Из ряда - вон

Здоровье человека не в сердце, не в почках, не в корнях, не в листве или спине. Конечно, слов нет, хорошо человеку, если у него все это тоже здорово, как у быков. Но самая суть чисто человеческого здоровья — это когда его неудержимо тянет сказать что-то хорошее другому человеку, как будто это даже закон: раз мне — то должно быть и всем хорошо! Источник: https://citatnica.ru/citaty/tsitaty-velikih-lyudej-pro-meditsinu-i-vrachej-300-tsitat ***       У меня глаза едва не вылезли из орбит, вот честное слово, господа! Хрена ж сё! Логика мыслей Александра фон Кири настолько отличалась от обыденной человеческой, что за их полетом зачастую не успевал даже я.       Прощение?! Какое ещё прощение, черти всех нас задери?       Выбираться отсюда надо, потом срочно в коллоид и завязывать с этой игрой в немощного ветерана — полковника, припадочного супруга Императорского лица, покуда мы все ещё живы. И нахрен гадский Вальшан разнести на куски, попутно выпоров Машу фон Кири ремнем, для пущего вразумления — на правах старшего родственника.       Заговор!       Покойный Люциан!       Блядский Максимилиан!        Кроме того, что зверски голоден, я ещё был и невероятно зол на Машу. Взрослая женщина, боги меня сохрани, а выделывается, как малое дитё!       Тоже мне, фон Кири, учёный — программист, мастер высоких технологий, высокоумная кузина столь же выдающегося Даниэля! Даже на ум не пришло, что за Алекса горой надо встать, а не совершать безумные манипуляции у него за спиной с подачи леди Айрэл.       Жжжжеееннщщщииииныыыы…       Сам же Алекс, как всегда, прокол обнаружил в нашем с ним общем прошлом и, естественным путем, все мои ошибки списал на себя, зуб даю. Имидж прибитого парня — модификанта, скорбного умом, намертво прилип ко мне в воспоминаниях горячо любимого Александра. Во всех недоразумениях виноват, бесспорно, только он сам и никто другой потому, что я — дурак.       Во всех, кроме одного, тут же напомнила мне неугомонная память, льдинкой падая в сердце. Он не простил тебе адюльтер. И не взял вину на себя…       Загнав голос памяти обратно, в ту черную дыру за спиной, откуда он так несвоевременно выполз, и забив на обжигающий чувства лёд, я отряхнулся и приступил к решению насущных проблем. Спасать так спасать, я не против. Ещё бы понять, как именно? Зато вместе с НИМ, полный же кайф!       Только Рональд оказался много быстрее меня и приступил к спасательной операции в отношении Даниэля, не размениваясь на голоса из прошлого и непонятные окружающим слова. — Держите ЕГО, лорд Себастьян, — обратился к генералу Рон, — зафиксируйте голову, но уши должны быть свободны. Я буду использовать звук в специальной модуляции, ни на что иное времени нет. — Нет, — еле слышно ответил Даниэль, пытаясь вытереть кровь, — нет, слишком опасно… — И не давайте ему говорить, — даже не смутился наглый пацан, строго глядя в глаза Наследнику Престола, — только силы тратит на глупые отрицания.       Ариан Таирэ лишь тихо присвистнул, наблюдая живописную группу со стороны. Тайрон, наконец, соизволил открыть глаза и принять сидячее положение, но соображал ещё с огромным трудом, судя по выражению лица. — Базовая частота, — не унимался Даниэль, — у нас нет нужного оборудования… — У меня ВСЕ уже есть, милорд, — гнул свое Рональд, — расслабьтесь на пол деции минут, очень прошу. Иначе Император УЖЕ до конца этого дня останется единственным фон Кири — мужчиной в нашей семье!       