Из ряда - вон

Око за око, зуб за зуб. Левит, 24, 20 Справедливость всегда приправлена щепоткой мести. Жорж Вольфром *** — Ариан! Я просто физически не могу оставить все, как есть, пойми! Отсутствие воздаяния развращает умы. Тем более — у знати.        Люди, извозившие в грязи мое достоинство и сердце Ирана! Открыто бросившие вызов всем традициям и законам Высокого семейства, приоритетам Карты крови! Не было среди них младенцев, не ведающих о последствиях столь кардинального выбора жизненной позиции. Выбора, совершенного не только для себя, но и для всех членов собственных семей.        Не даром ведь семью фон Сайна — предателя, извели под корень, не пощадив и детей! Демонстрация силы закона, господа! Установленного первыми лордами Горан тысячелетия назад. Род предателя, изменника, клятвопреступника не может быть продолжен!        Именно поэтому Михаэль, спасая жизнь Максимилиана, отказался от титула и принадлежности к Семейству! Иначе их обоих ждала бы смерть. Вот так, лорд Канцлер фон Таирэ.        Время сильно нас поджимает, я начинаю нервничать, но и Даниэля не видно — объясняется где-то с мелким и подгонять их я не позволю никому, точно говорю. И Ариан ещё решил дать мне очередное напутствие. Как ни крути, а он — самый близкий человек, после покойного отца.       Кстати! С матерью пообщаться я так времени и не нашел — побоялся сорваться и наговорить лишнего. А выслушивать все эти причитания о нелегкой женской судьбе сил у меня просто нет! Михаэль уморил её своими интригами, не иначе.        Если вдруг случился у нее ещё один ребенок — от Михаэля, голову оторву! И не остановит меня даже рука Вальдара. От убийцы отца, блин?! Не прощу! Уж не за этим ли она пыталась прорваться ко мне и Тайрону после дуэли? Чтобы порадовать братцем или сестрой? Я с подозрением глянул на Ариана. О леди Айрэл поговорить хочет, что ли?        Ариан фон Таирэ, лорд Канцлер, стоял, опираясь рукою о стену. Бледный, со сжатыми в нитку губами, неприступный и от всего мира закрытый человек. И мне казалось, что глаза его отливают серебром, ловя отблески электрического света, затопившего подземелье. — Знаешь, Алекс, а ведь я и не прошу ни о чем подобном, — тихо ответил он, опуская глаза.        Сказать, что я удивлен? Нет! Потрясен до глубины души! Это просто иной человек вовсе, а не знакомый мне до мелочей Вальдар. Отпустивший чувства почти тридцатилетней давности? Как странно повлияла на тебя помолвка! — Тогда — что? В смысле — чего именно ты ждёшь от меня?        Он хищно усмехнулся, ещё плотнее сжал губы, хотя куда уж там! Две синюшные полоски, да и только, ярко выделялись на фоне бледной кожи. — Оставь Михаэля именно мне, Алекс! Только и всего! И он свернёт туда, куда укажу ему Я, гарантирую. Подобно крысе в лабиринте, которая считает себя вольной в выборе пути.        Вот как! Михаэль все же… Тот, кто сумел обвести и вас вокруг пальца! Вас, Таирэ! Гениальнейшего интригана эпохи! — Выпущу его из Сената и он испоганит город! — возмутился я.        Ариан скривил рот в подобие улыбки. — Городу все равно конец, Алекс. Ибо, как раз из города, мятежников выпускать нельзя. Дай ему иллюзию побега, иначе Михаэль испоганит твою жизнь, заново! А я… — он запнулся на середине фразы и помолчал, прикусив щеку. — Этого я допустить не могу. Даже не проси. — Загоняешь зверя, Ариан? — уточнил я на всякий случай. — Хм… Уже загнал, милорд! А как иначе-то.        Хорошо. Сохранностью города займутся банды, пока мы будем подавлять мятеж. А кто займётся сохранностью наших душ, а? И какими мы станем ПОСЛЕ, если, дай боги, выживем все? — Какой откровенный и недобрый взгляд у Вас, профессор Вальдар! — подколол его я. — Как бы дров не наломали в порыве эмоций!        