Из ряда - вон

При соблюдении правил безопасности гвоздестояние доступно многим. Доска с гвоздями, на которой совершается практика, называется «доска садху». «Садху» означает ‘святой человек’, или йогин. Людям с воинским типом характера и соответствующим образом жизни практика помогает воспитать в себе силу духа, устойчивость к физическому дискомфорту, а также помогает научиться самоограничению. (Воспоминания Ирана эль’Тарви) *** — Я не могу, Даниэль…       Организм упорно отказывался делать хоть что-нибудь полезное после повторной модификации в клинике лорда Даниэля фон Кири.       Нет и всё, ничего не знаю, ничего не хочу, ничего не могу!       Мышечной массой кости не обрастали, воспоминания прыгали с пятого на десятое и обратно, боевые навыки не возвращались от слова «совсем». Шах и мат, дорогой Иран, ты у нас бракованный ржавый драндулет, а не боевой модификант вовсе, лузгай семечки и на солнышке коптись, ни на что не способная скотина! — 67 процентов проектной мощности, милорд, — вкрадчиво добавил врачишка второй категории за спиною у Даниэля, — и показатели более не растут, увы. — Я не могу ничего вспомнить о вчерашнем дне, кроме того, что завтракал и плавал, вроде, пару часов. Но ЭТО все!       Руки опустились сами собой, выдавая крайнюю усталость, и я предпочел сесть на пол, опустив голову в колени. Инвалид, да. Несмотря на все усилия «выдающегося доктора тысячелетия», кошмарного и великого Даниэля, столь похожего на моего любимого Эори лицом, надо же.       Не повезло!       Белые волосы, серые глаза…       Эри…       Александр…       Наследник Престола Системы…       И я…       Все…       Финал! — Иран, блядь! — тут же взорвался Даниэль. — Да, — тут же согласился я, прикусив щеку изнутри, — в точку. Блядь — самое оно. Спорить смысла нет.       О чём ещё говорить прикажите? — Ой, Алекс, я там с Максимилианом фон Дарнай в приключение влип, а мы ещё с тобой не развелись! Правда, смешно? Нет? Переспали раз десять, может и больше, у меня как-то нехорошо с головой после наркоты. Веришь?       Повезёт, если ОН тупо убьет меня собственными руками после эдакого признания, не удержав рукИ во гневе. Я не буду против, это ведь честь, как-никак, Алекс — прямой потомок императоров Системы. А если просто в глаза посмотрит, плюнет под ноги, развернется и уйдет?       Александр уйдет, а я останусь в живых…       Нахрена?       Убить Максимилиана фон Дарнай, тут же подсказал мозг, со скрипом запуская шестерёнки. Иначе зачем бы с тобой стали возиться Высокие принцы Империи?       Ты ДОЛЖЕН уничтожить Макса, Иран. Должен, должен, должен!       Ты должен абсолютно всем!       Солнце на Первом уровне светит так себе, господа, по сравнению с моей родиной системой Миромах. Поэтому и тени минувшего прячутся по углам, не ужасаясь присутствию света, шевелятся за спиной, вздыхают и шепчут мне на ухо непристойности трескучими сиплыми голосами, полными глумливых намеков. Слышу, да.       А как же ещё? Я — супер модификант, воин пустыни.       Был…       И глаза воинов пустыни, «черных волков», хорошо замечают сволочных призраков везде, в любой пещере, даже там, где их вроде и нет для других нормальных людей. — Призраки, Дан, они везде, везде в твоём доме, в каждом углу за завесой теней. Прячутся и ползают по стенам. Только ты не смотри, они все уродливы, точно сгнившие мертвецы… — Что, ээээ, ий-и, — через паузу икнул вельможный доктор, — какие ещё мертвецы, Иран? — Они есть! Не веришь?       Идея капища мертвых в резиденции Даниэля фон Кири тут же поглотила меня целиком, на время избавив от тяжких мыслей о собственных грехах.       