Генерал Лайнэр даже не пытался делать вид, что разбирается в ситуации с лечением при помощи звуков базовой частоты. Он хмыкнул, опустился на колени рядом с Даниэлем и крепко обнял его, намертво прижав руки к корпусу тела. — Ещё пара слов, Дан, и я прикажу подать кляп, — наконец вмешался Александр в стремную ситуацию. — Потому что никакого права оставлять меня одного у тебя нет! А ты, Рональд, приступай быстрее, если уверен в своей правоте.       Вокруг Даниэля и Себастьяна расползались огромное кровавое пятно. На фоне белых матовых стен кровь выглядела особенно ярко, прошибая чувства насквозь какой-то нереальной болью, и я вдруг тоже провалился в прошлое, подобно Алексу, в полной мере познав, наконец, знаменитое Горановское многовекторное мышление.       Первый месяц, как я проснулся в Вергано после повторной модификации, вот что пришло на память из-за резкого запаха крови и нереального сияния белизны, подобной яркому снегу в сумеречных горах моей родины Хез — Михири, личного домена князей Сихара в Несхее.       Ощущение одновременного присутствия там и здесь, плюс пряный запах хвои в горах, поданый памятью настолько точно, словно кто-то затолкнул меня в голографический имитатор реальности, бессовестно закрыв двери с «той стороны», накрыло с головой и желудок тут же зашелся в спазмах, выталткивая наружу только что выпитую воду. — Александр, — кричал Таирэ, — полковник заражен, отойдите немедленно! — Идите нахуй, Вальдар, — не менее резко комментировал ситуацию Алекс, — я его не брошу, даже если буду заживо разлагаться рядом в одном гробу. — У ннннааас эппи — эпппиддемия? — дрожащим голосом, едва слышно вопросил Тайрон, поднимаясь на ноги. — Видите воспоминания, князь? — первым догадался малыш Рональд, участливо потрепав меня по запястью. — Лучше сразу досмотреть до конца, иначе эта рвота, бее…       Не отвлекаясь на меня боле, Рон набрал какой-то номер на обоих телефонах, включил синхронизацию и начал монотонно повторять ряды цифр и фразы на языке, весьма далёком от любых известных мне диалектов разговорного сиингх — каа — телл, языка внебытового общения всех трехсот уровней Системы.       Должны же мы все как-то друг друга понимать, верно? Отсюда и единый государственный язык, а дома говори как хочешь, в своем уровне и системе. Главное, чтобы соседи понимали друг друга и сначала обменялись хоть парой фраз прежде, чем начать друг другу морды набивать.       Рональд говорил в оба телефона сразу, Тайрон тряс головой, покачиваясь из стороны в сторону, Себастьян крепко держал Даниэля, уговаривая не сопротивляться непонятному способу лечения, Тариэ рассматривал нас всех со стороны, а я полностью утонул в пучине воспоминаний, одновременно не теряя связи с реальностью ни на секунду. — Иран, вам нужно больше ходить, — уговаривал меня Даниэль, пытаясь вытащить из беседки в саду.       А я не мог ходить, разговаривать, держать спину прямо и, даже, есть без принуждения потому, что был полностью уничтожен реальностью, в которой все оказалось дико наоборот. Эори вдруг превратился в Наследника Престола Системы, прайм — лорда Горан, я — сын наследственного правителя, стал едва ни проститутом на службе у Максимилиана фон Дарнай, хорошо знакомый профессор Вальдар, подобно оборотню, перевоплотился в холодноглазого лорда Регента, способного парой слов нагнуть правительства сотен миров, не прилагая для этого особых усилий.       А мой ласковый Эри…       Эори…       Александр фон Кири, менял любовников, как нижнее белье — по нескольку раз в день, не заморачиваясь их дальнейшей судьбой. Никогда!       Ну, право же, кому из нас интересна судьба грязных трусов?       Боевики Даниэля фон Кири, его личная охрана, в первые же дни решительно осведомили меня о состоянии дел, без зазрения совести рассказывая о приключениях Алекса на ниве служения отечеству и семье.       