Он выпрямился, отнял руку от стены и неожиданно обнял меня. Да так стиснул, что стало нечем дышать! — Подарите мне поцелуй, Александр фон Кири! Перед тем, как прольётся на улицах кровь и руки наши окажутся по локоть в ней! Один раз и я смогу отпустить прошлое с миром, обещаю Вам!        Хочешь проститься с Владом, так? И позволить ему забрать Раймунда на ту сторону вечности? Я понимаю, Ариан. Сам я давно отпустил отца, ибо тем, кого любишь, лучше дарить свободу.        Мы потянулись друг ко другу одновременно и поцелуй вышел долгим. Таирэ переводил дыхание, отстранялся и вновь возвращался ко мне, все пытаясь и пытаясь рассказать — о боли и разочаровании, погибшей любви и вновь вспыхнувшей надежде, заполняя чувствами пропасть, что пролегла меж миром и его душой много лет тому назад. Без слов, только нежность с примесью горечи и крови — из прокушенных насквозь губ. Ариан фон Таирэ расставался с тем собою, который ушел во след за Владом и Раймундом в небеса.        А я, придурок, уже пообещал Михаэля ему! Пусть только внутренне, про себя, но ведь это не меняет сути дела! Жаль. Иначе разорвал бы ему горло, словно дикий зверь — едва увидев в Сенате. Пререстраховался, блядь, Вальдар! Закрыл меня от беды.        Ариан отпустил мои губы, глубоко вздохнул, прикрыл глаза, делая шаг назад. — Вот и позволил им уйти… — прошептал он. — К звездам…        Мы ещё помолчал пару минут, переплетя пальцы, наслаждаясь вернувшимся теплом. — Если бы ты знал, Аэль, что мне стоило отказать тебе, черти меня раздери! — вдруг признался он. — Представить не мог такого, но ЭТО было больнее, чем расставание с НИМИ, клянусь! Мой последний шанс удержать любовь! Прошлую любовь… — Удержать прошлое, Ариан, да. И я готов был предоставить тебе этот шанс!        Какая у него, звёзды пресвятые — в свидетели, прекрасная улыбка. Лайнэр, определенно, сорвал редчайший приз! — Но прошлое осталось там — за кругом света, за озёрами тьмы… И я нашел в сердце силы не калечить тебя, Алекс. Открыть двери туда, где занимался рассвет… — И себя ты тоже отпустил именно тогда, Ариан фон Таирэ. Разрешил сердцу жить. Это правильно, поверь мне!        Поединок взглядов, молчаливый диалог сердец. Как мы похожи с тобою — где-то там, в глубине души, Канцлер фон Таирэ. И ещё Тайрон — точно такой же, как и мы! Трое во всем мире.        Но теперь у тебя есть Янус, а у Тая — Даниэль. И у меня… У меня, тоже, есть шанс на счастье! Так что… — Можем начинать, лорд Император? — уточнил Вальдар, снова улыбаясь, но уже одними глазами. И это страшное омертвение, нереальное серебро, покинуло его взор.        Я терзался, пытался взять себя в руки, но… Не вышло сдержаться и вопрос вылетел прежде, чем я успел захлопнуть рот. — Что ты почувствовал в тот миг, когда настала Тьма, Ариан? О чем сожалел? Куда хотел вернуться, дабы все изменить?        Он хмыкнул, почесал в затылке, нервно пригладил волосы. Покраснел. Во даёт, лорд Канцлер! Словно мальчишка, точно! — Я… Все эти годы я переживал об одном, Алекс. В ТО утро Влад ушел раньше, мы остались с Раймундом одни и я поцеловал на прощание только его. И не успел поцеловать Владислава — банально проспал! Вечером у меня был концерт, потом замотался, устал и свалился, как мертвый — спать в гостиной на диване. Даже до спальни не дополз! В результате я не дал Владу даже той малости, что была в моих силах, вот так… А ведь у него не было супруга или возлюбленного — только мы с Райме.        