Из ряда - вон

Кровь — она не для того, чтобы ее в жареном виде жрать. Ее пить надо. Свежую. И только из любимых. Макс Фрай «Книга одиночеств» *** — Время, Тайрон, такая мразь, что показывает нам исключительно гадский негатив.       Даниэль поиграл с бокалом белого вина, так и эдак рассматривая его на свет, вздохнул и отставил прочь, едва пригубив изысканный напиток. — Но будущее лучше обсуждать на трезвую голову, а то — мало ли что наговорю. Лишнего, — едко добавил он, элегантно изменяя позу.       Поджал одну ногу под себя, на манер Александра, подпёр щеку правой рукой, опершись локтем о спинку дивана, и начал изображать усиленное внимание, медленно похлопывая левой о колено. «Веером свой лик скрываю от тебя, мой милый, на ветру. О любви на лепестках гадаю и Луна купается в пруду. Где ты, сердца гордого томленье, где свобода лет младых? Боль и мука среди гроз весенних, кровь души мы делим на двоих…»       Прямо само пришло, бля, в стиле императора Марилена! Но гаданиями, увы, делу не помочь, приходится спрашивать в лоб. — Можно очень личный вопрос? Наглый и злой, только без обид, Дан?       Не спрошу сейчас, потом начну мямлить и дёргаться, а он снова надумает боги знают чего, начнет от меня бегать и готов, вашу мать, скандал. — Валяй, — чуть подумав, разрешил Даниэль. — Только «личного», учитывая возраст, у меня ой как много произошло, Тай.       Ну, я и сам далеко не служитель культа, делал, что хотел, намеренно избегая в делах любовных одного лишь человека — Александра фон Кири. Так что пофиг мне на твое «личное», Даниэль, тут иного плана проблемы. — У тебя были…       Блин! Генерал, называется, тупое дерьмо! Снова блею ему на манер сугдийского козла. — Были — что? — не дождавшись продолжения, выступил Дан. — Красные трусы? Очень личная вещь, признаю. Но — нет. Предпочитаю исключительно черного цвета белье. Ещё проблемы?       Трусы? Ну за что?! Разве отношения начинаются с белья?       Я начал паниковать, снова подлил вина в полупустой стакан и опрокинул в рот, совершенно не чувствуя вкуса. Неужели остаток дней, сто тридцать отведенных природой лет, мне придется жить среди прогрессирующего кошмара в лице Даниэля фон Кири?       По идее, он раньше умрет лет на двадцать пять, но я — военный чин, так что никаких гарантий нет, могу и завтра навернуться, приняв вместо Алекса разрывную гранату на грудь.       Отец? Владислав? Ариан? Не знаю, что делать, помогите кто-нибудь! — Не в трусах дело? — забавляясь моим замешательством, улыбнулся лорд Наследник. — Тогда в чем? — Бля! Длительные отношения! Были? Год, два, три? Может пять? Кто ОН? Я должен быть готов, понимаешь или нет? — заорал и врезал кулаком о стол, оказавшись на пределе чувств из-за дикой неопределенности в любви. — Дважды, — не замедлил с ответом белобрысый, вроде бы и довольный моим откровенным срывом, — три года и восемь месяцев ещё раз, с коллегами. Оба раза я им платил. Доволен? — Деньгами?       Мало ли чем там можно платить за отношения, почем мне знать? — Деньгами, — меланхолично подтвердил Даниэль, наслаждаясь ароматом вина. — Никаких гражданских союзов или неучтенных детей, исключительно выплаты на банковский счёт.       Отлично, меньше мороки. — Дан, я ведь не Алекс, учти. Если кто-то из них ВДРУГ вернётся — трагедии не будет. Расстройства чувств там, эпохальных разводов…       Сказать, что Даниэль фон Кири, второй лорд Горан, был этими словами удивлен — просто зря воздух колебать. Он подавился неизвестно чем, может кислородом? Вытаращил глаза, аки моллюск пучеглаз, и начал в меня пальцем тыкать, пытаясь выдавить из горла хоть что-нибудь ещё, кроме отвратительного хрипа. — Не будет потому, что я сразу же ЕГО и убью, ритуальным оружием, так и знай. Нет времени спектакли сочинять! — Но…все в прошлом, Тай…       Смотрите сюда, люди, Я снова сделал Даниэля! Ого-го!       «Змей» так и застыл с протянутым в мою сторону пальцем, даже не позаботившись создать на физиономии маску холодной аристократической отстранённости. — А мне… Мне на трёх работах когда успеть… Ты о чем вообще говоришь, Тайрон? — Про адюльтер, — сквозь зубы ответил я. — Шансов — один на десять тысяч, но вдруг… Я… Вдруг начну изменять… Тоже убей без колебаний, семейный кодекс разрешает и мне, и тебе любовников уничтожать.       И мы оба замолчали, тупо уставившись друг на друга.       Первым в себя пришел, разумеется наш медицинский гений. Возраст и опыт, целых два раза в отношениях, такого достижения не пропить! — Просто, ну… Понимаешь, Алекс не знал о… Карине и Максе в случае ссс… с Ираном, — заикаясь, тихо сказал Дан. — Он бы тоже, не думая, зарубил обоих в один день. Теперь можешь… Можешь представить, что ему стоило отступить? — Спасти нас с Роном или исполнить закон? — уточнил я. — Месть или жизнь, — согласился Даниэль. — Но когда мы с Алексом добрались до Карина фон Дранта, от него остался всего лишь искалеченный труп в тесной камере муниципальной тюрьмы. Максимилиан, однако, посетил его раньше, предварительно вырвав сученышу язык.       Снова пошли без меня, сладкая парочка! — Когда успели? — Ещё до дуэли, — неохотно признался Дан. — Ушли молча, словно тени, так же и вернулись. А когда слинял я — сделали из этого катастрофу! — Видишь ли, Тай, тебя засекли, а нас с Алексом — нет.       Прекрасно! Два сапога — пара, две осины на верхушке лысой горы, остальным кустикам чахленьким — не ровня, понятное дело. Куда там мне — с простецкой мордой в высшее общество! — Дело в другом, Даниэль. Вы ОБА решили, что я более тупой и все. А ты — гений, особист, красавец (тут он закашлялся, ткнув себя пятернею в лоб), решаешь государственные проблемы на раз, стоя у Александра за правым плечом. Страсть ко мне исключена априори как у Алекса, так и у тебя. Тогда что остаётся на дне, если всю воду безжалостно слить? — Мне страшно на вас смотреть, прайм-генерал фон Ииларри, звёздами клянусь, — честно признался Даниэль, оставив злые шуточки за бортом. — Тот ли вы парень, что подарил мне Лунного кролика в знак обещания любви? — Не уверен, — после долгой паузы выдал я. — Предлагать игрушки человеку, о котором страдаешь всем сердцем, разве не блажь? — А что именно ты бы хотел подарить мне сегодня, Тай? — спокойно вопросил он. — Себя, — как ни в чем не бывало, признался я.       Вынул из рукава кинжал для ближнего боя, одним движением чиркнул по левой ладони и, глядя лорду Даниэлю фон Кири прямо в глаза, приложил окровавленную руку к его бледным сухим губам.