Посвящение в ведьмы

Люси с неприязнью посмотрела на лежавший перед ней листок с текстом контрольной работы. Как же она ненавидела алгебру, если бы кто знал! Она чувствовала: сколько ни старайся, ей не осилить этой премудрости. Ряды алгебраических значков навсегда останутся для нее китайской грамотой, книгой за семью печатями. — Ах, как бы мне хотелось, чтобы я смогла решить эти задачи, — пробормотала она, нервно теребя пальцами волосы и одновременно грызя кончик карандаша. Надо приступать к контрольной, никуда не денешься. С трудом пересилив себя, она начала что-то царапать на бумаге. Через два дня, когда мистер Конбольт раздавал проверенные контрольные, у него впервые в жизни нашлась для Люси улыбка, да еще какая: необычайно добрая и широкая. — Должен тебя поздравить: отличная работа, — похвалил ее математик. — Наверное, тебе пришлось приложить немало усилий, чтобы достичь такого уровня. Я просто восхищен. Люси с недоумением посмотрела на свой листок: 94 %! Она не поверила собственным глазам. Надо проверить, действительно ли наверху страницы стоит ее имя? Может быть, мистер Конбольт перепутал листки? Но нет, все правильно, это ее работа. Сидевшая рядом Венди посмотрела на подругу с молчаливым вопросом в глазах, и та протянула ей свою контрольную. — Ну, ты даешь! — прошептала Венди. — Как это ты умудрилась? Люси неопределенно пожала плечами и открыла учебник, готовясь к сегодняшнему уроку. Кому какое дело, как это произошло? Факт остается фактом: она получила оценку «94 %» по теме, которую никогда не понимала. Может, до нее все-таки начало что-то доходить? Только спустя несколько недель или даже месяцев, когда девочки шаг за шагом стали припоминать происшествия, разворачивавшиеся вокруг пьесы, они поняли, что их желания начали сбываться уже давно, задолго до решающих событий. Сначала они не придавали никакого значения таким мелким и незначительным случаям, как исполнение желания Эльзы, чтобы у нее отвалилась бородавка, или, например, блестящая контрольная по алгебре Люси и, несколько позже, неожиданно сбывшаяся мечта Венди о том, чтобы мама купила ей приличный тренажер. Не успевали они произнести любое свое желание, как оно тут же исполнялось. До девочек не сразу дошло, что в этой, казалось бы, безоблачной ситуации таятся свои опасности. Смутные подозрения закрадывались в них постепенно. Но настоящий ужас охватил их только после того, как они пожелали зла Стингу Эвклифу. А дело было так. Сияло солнце, и большинство учащихся высыпало на улицу, чтобы поболеть за четвероклассников, которые участвовали в тот день в спортивных состязаниях. На разных участках поля были организованы соревнования по разным видам спорта, но девочки, не сговариваясь, избрали как болельщицы бег с препятствиями, поскольку Жерар, кумир Эльзы, считался фаворитом именно в этом виде спорта. Был дан старт, и мальчики устремились вперед. Жерар бежал по внешней дорожке, слева от него мчался Стинг Эвклиф. Большую часть дистанции мальчики бежали «ноздря в ноздрю», но в какой-то момент Стинг споткнулся и — кажется, нарочно — в падении поставил подножку Жерару, так что и тот вынужден был сойти с дистанции. — Свинья! — закричала Эльза, вскочив со скамейки для зрителей. — Ну как он мог так поступить, этот чертов громила? Жерар бежал великолепно. Он наверняка бы победил, если бы этот идиот не дал ему подножку. И она опустилась на скамейку в расстроенных чувствах. Люси не преминула поддержать подругу: — Конечно, нехорошо так говорить, но иногда мне, ей-богу, хочется, чтобы этот громила на самом деле получил серьезную травму. Соревнования тем временем продолжались. Жерар медленно поднялся на ноги и стал ощупывать себя, чтобы проверить, не получил ли он какие-нибудь повреждения. Он чувствовал, что рассек колено, но это оказалась всего лишь царапина. Убедившись в этом, Жерар заковылял по направлению к Стингу, чтобы предложить ему руку помощи. Стинг не шевелился. Жерар с беспокойством склонился над ним, но к месту происшествия уже подоспел школьный санитар для оказания первой помощи. — Наверное, он сильно ударился при падении, — высказал предположение Жерар. — Возможно, даже получил сотрясение мозга. Санитар быстро осмотрел мальчика и решил, что необходимо вызвать врача. Когда прибыла карета «Скорой помощи», Стинг все еще лежал без сознания, распростертый на игровом поле, и его пришлось под вой сирены и вспышки мигалки отвезти в местную больницу. На следующее