Из ряда - вон

Еда — одна из самых фундаментальных мировых тем. Мы можем с уверенностью сказать, что если в романе ни разу не описывается еда, то автор или бездарен или не знает главного языка, с помощью которого он может договориться с читателем. Д. Л. Быков ***       Не знаю, как такое выдерживать можно, честное слово. Александр фон Кири — истинный гад!       Заходишь с чистыми намерениями, запросто открыв дверь, а он сидит практически обнаженный, улыбаясь прямо тебе, несчастному, в лицо! Будь стена за его спиною белая, я бы в обморок свалился, даром что боевой модификант…       Тот случай, блин, последний день в нашем общем доме, не смогу простить себе до конца жизни!       Страшное дело — чувство вины, превращает в полный тормоз и новоявленного аристократа из Семейства белых драконов, а не только лишь тупого самонадеянного «эль». Вот так, хоть зубами себя за локти грязи!       Как с ЭТИМ жить, когда жить без НЕГО сил нет? Мол, ты мужик, Иран, держи марку, вспомни про гордость и такая прочая фигня. Держи голову выше, пусть оценит твою верность и честь!       Ага-ага, попробуйте сами…        Вошёл, увидел его — вольготно развалившегося на ковре и сразу подумал, что бесполезная тупая дрянь, вот кто такой Иран эль’Тарви, ясное дело, что у Алекса на меня не стоит! А, что? ОН слишком хорош — даже изнасиловать не захотел в отместку, это ли не ответ?       Ответ, который мое сердце не способно принять…       И дальше — что?       Хотя, ежели про секс разговоры начинать, то возбудить его можно за пару минут, сделав класный минет, не вопрос — дело техники. Но я ведь не шлюха на час, верно? Отсосать, развернуться и уйти, слившись навечно с чередой безразличных Александру лиц.       Какой сложный человек… — Покормиии меня, Ириии, — томно протянул Алекс, не сделав и единого жеста — встать там или руки поднять, — даже шевелиться не хочу, так устаааал. — Эээ? Колбасой?!       Я замер на входе, неловко протянув тележку через дверь. Покормить ЕГО? С рук, что ли? Может ещё и чаем напоить? Какой же заварить чай, вроде он был в спецификации на бар, правильно?       Подтекст, прозвучавший в столь игривом тоне, даже рассматривать не хочу! Покорми его, да. Чем именно? Он ЭТО про… любовь? — Иран, отомри, — снова улыбнулся Алекс, — я так погибну с голоду, покуда ты изображаешь соляной столп.       Я даже отвернулся, пододвигая тележку с едой чуть ближе к лорду Императору. Вот как, значит? Смотреть на твое тело в упор, голову терять, вдыхая аромат кожи, и просто кормить? Что за пытки, Эри?! Да ты — садист! Чертов, твою мать, извращенец!       Одно только осталось — упасть на колени рядом с Алексом, скрывая дикое возбуждение. Я сжал зубы и со всей дури вцепился пальцами в бедро, словно пытаясь разорвать плоть и добраться прямо до кости. Боль! Только боль сможет вернуть в реальность мое тело, чтобы голову не потерять окончательно рядом с НИМ! — Все так плохо? — заметил «демон», огладив мою щеку кончиком пальца. — Хочешь, помогу? — Сойти с ума поможешь? — хрипло уточнил я. — Ты опоздал, любимый, как минимум на двадцать лет… — Ну-ну, иди поближе, Ириии, сейчас что-то расскажу на ушко.       Услышав таковое предложение, я отшатнулся и выпучил глаза на манер красного морского окуня, поданного к обеду в рисовом кляре. Отослав придурка за едой, Александр принял афродизиак?! — Что ты принял? — вопросил я холодным тоном. — Какую химию? Зачем? Алекс, я тебя люблю больше, чем жизнь, понимаешь? Даже не так — ты один и есть моя жизнь! Не дави на себя, очень прошу! — Ты о чем, какая химия? — натурально изумился он. — Может мне нравится, как ты возбуждён, такой милый и отзывчивый, ха-ха! — Заткнись, — шикнул я, закрывая полыхающее румянцем лицо. — Боги — боги, тебе обязательно меня изводить, Алекс? — Ну, так не изводись, — сквозь смех ответил белобрысый гад. — Давай, коробочку открыл и положил мне прямо в рот! — Прямо в рот?! — Колбасу, Иран — мне в рот, да, — не унимался Александр фон Кири, — не стесняйся, сам тоже бери, ЭТО не проблема!       О чем ЭТО он? Позиция 69? Или, все же, про еду? В смысле, без стеснения друг у друга…       Но…       Я быстро выхватил из коробки кусок хлеба, нарезанного длинными столбиками, окунул в блюдо с красной икрой и мстительно заткнул рот Александру фон Кири.       Он откусил, естественно, и принялся жевать, поигрывая мышцами живота. — Ири, колбаса, — напомнил мне супруг, честно проглотив угощение с икрой. — Мы ОБА можем одновременно взять? — тихо уточнил я, стараясь не смотреть Алексу в глаза. — Именно так, оба, — четко согласился он. — Хорошо.       Чё, я голоден и, с «разрешения лорда Императора», тоже набросился на еду. — Мм-мм, вкуснота! Колбаска так и тает на языке, милый, открой ротик, пожалуйста! Ааа…       Алекс послушно открыл рот, я взял кусочек колбасы, сложил вдвое и медленно положил ему прямо на язык, задев пальцами нижнюю губу. Естественно, «демон» не отпустил мои пальцы просто так — сразу и облизал, резко прижав к своим зубам.       Чмок-чмок!       Блин! Алексу нужна игра, театр, представление, нечто сложное как прелюдия к любви! А я сильно поотвык, выпасаясь на вольных хлебах, и одичал. Вот ОНО что! — Жарко, не находишь, Алекс?       И, не дожидаясь ответа, я встал, потянулся у него на глазах, вытащил рубашку из-под пояса и медленно расстегнул ее до самого конца. Как тебе? Играть — так играть! — Оу, какая грудь, — тут же подключился он, — иди сюда, я хочу посмотреть! — Не-а, сам иди, — предложил я. — Если встанешь — разрешу потрогать внизу.       Откровенно, но что мне делать? Если не сегодня, то отношения точно зайдут в тупик! Александр же боится меня в смысле близости, вот в чем проблема! — Нет-нет, я ещё голооооден, Иран! ДАЙ мне, иначе будет нехорошо! В морду? — так и просилось в ответ, но я сдержался и задавил членовредительство на корню.       И я снова опустился на колени, поглаживая Алексу бедро одной рукой, а пальцами второй нежно провел по доверчиво обнажённому языку. Кончик нежного языка дрожал под рукой, но Алекс не сопротивлялся ласкам и я проводил снова и снова, медленно погружаясь в транс.       Он застонал совершенно открыто, не в силах сдерживать чувства, а после сжал губы, оставляя мои пальцы в плену горячего влажного рта.       Пока я млел, переживая ласку, рука Александра скользнула вверх по ноге, откровенно задевая то, что и так уже было мокрым не меньше, чем его язык. — Аа — аааах!       Он тут же выпустил пальцы изо рта, цыкнул зубом и спокойно изрёк: — Теперь можно и сыр, не находишь, Иран?       Я раньше не говорил? Так вот! Эори Найл никогда в жизни не был невинным котиком во плоти!       НИ РА — ЗУ!       Ясно? Просто я всегда был излишне доверчивый идиот!