Из ряда - вон

Слёзы — дождь, смывающий земную пыль, что покрывает наши заскорузлые сердца. Чарльз Диккенс ***       Я подтолкнул доктора в авангард, взял Макса за шкирняк и молча двинулся вперёд, размышляя над рефлексами тела. Стоит ли Александру меня бояться?       Интересный вопрос, на который не знаю ответа, честно вам говорю.       Мы под землёй, свалка — наверху, вокруг — обшарпанный тонелль, полный вони от пожаров и нечистот. Тянет даже сквозь вентиляцию и так себе средний климат-контроль.       Груды мусора, какой символизм!       Словно жизнь Ирана эль’Тарви символически совершила круг и вернулась в момент Х, на ту помойку, где рыжая наглая крыса читала мне мораль, сидя на краю контейнера с отбросами.       Мол, сам отброс, разуй глаза! Он — принц Горан, а ты кто? Мелкий секретарь при тухлом дипломате от мира, о существовании коего не известно решительно никому.       И я снова внизу, роюсь среди дерьма, разгребая хитросплетения семейного древа «королей небесных», самих звёзд среди смертных, беловолосых демонов Горан.       Что изменилось, если смотреть на дело с высоты?! А хрен выкуси, если поймёшь.       Я, определённо, сильно люблю ЕГО, но почему? Это не ураган чувств, что сметает остатки здравого смысла на своём пути под чистую, нет. Но и не спокойная привязанность к паре, выстраданная многолетним супружеством, замешанном на взаимном уважении.       Почему нет? Да я ревную его к каждому столбу, не то, что к человеку! Так что никакого покоя и уверенности в себе не наблюдается ни капли, обидно до слез.       Может все потому, что мы оба — отражение звёзд в мире людей и чувства бьют в мозг прямиком из миров небесных, минуя сознание с логикой на пару? Спорный тезис, ведь Алекс-Эори раздражал меня до белого каления одним своим видом не далее, как шесть лет тому назад. А где же звезды небесные были, может взяли по случаю выходной?       Тоже не бьётся теория, полный провал.       А мне пофиг на карьеру, пофиг на титул, пофиг на Сенат, лишь бы Алекс рядом был и каждый день прикасался хоть к руке, хоть вообще как-нибудь. Развитие на семнадцать лет, избыток гормонов и все такое? Так я же не про секс…       ПапА сказал бы сразу, что сынок — конченый идиот. Только сам родитель закончился гораздо раньше, чем смог меня осчастливить столь выдающимся мнением и я все время издеваюсь над собственной тушкой за него. Прогульщик мой папА, а так петушился ради кресла в Сенате.       Печаль…       Макса приходится тащить практически на себе, фу, ну и конфуз вышел, противно на него смотреть. — Иран, ты — дебил! — ответил мне Александр фон Кири. — Кто еще у тебя есть, кроме меня?       Белый дракон снова открыл глаза в моем мозгу, расправил крылья и тихонько толкнул хвостом в самое сердце, обозначая нерушимую связь. Правильно, Алекс, я полностью твой, некуда бежать и не за что сражаться, кроме тупого сакрального «МЫ». — Как я сожалею, Иран, — встрял Максимилиан, прерывая диалог с Александром, — что не убил тебя сразу, одним ударом тогда, в самом начале, поддавшись на провокации ди Марша.       Он привалился к стене, высморкался в рукав и сплюнул мне под ноги розовую от крови слюну, выражая презрение.       Ой-ой, МЕНЯ презирает полковник фон Дарнай, растлитель, убийца и гад всех возможных мастей, предатель любой категории доверия! Я в ауте, вернусь и сразу-сходу на исповедь в Звездную часовню или к Боженьке Лорана ди Морен на прием запишусь, по глубокому личному знакомству, хоть и демон с бледной кожей, старина не откажет в духовной помощи, раз пожаловал на свадьбу в подземный Алексов храм. — Обещаю покаяться и помянуть тебя за упокой души, Максик, — бодрым тоном осчастливил я будущий трупак, — не переживай. — А я — нет, не каюсь, — продолжил он, подавляя кашель, — расчленю твое тело на куски, сожгу и буду пепел Александру презентовать в годовщину свадьбы лет сто, пока не закончится последняя крошка!       