Он прервался, вытер набежавшую слезу и прижал к щеке мою руку, перебирая и поглаживая пальцы. — Чтобы не сойти с ума окончательно, — продолжил Ариан, успокоившись, — я сожалел только об этом утре, когда отпустил его одного… И запрещал себе думать о том, что произошло ПОСЛЕ… Вот об этом и вспомнил, принимая Тьму в своё сердце. Вокруг не осталось ни капли света, Аэль! Как невыносимо трудно, болезненно, я бы сказал, было искать его в своей душе. Вышел ли я победителем из поединка с Тьмой? Не уверен…        Повисла пауза. Я ждал. — А вот куда хотел вернуться — это уже другой вопрос, Александр фон Кири! — продолжил он. — И куда же? — не выдержал паузы я. — В тот день, когда отказал тебе, соглашаясь. Да, именно так, Алекс! Вернуться и крикнуть: «Да» — на весь мир! Страшное испытание, не скрываю…        Силы небесные! Но ему ведь удалось пройти весь ритуал помолвки до конца. Блииииин… Все в норме, значит! Остался с Лайнэром полностью добровольно! И потому, что так решил сам. — Не думай там, в Сенате, ни о чем лишнем, прошу. Вы с Даниэлем должны разделить сенаторов, лишить единодушия, настроив против Михаэля. Кто захочет уйти — пусть их! Мы с Лайнэром встретим беглецов в самом городе. И месть Михаэлю оставь, не марая своих рук. Просто заходите, делаете Заявление, покидаете Сенат! Все! Олаф вас страхует на выходе. — Я хочу вспороть ему брюхо, Ариан. Вот сразу, как увижу и на глазах у всех!        Он хмыкнул, прислонил два пальца к губам, задумчиво постучал. Губы немного опухли от поцелуя и весь жест вышел весьма провокационным. Себастьян вызовет меня или нет? Я ведь посягнул на честь его возлюбленного! Смех да и только… — Михаэль лишит себя жизни сам— собственными руками, — раскрыл мне свои планы Таирэ, не заметив замешательства, — а я буду на это смотреть. Он тоже одинок, так что придется ограничиться ему моей компанией, принимая смерть. Потом принесу тебе ухо — как сувенир на память. Ну и нож, которым зарежется эта мразь, так и быть.        Боги! У меня будет ухо на память! Засолить его или как?! Я рассмеялся, больше от нервов, чем предвкушая сувенир. — Хорошо, Ариан фон Таирэ, уговорили! Но есть одна поправка к Вашей оценке ситуации, пардон. — Что ещё? — возмутился он. — ТЫ не одинок, учти!        Лорд Таирэ явно был ошеломлен столь простой истиной. Обернулся в ту сторону, где, по идее, находились Лайнэр и Валентин, снова метнулся взглядом ко мне. Застыл на пару секунд и вдруг рассмеялся — открыто и задорно, словно ребенок. — Бить тебя надо было, Александр! Так поздно уже — и воспитывать, и уважение к старшим прививать! Ты… Ты! Которого я младенцем на руках носил, кормил, блин, из бутылки в антрактах своих концертов, помогая Владу справиться с паникой, ты сегодня спасаешь мою душу.        Он ударил меня кулаком в плечо, демонстрируя приязнь, а затем погладил по голове, как младшего. Именно так я сам часто поступаю с Тайроном, да. Вот дождался ласки от Ариана — в таком-то возрасте, люди! — Не стоит меня поддерживать, Александр! Честно! Я справлюсь со всем, обещаю. И ещё — со многим сверх этого «всего». И после смерти Михаэля, и когда начну жить с Лайнэром, как супруг, и даже тогда, когда придет ваш с Валентином черед кормить кого-то из бутылки, дай боги! Поделюсь опытом и успокою, как тогда успокаивал Влада. Все будет хорошо, если ВСЕ мы останемся в живых!        Часть МОЕЙ семьи, собственной! Тайрон, Валентин, Даниэль, Ариан и Себастьян! А теперь ещё и Дайнир с Лораном ди Морен прибавились. Секунда, две, три… Понимание накрыло с головой!       Гад ты, Вальдар! Я тебе о семье тут толкую, убеждаю, что одиночества нет! Сволочь! Напутствие, блядь! Это Я должен был осознать, что за моею спиной — целый полк близких людей! Притворился несчастным и снова поимел! Как я мог забыть, с КЕМ дело имею! Расчувствовался от помолвки, идиот…        Одно утешает меня сейчас, да. Тайрон промыл мозги Даниэлю ещё круче! Зуб даю!        К нам присоединился Лайнэр, положил руки Вальдару на плечи, обнимая сзади. Старшее поколение, заговорщики хреновы! — Как только вернусь, господа, издам указ! — назидательно потряс я пальцем перед носом Ариана. — О том, что все лорды первой сотни должны иметь по пятеро детей! Нечего столь ценный генофонд терять. Вам, Ариан — пять! И вам, Себастьян — пять! Всего десять в семье! А то талант педагогический не знаете, где применить.        