам, идёт? — Информация? Что Я могу не знать о текущей ситуации, сука? — взорвался Даниэль. — Например, текст сто шестой поправки к закону о Наследовании? — предположил подлый урод. — Которую собираются внести на рассмотрение уже завтра — вне регламента и сходу принять?        Я открыл рот и молча закрыл, а Дан ошеломленно промолчал. — Меня она тоже не устраивает, вот так, родственники. И я не борец за демократию, прошу покорнейше меня простить! — сообщил нам Максимилиан, придав ногою ускорение флеш накопителю. В нашу сторону, естественно. — Ну, стоит информация моей жизни? Пусть и в данном промежутке времени, а не навсегда? — уточнил он. — Но законы о наследовании — вне компетенции Сената! — гаркнул на него Дан. — Точно так, лорд Наследник Престола, вне. Кроме поправок к этим самым законам номера сорок восемь, сто и сто шесть, — тихо ответил Максимилиан Даниэлю, — выдвижение кандидатуры Наследника Престола в Сенат на голосование меня никак не устраивает и Александра фон Кири тоже, если честно сказать. Триста сенаторов, господа! И двести семьдесят задниц готовы ЭТО поддержать, учтите. Но СЕГОДНЯ, до конца дневной сессии, Император может заблокировать действие этих поправок на год. В силу того же закона. Так что у НАС ещё более четырех часов в запасе есть.        Я трясся от злости и видел, что стоит Даниэлю сдерживать себя в противостоянии Максимилиану фон Дарнай. Ярость и боль одновременно искажали черты его исключительно бледного лица. Дан не скрывался перед Максимилианом, ни капли, а совершенно искренне ненавидел и яростно желал убивать. — Мы не успеем подать представление, Макс! Даже подготовить и то времени нет. Соображать надо! — зашипел Дан, таки справившись с собою. — Я соображаю быстро, дорогой родственник. И все отдаю тебе — уже готовое, с обоснованиями и ссылками на законодательную базу почти тысячелетней давности. Только распечатать и вперёд! Двести тридцать пять листов документации! — лицо Максимилиана перекосило от ехидства и явного торжества. Он красовался и смотрел на нас свысока, празднуя полную победу. Так близко стоял и был недосягаем ни для Дана, ни для меня. — Уходи, покуда я ещё держу себя в руках, — выдавил Даниэль, подбирая флешку. — Прекрасно выглядите, капитан! — улыбнулся мне Макс. — Наслышан о дуэли, знаете ли. С удовольствием бы сделал ставки, но дела-с, пардон.        Я тоже взял себя в руки и посмотрел на него совершенно спокойно, с полным пониманием того, что присутствие лорда Аринас не вызывает во мне прежних чувств. Ни злобы, ни стыда за содеянное, ни даже ненависти, только холодное желание раздавить на месте словно клопа. И не из-за себя, нет. За ту боль, что он причинил Александру, за предательство, за покушение на чувства Тая. За то, как он сейчас издевается над Даниэлем. За неизвестного мне Владислава, заменившего некогда Максу отца. Но не сегодня. Позже, говно. Ещё успею, знаешь ли. — Дела, лорд Аринас? Неужели? А мне вот помнится, что вас лично никто на шоу не приглашал.        Он нахмурился, поняв, что его вид меня ничуть не задевает, да и смущением я не болен ни капли. Хмыкнул, склонив голову набок и сделал в мою сторону неприличный жест. — Да? Возможно, что Александра фон Кири стоит поставить в известность о наших общих приключениях в борделе, как думаете, Иран эль’Тарви? Тогда любая дуэль станет для вас категорически излишней, ибо шлюхи не вхожи в дуэльный зал Высокого семейства Горан. — Что вы, милорд, ситуация не стоит беспокойства, — ответил я самым светским тоном, — лорд Даниэль изволили постараться за вас! И донесли истину во всей ее красе до внимания Александра фон Кири. Так что — благодарствую за хлопоты, весьма польщен, но поздно, увы, мы едем в разных вагонах да и поезд не тот.        Он поднял брови, разыгрывая фальшивое изумление, покачал головой и тупо заржал напоследок. — Надо же, надо же! Как интересно, господа. Но не волнуйтесь, Иран, у меня все ещё есть козыри для личной встречи с ним. Посмотрим, что выйдет в итоге. А вы таки были изумительно хороши в постели, особенно — с членом во рту, что сил вспоминать нет, сразу встаёт.        