Конечно, призраков полно! Он ведь врач, хирург! Не все пациенты выживали, ясное дело. И куда они должны были идти после смерти? Уходить из столь роскошного дома в темноту и холод неизвестности, скитаться среди болот тухлой воды, лететь на свет обманчивых огней глупо, ни правда ли? Много лучше оставаться в темных углах старинного особняка, наслаждаясь слабыми отблесками жизни. Я бы точно не ушел, зуб даю! — Успокоительное, немедленно, — вынес приговор Даниэль, обнимая меня со спины. — И вызывайте Адари, нам нужен психотерапевт!       Кто-то мне что-то вколол, сопротивляться не было смысла и я погрузился в океаны сна, мечтая выйти из тела и выспросить у мертвых секреты искупления грехов. — Разыщи Сэдрика, дурак, — возвестил мне призрачный голос под шум падающей воды. — Зачем ты вообще без него начинал, моча в голову стукнула? — Сэдрик? — шевельнул я пересохшими губами. — Сэдрик, Сэдрик. Если ты умер, то от чего? — Он говорит! — холодно отреагировал пришелец, поднимая мне веко правого глаза своими твёрдыми шершавыми пальцами. — Великолепно, Даниэль! Какая же ты скотина!       Доктор фон Адари разительно отличался от своих беловолосых кузенов, прямо как лесное полено от нежного куста садовых роз.       Хрупкий мужчина среднего роста, темноволосый и при бороде, он ничуть не походил на принцев Горан ни с какой точки зрения. И глаза у него были карие, мендалевидной формы, и нос с едва заметной горбинкой, и брови низко посаженные прямые, и вообще «никак и ни о чем», одним словом, рядом с моим Эри даже не стоял.       Хотя красивый мужик, честно признаю. И держится как настоящий аристократ Альфа, со знанием дела рассматривая мою разбитую тушу, словно выброшенного на берег дохлого тюленя. — Почему пациент в сознании, Даниэль? — А я ебу? — матом ругнулся доктор — лорд. — Не ебу и точка! — Тогда найди Сэда и спроси, он точно ебет! — в том же тоне ответствовал лорд Надир, опуская на место мое веко. — Некогда, — жёстко отмахнулся Дан от доброго совета, — Иран снова на грани, у нас в запасе пара — тройка дней, не больше. Показатель упал ниже 55, хотя он провел восемь дней в искусственной коме! — В коме?! — ехидно уточнил Данов родственник. — Это ты сам в коме естественной, идиот! Причем всю твою никчемную жизнь!       И тут я сглотнул, укусил себя за язык и понял, что знаю доктора Адари! Конечно, знаю!       Док меня лечил в посольстве на третьем уровне Системы, точно! Когда я курил и наступил на ржавый гвоздь. Вот прикол, надо же! — Доктор, я что-то подцепил с того гвоздя, да? Наверное столбняк, хотя я — боевой модификант, какой может быть столбняк?       Сесть было нереально тяжело, но вполне возможно, чтобы там мне ни вколол Даниэль. И глаза открыть тоже подвиг, но я воспользовался тем же методом, что и лерр Надир, приподняв оба века пальцами, дабы получше его рассмотреть. — Чё? — выдавил Надир Адари, тыкая в меня футляром от очков. — Что вы такое несёте, Иран? Это все произошло 5 месяцев назад! Какой такой столбняк? Вы кровью харкали через каждые десять слов, когда вас принесли в больницу ко мне. На носилках, между прочим, хотя гвоздь в пятке и торчал.       Даниэль стянул с шеи платок насыщенно голубого цвета из очаровательного тайсманского шелка, зарылся в него лицом и отвернулся к стене, не в силах выносить, видимо, мой предсмертный бред. — Пять месяцев? Это ерунда, доктор Адари, максимум пара недель, да и одну из них я же спал, правда?       Я постучал себя по щекам, удивился худобе лица и снова переключился к настоящему, припомнив свору призраков из угла.       