Таирэ закрыл глаза и затряс головой, пытаясь погасить рвущийся наружу хохот. Лайнэр, наоборот, глаза выпучил в изумлении. — Помилуйте, милорд! Почему же пять? Четыре мне полагается, ведь лорд Тайрон… — Лорд Тайрон, — перебил я, — записан на лорда Владислава. Не отвертеться Вам, Янус, от десятка спиногрызов! — Кстати, Канцлер, о детях! Леди Айрэл не додумалась, случаем, завести третьего ребенка, в тихую? От Михаэля там, от Максимилиана, от Вас? — А как Вы поступите, милорд, если и додумалась? — уточнил он. — Я должен отчитаться о своих мотивах, Канцлер? Увольте! И отвечайте на вопрос!        Лайнэр теснее сжал объятия, Таирэ затянул паузу, ко мне подошёл Валентин и положил руку на талию. Я моментально повторил его жест и резко притянул к себе. — Не знаю, — наконец разродился Канцлер. Можете не верить, милорд, но сейчас сказать ничего Вам не могу. Нужно расследование.       Понятно все. Мама перестраховалась на крайний случай! — Значит так, господа. Буде это дети Михаэля либо Максимилиана, а они уже слишком обнаглели в своих претензиях, уничтожить. Со всеми другими — разберёмся.        Лайнэр отшатнулся и стал бледным, словно истинный лорд Горан. А ему идёт, знаете ли… Вальдар был готов к такому повороту событий и просто покачал головой. Валентин вообще не выразил заинтересованности в данном вопросе. — Я уже говорил и повторю ещё! В наследство своим детям, детям Ирана, Даниэля и Тайрона я предателей не оставлю! Даже потенциальных. Нам всем хватило опыта с Максимилианом, господа! Или нет?! — Прошу, Александр, успокойтесь! — остудил мой пыл Ариан. — Вас ждёт Сенат. А с остальным разберусь Я. Обещаю! — Но… Но как… — начал Лайнэр. — Помолчи, Янус! — жёстко отрезал Ариан. — Думаешь, что лорд Император — это мягонький зайчик, готовый прощать всех и каждого без оглядки? Раз любит одного человека почти двадцать лет, несмотря ни на что? Вспомни тогда, что Александр фон Кири сделал с Грэгором!        У Валентина сбилось дыхание и я прижал его к себе ещё ближе, дабы не дёргался. — И какова же судьба лорда Грэгора, господа? — решился спросить он. — А то я совершенно упустил из виду столь существенный вопрос.        Себастьян отпустил Вальдара, прочистил горло, но сам так ничего и не смог сказать. Что же, значит слово за мною, раз старшее поколение молчит. — Его, капитан фон Вендердорф, казнили за измену прайм-лорду Горан и заговор против Семьи. Поскольку это — внутреннее дело, то и приговор выносил кворум семейных арбитров, под моим председательством, естественно. — И каков был способ казни? — все не унимался капитан. Могу его понять, если честно. И сам не раскаиваюсь ни капли! — Видите ли, князь Райлериан, — все же включился в наш диалог Таирэ, — семейный кодекс — вещь старинная. Составлен был более шести тысяч лет тому и изменениям не подлежит, согласно специального указа лорда Императора Шерихэ. Вот и способы вершить казнь там установлены соответствующие времени написания. — Грэгора вашего посадили на кол! — просто закончил Лайнэр. Будничным таким тоном, словно о погоде на завтра сообщал. — А как же те, другие? — спокойно глядя Ариану в глаза, продолжил Валентин фон Вендердорф. — Чьи портреты я передал в службу безопасности? — Восемь человек нашли и отправили в урановые рудники, гнить заживо, — столь же отстранённым тоном пояснил я. — Правда, жуть? — Ещё какая! — согласился со мною Янус. Я, в порыве любви, Обнимать эту розу решился, Что пленила меня Лепестков мягким шелком И красок нежнейших игрой. Разум страсть мне затмила И я, не подумав, забылся. Ведь шипы есть у розы, Острее чем иглы, порой!        С чувством прочитал стихотворение Лайнэр, похлопал Валентина по плечу и увел за собою офигевшего Таирэ.