Белые волосы Дана, белая кожа, белые стены…       Белый цвет в те времена убивал меня вернее самого острого и смертоносного ножа. — Вставай! — орал потерявший терпение кузен Александра фон Кири. — Что за дерьмовый кисель у тебя в голове? Птички — бабочки насрали в рот? — Дайте мне умереть, лорд Даниэль…       Ничего иного на ум не пришло и я снова заплакал, размазывая по лицу слезы боли и разочарования в собственной судьбе. — Жизнь… — Жизнь, засранец, это боль, а не блядский балаган! — гаркнул он над ухом во всю мощь своих лёгких. — Каждый день — боль! Боль! Боль! Могу конфетку подарить, если откроешь ротик для того, чтобы ее сожрать!       Даниэль стоял передо мной в щегольском сером костюме, словно явился не в больницу, а на парад в Столицу империи. Бриллиант в шейном платке, бриллиантовые запонки, бриллианты в заколке для волос, ещё бы гребень в косу засунул, сплошь из драгоценных камней, серый попугай, честное слово. И я улыбнулся сквозь слезы, представив себе принца Горан с гребнем на голове. — Соберись, Иран, — тут же сменил тон сволочной доктор, — не имеет смысла сдаваться в самом конце, когда до финала остались какие-то секунды, а не годы и дни.       Разговоры о финале и встрече с Эо… с Александром фон Кири пугали меня до колик, только Дан упорно не собирался этого замечать. Человек, проживший огромную часть жизни без любви, что ОН может знать о чувствах? О привязанности и теплых объятиях каждую ночь? А потом, после… — У вас есть супруг или жена, Даниэль? — наконец решался я на бестактный вопрос.       Он не ожидал такого и на пару секунд лицо Дана исказила горькая улыбка категорически одинокого человека, отказавшего себе даже в тени надежды на взаимное чувство. Вот, значит, как дела обстоят у лордов Горан… — Нет, — быстро справившись с собой, просто ответил он, — обычно я плачу за любовь на пару месяцев, на полгода, если повезёт. — Но почему?       Заткнуться было решительно невозможно, да и желание причинить боль Даниэлю в отместку за жизнь, которую он впарил бессознательному человеку на пороге спасительной смерти, доминировало у меня даже над желанием сходить в туалет — немедленно и сейчас.       Сдержав порыв мочевого пузыря силой воли, я поднялся и вопрошающе уставился Дану в глаза, точно голодный пёс. — Потому, что это смертельно опасно, дорогой брат, для обьекта моих виртуальных чувств.       В его тоне чувствовалась неприкрытая насмешка над собой, а я — как хищное животное, тотчас учуял некую тайну за холодным тоном Даниэля фон Кири. Ага! Объект таки есть! В статусе — недоступен до конца света! — Хотите и мне такой жизни, да? Видеть Александра каждый день, исходить кровью из ран, которые невозможно залечить ничем, потому что это раны от руки любимого человека? — Да, — констатировал факт Даниэль фон Кири, — хочу. Хочу чтобы ты умирал от боли, которую причиняет жизнь — каждую секунду, жадно алкал этой жизни потому, что твоя единственная любовь изволит раз в день позвать тебя по имени, ложился в холодную постель с надеждой утром уловить отблески его запаха где угодно, пусть и на коже другого человека! Чтобы твоя жизнь стала адом на земле и ты продолжал желать этого ада в каждом вздохе, отпущенным тебе судьбой! Доволен? — Сволочь, — заорал я, не думая о последствиях. Принц же, как можно оскорблять подобного человека? — Сука ебаная! Я УЖЕ так жил! До самой смерти! — Ты БЫЛ слаб, Иран эль’Тарви, слаб и слишком самовлюблен, — врезал мне Даниэль в ответ. — В мире, где властвуют лорды Горан, нет места слабости, а любовь к себе убивает прежде, чем пуля или яд. Во всяком случае, гораздо вернее. А ТЕПЕРЬ у тебя будет сила, обретенная через боль от неразделенных чувств, от разницы в статусе и возможностях, от желания стереть Максимилиана фон Дарнай не только из жизни, а из памяти всех возможных поколений и миров! Хочешь умереть, да? А Макс все ещё ТАМ, рядом с Александром фон Кири, фактически у него за спиной!       