утро Яджима-сан, завуч школы, созвал общее собрание, на котором сообщил учащимся о повреждениях, полученных Стинг. Мало того, что мальчик сломал обе ноги; с ним вдобавок приключилось особого рода внутреннее кровотечение, и он впал в кому. Членам его семьи, всю ночь дежурившим у постели, наутро сказали, что, хотя у Стинга и сохраняются шансы остаться в живых, врачи опасаются самого худшего. Люси импульсивно прикрыла рот ладонью. — Боже мой, — прошептала она под пристальными взглядами Эльзы и Венди, — это мое желание накликало на него беду. Помните? Ну, когда мы сидели на скамейке возле спортивного поля? Я пожелала, чтобы Стинг получил серьезную травму, — и вот, пожалуйста: это случилось. — Не говори ерунды, Люси, — возразила Венди. — Одного желания недостаточно, чтобы человек впал в кому. — Ты так думаешь? А вот я не уверена. Давайте внимательно проанализируем то, что происходило с нами на протяжении последних нескольких недель, — предложила Люси. К этому времени девочки вышли из актового зала и остановились у дверей кабинета, в котором по расписанию должен был состояться следующий урок. Разговор затянулся. При помощи Люси Эльза вспоминала все случаи, когда сбывались их желания. Вначале девочка была настроена весьма скептически, но по ходу дела выяснилось, что сбывшихся желаний накопилось так много, что и Венди вынуждена была согласиться: они имели дело с чем-то большим, нежели простое совпадение. — Но каким образом… я хочу сказать, что не понимаю, с какой стати такое приключилось именно с нами, — неуверенно произнесла Венди. — Сколько раз всем нам случалось закрывать глаза и загадывать желание, через силу заставляя себя надеяться, что оно сбудется, но этого, разумеется, никогда не происходило. И вот теперь, по какой-то необъяснимой причине, нам даровано чуть ли не гарантированное исполнение любого желания. Почему? С какой стати? За какие заслуги? — Пьеса, — коротко, но многозначительно выпалила Люси. — Я думаю, все это каким-то образом связано с пьесой. Сами посудите. Все эти дела начались с того момента, когда нам достались роли ведьм. Дверь в кабинет открылась изнутри, и миссис Коннел, опершись о косяк и окинув всех троих ироничным взглядом, спросила: — Что-нибудь не так, девочки? Есть что-то, чего я не знаю? Может быть, вас не пускают в класс какие-нибудь хулиганы, а вы стесняетесь сказать мне об этом? — Ах, извините, миссис Коннел, мы как раз собирались войти, — пролепетала Мелисса, и все трое прошли в классную комнату. Прежде чем занять свое место, Эльза шепнула подругам: — Помните старую поговорку: «Будьте осторожны со своими желаниями: ведь они могут сбыться». Я думаю, в данной ситуации мы должны проявлять крайнюю осмотрительность… — Эльза! — уже гневно крикнула миссис Коннел. — Кто-то из нас не является учеником этого класса: либо ты, либо я. Если ты все же ученица, то, будь добра, сядь, достань учебники и удели хоть капельку внимания сегодняшнему уроку. Этот учебный день казался подругам бесконечным, и долгожданный звонок, возвестивший о конце последнего урока, доставил им небывалую радость. Они встретились у школьных ворот, и Мелисса, достав из ранца свой экземпляр пьесы, прочла вслух, будто их разговор не прекращался: — «Мавис Вермилион». Так звучит имя ученицы, написавшей эту пьесу. Я полагаю, первым делом нужно навести о ней справки. Чем больше я думаю обо всех этих чудесах с исполнением желаний, тем сильнее убеждаюсь в том, что они как-то связаны с пьесой. А это значит, что ее автор и есть то лицо, с которого надо начать расследование. Люси и Венди дружно кивнули в знак согласия. — Давайте пораскинем мозгами, — продолжала Эльза. — Завтра суббота, в школу нам не идти, значит, мы можем с утра сходить в библиотеку и попытаться отыскать там какие-нибудь материалы, касающиеся этой таинственной ученицы. Где она сейчас живет, написала ли какие-нибудь другие пьесы, и все такое. — Но не забывайте, что эта написана по крайней мере шестьдесят лет тому назад, — напомнила Венди. — И если Мавис было, скажем, тринадцать или четырнадцать лет, когда она написала пьесу, то теперь она, мягко говоря, дама в возрасте. Если мы ее найдем, следует разговаривать с ней очень бережно и осторожно. Ведь мы не хотим попусту тревожить пожилую леди. Договорившись встретиться на следующее утро в девять возле библиотеки («В девять часов в субботнее утро, — простонала Люси. — А когда же я поваляюсь в постели?»), девочки расстались.