Еще большая печаль, душевное состояние Максимилиана вызвало у меня явную тревогу. Неужели палку перегнул и чуток сломал нашего «дико ужасающего злодея»? Прах на годовщину Алексовой свадьбы, надеюсь что в золотой шкатулке, прилично украшенной бриллиантами величиной с ноготь, в самом гламурном стиле Горан, как еще. Не в коробке же от дешевых сигарет? Хотя с него станется, у Максимилиана нуль благородных манер… — У вас дурная кровь, господин БЫВШИЙ полковник, — залепил я в ответ, — прах в годовщину свадьбы с безвременно почившим супругом, что за моветон! Алекс рад до безумия, что я издох, отмечает с друзьями смех и шутки, розовые шары. А тут вам — нате, мешочек с останками, вроде как в неверности упрек. Думать надо, лучше бы прислать зловещее СМС, типа: И тебе туда же, козел!       Доктор Тимару поперхнулся на вдохе, чихнул и зашелся лающим кашлем, пытаясь унять ржач. — Сволочь, — констатировал Макс, — тупая безмозглая кукла, хренов модификант.       Диалог усох на корню, Алекс, а я — никудышный дипломат…       Ты зря остался со мной, нужно найти кого получше — молодого талантливого парня с хорошей репутацией, который не будет срывать переговоры тысячелетия, издеваясь над убогим пожилым человеком с бланшем, побитым до полусмерти судьбой. — Как долго ОН останется на плаву, этот талантливый парень? — коварно осведомился лорд Император. — Минут пять? — предложил я. — Ладно, десять, пусть узнает сладость триумфа, я добрый, не сразу его убью. — Будешь мочить любого, кто положит на меня глаз? Крайне неприлично, дорогой, мы в обществе живём, не стоит народ резать направо и налево.       Александр явственно веселился, читая мне нотации, неестественно так, на пределе сил. Правильно, все на нем — Тайрон, Даниэль, Таирэ и я. И ни одного из нас он не может потерять…       Не выдержит сердце потерь. Я знаю, Алекс, прости. — Тайрон жив, учти, здоров, но повернул дикую комбинацию против ди Марша и Макса, натравив их друг на друга. Твой брат просто злобный гений, парню не откажешь в политическом чутье. — Ты о чем? — удивился Александр фон Кири. — Тай, отнюдь не мальчик-зайчик, вышел на Рональда, вашего третьего от леди Айрел, надоумил полковника выкрасть этого самого Рональда у папочки, а затем явился к Максимилиану сам, предварительно намекнув Михаэлю на визит. Тот взбесился, атаковал базу сыночка старшего и перебил всех его людей, но!       И на пике драматизма я выдержал паузу, самым мерзким образом играя на нервах супруга. — Но?! — сразу завелся он. — Но Рональд к папА не ушёл, переждав атаку вместе с Таем, сюрприз, правда? — А Тай его не увел за собой… — Не увел, Алекс, потому как ТЫ собирался крошку Рональда убить. А он хороший, пушистый и ничего общего не имеет со старшей родней, кроме крови. Так считает лорд Тайрон, учти. — Сын Михаэля с Айрэл прямо клад! — зло ответил Александр, словно кот царапнув мне голову изнутри когтистой лапой. Дракон, ясное дело, там плюс зубы да шипы, жизнь обещает множество милых сюрпризов, Иран. — Не знаю, — честно ответил я, — ещё не смотрел. У Тая на глазах убить не получится, да и без Рона он домой не придёт. — Я…       Он просто онемел от возмущения, впечатлённый предательством Тайрона. Был у малого в центре внимания всю жизнь и здрасьте! Малыш Тай завёл себе собачку.       Ай-ай, как нехорошо!       Не переживай, Александр, это же просто щенок, друг для игр, а не привязанность сердца и не любовь.       Моё тоже нервно дрогнуло в ответ и сжалось на пару секунд, убитое давней виной. Я ведь уничтожил любовь в тебе, Эори, саму возможность раскрывать сердце другому человеку…       И холодно наблюдал за тем, как из разбитого сердца уходит кровь. — Пыль уносит ветер, лорд фон Вендердорф, — заметил супруг, прочитав мои мысли, — ветер времени и того прошлого больше нет. Ни у тебя, ни у меня.       