Вот гады, это все их вина, мои провалы в памяти. — Здесь полно мертвецов, лорд Надир, надо быть очень осторожным, они все время говорят, — по дружбе решил я предупредить эскулапа. — Обсуждают нас с Эори без зазрения совести, вроде я его избил до полусмерти и вообще изменял, верите? — Нам нужен психотерапевт? — зачем-то повторил Надир фон Адари фразу, недавно сказанную Даниэлем. — Или сразу парень из Звездной часовни? — У меня один есть, — отозвался Дан, не отнимая платок от лица. — Правда он боевик того самого Всевышнего, только для чернокожих, но на крайний случай сойдёт. Чудотворец, бля! — Чудотворец решительно необходим, — констатировал факт доктор Адари, — потому что я не знаю, как помочь делу с медицинской точки зрения, пока мы не свяжемся с Сэдриком фон Тимару. ***       Следующий разговор с Даниэлем и доктором Адари состоялся через месяц после того, как мой разум привели в более — менее вменяемое состояние.       Печальное зрелище, но я был хотя бы жив и то — хлеб. — Иран, — не откладывая в долгий ящик начал Надир Адари, — у нас нет иного выхода, как создать вам ложные воспоминания, заблокировав все, что произошло после «ржавого гвоздя». Года на два, если не больше, иначе 70 процентов мощности организм не наберёт, а будет все время сваливаться в пике.       Ложные воспоминания?! — Что за черт?! — тут же окрысился я. — Не хочу! Вы не имеете права!       Даниэль только вздохнул, не решаясь вмешиваться в столь занимательный диалог. — Не имеем, — согласился незнакомый мне голос, — это факт. Поэтому я и прошу вас выбрать самостоятельно.       Я тотчас же хотел развернуться и посмотреть на говорившего, но мне помешал гад Даниэль, четко зафиксировав сзади мою голову руками. — Нет, — одним словом пресек Дан все мои телодвижения, — он категорически против знакомства, Иран. — Выбор простой, князь, — продолжил непредставленный собеседник и мне сильно резанул по нервам семейный титул, напоминая о ненавистной персоне отца. — Два года без памяти и вы будете на ходу, пока тело принимает кровь лорда Даниэля. — Или? — не утерпел я. — Или вы просто сойдете с ума, размышляя о величии рода фон Кири, — жёстко припечатал он. — Вы все время возвращаетесь в одну и ту же точку в прошлом, без устали поминая этот чертов гвоздь! Что вам, боевому модификанту, какой-то там гвоздь? А нет, прямо панацея от безумия, даже я ничего сделать с ЭТИМ не смог. — Хватит, Сэд, — остановил дискуссию доктор Адари. — У него когнитивный диссонанс. — Я в курсе, Надир, спасибо за совет, — ещё более холодным тоном обрезал Сэд моего доктора. — Кстати, князь упорно называл тебя под гипнозом козлом. Ты рад? — Сам козел, — сквозь зубы буркнул доктор Адари. — Давайте вернёмся к теме.       Он нервно перебрал ногами, сделав пару кругов по комнате, вздохнул и снова обратился ко мне: — Иран, увы Сэдрик прав. Вам необходимы эти два года, иначе адаптация крови не произойдет. ***       Вот так все и случилось, в принципе.       Тени, весело проводившие время в темных местах Даниэлева особняка, затащили меня в мир безвременья буквально что под руки. И тот Иран эль’Тарви, которому позже было предписано стать Валентином фон Вендредорф, отправился в дальнейшее плавание уже без меня, в полной уверенности, что во всем «удивительно прекрасном» виноват именно банальный ржавый гвоздь.       Сссука!       Да я его мог и сожрать, этот гвоздь, проколоть на добровольной основе все возможные интересные места им же! И ничего бы со мною не произошло!       Ясно?       Но вот же выверты сознания, мозг зацепился именно за гвоздь, чтобы ни о чем ином, ещё более тошнотворном, реально никак не вспоминать.       А пришлось! — Значит вы пригласили Сэдрика фон Тимару на консилиум, Даниэль? — не подумав, наехал я на больного человека. — Но почему его?       Дан уже и рот раскрыл, отвечать, как в ситуацию вмешался Александр фон Кири, без предисловий закрывая рукой уста своего ближайшего родственника. — Сначала вызываем помощь, выходим отсюда, а потом разговоры, Иран. Это приказ! ***       Гвоздь — он такой, очень колючий гад, друзья мои! Но и напоролся я на НЕГО исключительно сам, тоже неоспоримый факт.