Я продолжал смотреть на Максимилиана, демонстрируя ноль эмоций, и понимал, что он — точно не Горан, даже не в той малой степени, что Лайнэр и крошка Тайрон. И дело совсем не во внешности и цвете волос, нет, слишком примитивно все, тупо для этих вельможных хищников. В стиле Максимилиана отсутствовало изящество удара, а в нападении не хватало истиной грации. Кровь Даниэля дала мне какой-то внутренний барометр, чувствительный к малейшему отклонению от нормы, или меру, что можно было приложить к каждому из родни. Так вот, люди, ЭТОТ конкретный экземпляр не соответствовал! И никакие обвинения, озвученные подделкой, не вызывали отклика в моей душе. Ничуть и точка. — У вас, лорд Аринас, замечательный по всем параметрам член, не спорю. Но члена как-то слишком мало для того, чтобы оперировать чувствами Императора, не находите? — ответил на укол я. — Наложников во дворце — море, как с членами, так и без, он пресытился за последние пять лет. — Действительно, что любовь зла, капитан, кому ты ни давал, а он все бегает за тобой! — раздраженно усмехнулся полковник. — Но мы это дело исправим в процессе, так что не горюй.        Он развернулся, махнул нам рукою и скрылся за той же дверью, откуда вышел. А мы с Даном продолжали стоять на месте. Он тяжело дышал, оружие плясало во вспотевшей руке и я забрал у него пистолет, вытер салфеткой рукоять, спрятал за пояс мундира. Даниэль же закрыл глаза и опёрся о стену, совершенно обессиленный разговором. Телефон подал сигнал подключения к сети, а Данов пискнул, принимая сообщение. Пришел пароль на флешку, гнида полковник нас не обманул. — Будь добр, набери мне Таирэ, а? А то руки дрожат, — попросил Дан тихим голосом. Я повиновался без слов. — Где вы, черт возьми? — заорал в трубку Ариан, не слушая моих вопросов. — Ваши люди без сознания валяются на первом этаже, двое, похоже, мертвы. — У тебя есть офис в доме Империи? — спросил Даниэль, не утруждая себя объяснениями. — Тогда через пять минут ты должен нас встретить. И всех доступных юристов немедленно собери за двадцать минут! У нас три часа, Ариан. И я хочу понять, что в действительности происходит в Сенате!        Пока Даниэль отрывался на Таирэ, я неожиданно понял совершенно все, но не про Сенат, а почему Дан прибыл в столицу на сутки раньше, чем планировалось, почему рассказал Алексу о том, что имело место между Максом и мною, почему оказался с Александром в одной постели, хотя не планировал заранее подобный финт. И зачем активировал повторную модификацию плюс мою память столь экстренным образом, хотя нужно было подождать ещё года два, чтобы окончательно зажило.       Он, сволочь, знал о разногласиях между Максом и Михаэлем! И понимал, что Максимилиан попытается вернуть себе положение рядом Александром фон Кири в ближайшие часы, грубо говоря, а может и минуты. Станет ему полезным, к примеру, влияя на планы заговорщиков. И, фактически, переиграл Максимилиана на доли секунды, используя меня как таран. Вот где УРОВЕНЬ, склоняю голову, брат.        Закон о наследовании, значит, а мы, кретины, ждали иного! Единственно возможным решением признавалось то, что Сенат призовет армию к вооруженному перевороту. Насколько же все проще оказалось, в итоге. Убрать Алекса и провести Наследника через публичное голосование, изъять вопросы наследования из юрисдикции Семейства и отменить приоритет Карты крови! Прямой путь для Михаэля к Престолу! Но не для Макса, нет. Ибо его никто не пропустит, человека, на руках у которого кровь восьми сенаторов, доказанное убийство более чем пятисот военных чинов и наркота в Легионе. Вот как спокойно сдал сына Михаэль, если, конечно, Макс ему родной сын… Впрочем, меня ничего не удивляет, такая грязь, сплошное гнилье.        Я вызвал подкрепление с первого этажа и, дожидаясь службу безопасности, постиг самую простую истину на свете. Совершенно ничьё мнение не заботит более меня. Только чувства Александра фон Кири! А всех остальных я просто не принимаю во внимание, господа.