Это он в яблочко попал, в самый центр, в урагана глаз. Ничего из прошлого больше нет. Ни у кого вообще, а не только у нас двоих.       Зато живы оба, хотя в моём случае данный тезис может вызывать споры. — Мы у цели, господин капитан, — просто заметил Сэдрик Тимару, — но войти я не могу, один лишь лорд Максимилиан знает секретный код. И больше никто!       Круглая дверь, на манер люков подводной лодки, вся в ржавых пятнах и подтеках от дешёвой серой краски, уныло скалилась мне в лицо, словно тупорылая образина-судьба, забросившая сына прайм министра в самое гнездо грязных постельных клопов.       М-даааа… — Че делать, Макс, открывай, — предложил полковнику я, — нужно проверить целостность объекта, а после и переговоры начнем.       Очень неприятное место, прямо хочется уйти поскорее и не совать башку прямиком в крысиную нору. У меня и так с причёской проблемы, благо освещение тусклое и бардак на голове не бросается сразу в глаза. — Переговоры — ДО, Иран эль’Тарви, — упёрся он, — перед дверью все козыри у меня в рукаве, а у тебя лишь голая сила и нулевой интеллект.       Было понятно ослу, что он упрется всеми четырьмя, надеясь на то, что у Александра фон Кири нервы от банальной усталости сдадут и он помилует кузена за здорово живёшь, лишь бы добраться до Михаэлева беленького сынка.       Эх, поплакать бы нам от горя, Макс, ведь у Алекса за сегодня нервы закончились полностью, день такой насыщенный выдался.       Нету никаких нервов, короче, остался только один я…       До жути злой, уставший и с перспективами инвалидности на неопределенный срок, о чем Александру фон Кири совершенно не обязательно знать. — Откручу башку, если не откроешь прямо сейчас! — внес я конструктивное предложение на рассмотрение общества. — Они подохнут с голоду, оба, — мерзко хихикая, изрек Максимилиан, — будет два синеньких птенчика Александру на обед. — Тогда что ты хочешь за дверь?       Понятно, что можно полковника грохнуть, вызвать спецназ и взорвать помещение к чертям собачьим, не заморачиваясь переговорами. Но Сэдрик явно напуган перспективой силового разрешения конфликта, интересно — почему?       Потом, люк этот канализационный явно не та сверх технологичная система, о которой доктор так вдохновенно вещал дейций пять тому назад, расписывая мне ужасы наисовременнейших технологий в тюремном искусстве клана Дарнай. — Так где же сканер сетчатки, господа, о котором столь проникновенно говорил доктор Тимару? Максимилиан, не жмись, покажи дяде конфетку!       Или они оба за одно, решили сделать из меня доверчивого идиота? — Ты забираешь обоих парней, а мы с Сэдриком тоже уходим — оба, — разлепил губы Макс, — и никто даже не пытается нас преследовать, особенно Дановы извращенцы-особисты.       Не понял, честно говоря. Если ОН готов так просто уйти, то ЗАЧЕМ вообще пришел? Загадка века, я пасс, недостаточно голубых кровей, дабы постичь логику Максимилиана фон Дарнай. — А трон, Максик? Сенат, семья и ди Марш? Высокие чувства Тайрона и злая судьба Александра, от которой ТЫ явился его благородным образом освобождать?       Он искривил рот, выражая бесконечное презрение к путям судьбы, хмыкнул и жестом указал мне на трухлявую стену, в которой торчали старые кирпичи — словно зубы дракона, издохшего прямо здесь от туберкулеза и тоски. — Нажимай третий и пятый, умник, а я покажу сканеру глаз, так и быть. И не будем о Троне, Иран. Как видно, ТЕБЕ до него тоже не достать.       Полковник выдохнул, собираясь силами, встал на колени и близко-близко поднес лицо к прибору, выехавшему прямо из стены. — НИКОГДА, Валентин фон Вендердорф, вам не оседлать трон! Запомни, если останешься жив, говнюк.       Можно подумать, что я ЭТОГО хотел…