Как только он назвал Максимилиана, я пошатнулся и упал бы, не подхвати меня Дан правой рукой, усиленной экзоскелетом. Макс, блядь, Макс, МАКС! — Ааааа, сссука, бля… Урррою!       Даниэль фон Кири отпустил мою руку и начал бессовестно ржать, толкая больного человека в плечо. — Мотивчик, брат, ха-ха-ха, запомни, зачем тебе придется залазить на карачках в змеиную нору, ха-ха-ха!       Одно его слово о Макимилиане вернуло мне желание стоять на ногах, быть сильным и удавить гада собственными руками, пусть даже Эори Найл никогда в жизни не скажет и слова о любви в мою честь. — Убить Александра не позволю ни за что, так и знай, паскуда! — Хорошо, — согласился Даниэль, теперь уже сам вытирая слезы от смеха, — но сначала, Иран, надо поесть, согласись. Слова о мести, в исполнении тощей костлявой личности в сторону полного сил, цветущего красавца, гордости Империи — полковника фон Дарнай, выглядят жалко, а звучат дико смешно. — Иди на три буквы, Даниэль, — прошептал я, полностью уничтоженный собственным порвывом. Цветущий красавец у Алекса за спиной! Гордость Империи!       Желание снять скальп у Макса было таким сильным, таким кроваво жестоким, что внутри моего мозга что-то щелкнуло и навыки «Черного волка» проснулись, а внутренрий зверь повел носом и медленно высунул морду из тени. — Подать обед! — категорично приказал я лорду Даниэлю фон Кири, чем заставил его ржать уже в голос, не только на всю беседку, но и на пол километра в радиусе от оной, судя по бандитским мордам недоуменным из лордова ближайшего окружения.       Да, вельможный доктор ни шагу не делает без охраны даже в собственных владениях, господа. Ну и судьба, боги убереги! — Обед моему брату, — продублировал приказ Даниэль, для чего-то дернув себя за косу, — стимуляторы, приготовить горячий бассейн. И тренера, лейтенант, а лучше сразу двух. — Милорд, — ответил голос человека, которого я не видел из-за цветов и листьев в беседке, — прибыл принц Тайрон фон Ииларри, приказал пропустить его к Вам, немедленно.       И вот тут я все уразумел без слов, господа.       И костюмчик с бриллиантами, и заколочку для волос, и парфюм на грани чувства и мечты, сам такое предпочитаю для создания впечатлений, которые бьют прямо в подсознание, минуя мозги.       Ооооо, лооооорд Даниэль…       Принц Тайрон фон Ииларри? Ну-ну, чё оно такое есть, неприкосновенный цветок вашего сердца? А признаться в чувствах — слабо?!       Воспоминание растворилось в красках сегодняшнего дня столь же внезапно, как и захватило мой разум, оставив лёгкий налет недоумения.       Ну и я, не долго думая, выдал, тыкнув пальцем в Тайрона: — Брат! Если ты любишь Тая настолько давно, языка нет, чтобы просто сказать об ЭТОМ?!       Тайрон фон Ииларри повернул ко мне голову, открыл рот, пытаясь, видимо, обругать последними словами, покачнулся и снова рухнул на пол без чувств. — Слово лечит и калечит, — изрек Ариан Таирэ, бездумно уставившись в потолок.       Алекс просто закрыл лицо руками, отвернулся к стене и уже из такой позиции обратился ко мне, чтобы не встречаться взглядом: — Иран! Среди нас ВСЕХ один только Тай был не в курсе, знаешь ли… — Я ТОЖЕ не знал! — решительно возразил Лайнэр, удобно приладив ослабшего Дана к своему плечу. — Но одно прошу, полковник Ведердорф, держите язык за зубами в следующий раз, лады?