Из ряда - вон

Кто же я? И кто — ты? Время скажет, любимый, не скоро, Оставляя минуты, года пробегут чередой. По пути из стекла я бреду за тобою, не споря. Чрез уголья костров, через пытки — Гонюсь за судьбой… Иран эль’Тарви ***       Желание убить ЕГО было таким сильным, что я даже зубами заскрипел, не пытаясь скрывать злость от Александра фон Кири.       Ураган, блин! Цунами — тысячебальный шторм! И прямо, ссука, в моей голове! Ой-ой, едва не двинул ему кулаком в живот! — Держи СЫР, очень свежий, ЗНАЕШЬ ЛИ, — с трудом обуздав раздражение, выдавил я.       Он улыбнулся с горечью, поправил волосы пятерней и склонил голову, рассматривая мою истерику из подо лба. — Видишь, Ири, Я предупреждал, — ответил Алекс, вздыхая, — не ходи в мою сторону, ничего хорошего здесь не найдешь.       И таким, гад, обыденным тоном, словно лекцию в универе читает, а я сижу в первом ряду, изображая полного идиота. — Даже не жди, я больше не убегу!       Не собираюсь от него деру давать, пусть этот человек и стал самым натуральных хладнокровным змеем! Он — мой «анрис», и на этом ТОЧКА. — Сначала душ, потом массаж, Алекс, кушай, милый, я буквально на пол деции минут! — Оууу, да ты боец, Ири, ценю, — протянул он томно, словно заправский соблазнитель. Сделал мне ручкой и взялся за сыр.       И только под струями кипятка, яростно натирая тело мочалкой, я позволил себе самые изысканные ругательства в мире, предварительно закрывшись от Александра ментальным щитом. Но что делать, ведь ОН каждый раз честно предостерегает меня от следующего шага, а я, абсолютно добровольно, избираю спорную тропу, вот так.       Идти к нему — мой личный выбор, хотя дорога, как говорится, выстлана осколками хрусталя. Естественно, что иду босиком, оставляя на шелках его сердца кровавые следы. — Чтоб тебя!       Выплеснув вон матерное офигение на двенадцати известных мне языках (там, где хорошо читаются ругательства в сторону ближних), я, наконец, остыл, опустился на пол и позволил телу глубоко дышать, игнорируя мозг.       Нуууу и гаааад, воооообщеее…       Уникальный тип! Одно могу сказать — другой пары Александру нет, окромя стремного меня, не тянет даже брат Даниэль. «Анрис» мой — виртуоз парной игры, а Дан либо разобидится насмерть, либо морали ЕМУ читать изволит, причем каждый раз как у Алекса настроение будет на игривый тон. — Знаешь, Иран, — произнес я вслух, — давай так: трагедия завершилась, наступила жизнь. Ведёшь в паре — ты, ухаживаешь — тоже ты, а про то, как Эри тащил в универе тебя за уши стыдно и вспоминать. Каждый раз обиду таить на супруга — не дело, честно, друг, говорю.       И не забывать, что Алекс с девяти лет — сирота, одна сплошная ответственность за Семью и никто его не любил после смерти отца, окромя малявки брата. Я же не полная сволочь, правда, чтобы ЕЩЕ боли ему добавлять? А вдруг он вообще собрался и ушел, пока я прохлаждаюсь в душе?!        Ушел? Я выскочил, как дурак, в одном халате — проверить, на месте ли Александр фон Кири, ждет ли ещё своего глупого «ноарэ». Он как раз встал и начал снимать ошмётки рубашки, вывернув назад руки из разодранных насмерть рукавов, когда я, не думая, одним ударом распахнул дверь в бар. — Ээ, Иран, крайне смелый наряд, — изрёк Александр фон Кири, саркастически изогнув левую бровь. — Ну, да на, вот, — сочинил на ходу я, — ты пока не уходи, я оденусь за пару минут. — Да я и не собирался уходить, — спокойно заявил он, — куда бежать из собственного дома? Потом у меня свидание — первый раз в жизни кто-то пригласил, интересно что там запланировано в конце, правда? — Секс, — откровенно брякнул я. — Тем более — хочу посмотреть, — согласился он.       Посмотреть?!       Я покраснел, как рак, закрыл дверь и вернулся в душевую кабину, ополоснуть лицо и тело ледяной водой. Получается, что Алекс не против супружеской близости прямо сейчас? Передумал? Начал фантазировать, когда я столь бесславно сорвался и кончил в трусы? Распалился от моей злости, проявленной ему прямо в лицо?       Кошмар, как же сильно я от него отвык!       Александр прошествовал мимо душевой неспешным шагом уверенного в себе человека и бросил в полуоткрытую дверь на ходу: — Можешь не одеваться, я в бани с горячим паром, разогеюсь под массаж.       Ну, я плюнул на все и вышел полностью голым, без стеснения оставив одежду и халат прямо на полу.       Александр лежал на животе, сложив обе руки под подбородок, и нагло осмотрел меня с ног до головы, явно оценивая гладкий обнаженный торс. Его собственные ягодицы тоже были лишены покровов, ослепляя белизною кожи в купе с идеальной округлостью форм. Даже полотенцем не прикрылся, урод моральный, о чем только думал рядом с возбуждённым донельзя мужиком? — Ложись рядом, Ири, вместе отдохнем. Такая прелесть наши бани, а я за половину года ни разу сюда не заглянул. — А как же ремонт? — мило улыбаясь, уточнил я. — Бани — сравнительно новое крыло, их почистили немного и то — в самом начале реконструкции, — отозвался Алекс.       И без перерыва замочил: — Как хорошо, что ты эпиляцию не сделал, волосы отлично подчёркивают рельеф! Очень красиво, так и хочется облизать ЕГО весь, хм.       Ещё и пальчиками потрогал ЕГО, демонстративно укладываясь передо мною на бок. — А? Ааааа…       Облизать?       Я не успел и слова сказать, как Алекс припднялся на локте, положил мне руку на ягодицы властным собственническим жестом, и быстро захватил в рот напряжённый предмет своего восхищения, с наслаждением лаская головку языком. Следующая картина, в которую въехал мозг, была сакральная позиция 69, где я, словно бешеный, терзал его член губами, то выпуская, то заглатывая до самых гланд.       Александр стонал в голос, не думая сдерживать эмоции, кричал и снова замолкал, не менее яростно забирая в горло мой. — Мать твою, аааа, сколько можно, аахх…       И все, я перестал понимать, где, что делаю, существует ли окружающий мир…       Время умерло, взорвавшись ярким разноцветьем, а я мог лишь дышать, трогать его кожу и наслаждаться, криком отзываясь на жаркие поцелуи.       Алекс кончил, не разрывая объятий. И я выпил его семя — до последней капли, едва не задохнувшись среди диких судорог сплетённых тел. — Ещё, — выдохнул он, разжимая захват. — Слишком быстро, я не распробовал, Ири!       Вообще…       А под нами, между прочим, был твердый и горячий мраморный стол…       Бляя…