Новогоднее чудо

Как часто мы боимся сказать понравившемуся человеку о том, что любим его, что хотим, чтобы он был рядом и никогда не отпускать его. И когда все-таки решаемся бывает слишком поздно. Страхи ломают судьбы, страхи делают нас несчастными. Они встретились под Новый год, сначала на Новогоднем балу, а после их снова свела судьба. Новый год они отметили вместе и первого января проснулись в одной постели.  — Ты больше не исчезнешь? — шептал Антон, прижимаясь крепче к обнаженному телу, он словно не верил в то, что с ними происходило, и называл Арсения новогодним чудом. Арсений отрицательно качал головой, улыбался, целовал теплые губы, ласкал упругий живот, говорил, что он — его счастье. Антон верил, верил ему, верил в волшебство, в чудо. В такой сказке они прожили до следующего Нового года, а потом Арсений вдруг осознал, что так больше продолжаться не может. Он боялся, боялся того, как у них все происходило, сказочно, что ли. Почти без ссор, а если и ссорились, то тут же бурно мирились на кухонном столе или в спальне. А еще он боялся перемен и, в общем, иногда вел себя как дурак. Антон был счастлив, единственное, что ему не нравилось так это то, что Арсений пока к нему не переехал. Хотя эта тема поднималась и не раз, но Арсений обычно отшучивался. Приближался очередной Новый год, и ранним утром тридцать первого Арсений оставил записку с одним только словом «Извини», ключи на тумбочке и улетел в неизвестность, оборвав все контакты и сменив номера телефонов. Да, он скотина и сволочь, жалкий трус, который испугался. Чего он испугался, он и сам толком не мог понять, но убедил себя, что так будет лучше. С тех пор прошел год. И теперь он стоит возле знакомого подъезда. На календаре тридцать первое, на часах десять вечера, в кармане мятая пачка сигарет, а в знакомых окнах темнота. На что он надеялся, когда вернулся? На прощение? Сам себя он так и не простил и весь год провел словно в тумане. А потом не выдержал, понял, что он нужен ему. Понял, что любит, действительно любит. Хоть и почти не говорил ему этих слов. Простит ли его Антон? Он снова боялся, боялся выяснить это, боялся взглянуть в зеленые глаза человека, так верившего в чудо. Шастуна он узнал сразу и как последний болван спрятался за ближайшим деревом, издали наблюдая за сгорбившейся фигурой, медленно идущей к дверям подъезда. Не дойдя каких-то пару шагов, парень остановился и поднял голову в небо. Белые хлопья снега падали и тут же таяли у него на щеках. А потом он закурил и вновь поднял голову на свои темные окна. В этот момент сердце защемило тоской. Антон не хотел возвращаться домой, потому что его там ждало темное и тоскливое ничего. И снова страх, что зря приехал, не простит, не пустит. Тем временем Антон докурил и все-таки скрылся в подъезде, а Арсений вышел из тени деревьев. Какой же он трус. В окнах шестого этажа зажегся свет и тут же погас. Зря приехал. Арсений обернулся уходить, но внезапно открывшаяся дверь подъезда решила его судьбу. Пропустив молодую пару с лабрадором вперед, Арсений нажал на кнопку лифта, отметив про себя, что нужно будет купить Антону собаку, ведь он так о ней мечтал. А потом сам же и сник от этих мыслей. Дай Бог, чтоб вообще решился в дверь позвонить. На шестом этаже двери лифта распахнулись, и сердце ухнуло куда-то вниз. Что он ему скажет? Банальное «прости, я был не прав?» Знакомая дверь, и он застыл перед ней в немом ступоре. Ладони вспотели, и пальцы уже были готовы нажать на дверной звонок, но в последний момент он одергивает руку, а ноги сами несут по лестнице вниз. Струсил. На пятом этаже кончаются силы, и он устало садится на ступеньки, ведущие вниз. Кажется, теперь только чудо способно все изменить. Но чудес не бывает. — В лесу родилась елочка, в лесу она росла, — раздалось внезапно где-то с четвертого этажа нетрезвое радостное пение. — Мороз снежком, ик, укутывал, смотри, не замерзай, — Арсений поднял голову и не смог скрыть улыбки. По ступеням на пятый этаж, гонимый праздничным настроением, а также судя по запаху алкоголем, в красной шубе, шапке с бородой и натуральным красным носом шел Дед Мороз, ну как шел, плелся, удерживаемый под руку внученькой Снегурочкой, которая судя по ее ворчливому тону годилась сказочному дедушке в жены. — С Новый годом! — заголосил сказочный персонаж при виде Арсения и устало плюхнулся рядом.  — Привал, — объявил он своей спутницей, и та, нахмурившись, покачала головой. — С новым счастьем, — добавил Мороз и, вытащив из кармана толстой шубы Чупа-чупс, вручил его мужчине. — Спасибо, — улыбнулся Арсений и вздохнул. — Поругались, да? Или сам провинился? В чем, а? — Мороз нахмурился брови. — Олег, не приставай к человеку, пойдем домой, напоздравлялся по самое нельзя, — снегурочка злилась и пыталась поднять своего спутника. — Погоди, Люба, — отмахнулся от нее мужчина. — Ничего страшного, он прав, — Арсений покачал головой, сам не понимая, зачем рассказывает о своих тревогах этим людям. — Обидел я одного человека, он верил мне, а я обидел. Теперь вот пришел и боюсь, что прогонит. — И чё, чуда ждешь? — Дед Мороз пьяно улыбнулся. — Наверное, — Арсений пожал плечами, — ведь он верил в него, а я получается — нет. — Олег, домой, — голос Снегурочки приобрел стальные нотки. — Отвянь, ты что, не видишь, человек страдает, — Мороз ткнул Попова пальцем в плечо. — На чудо надейся, а сам не плошай, слыхал. Заходишь, без разговоров целуешь. Говоришь, какой ты дурак. — Не поможет, наверное, — Арсений усмехнулся, — спасибо за совет. — А ты знаешь, как я ее двадцать лет назад нахрапом взял? — Мороз ткнул пальцем в Снегурочку, и та зарделась, — Олег, прекрати. — Под новый год пришел вот как щас, сказал «Будешь моей» и все тут. А у нее рука тяжелая, вот пока она искала, чем в меня бросить, я ее в охапку и все, оттаяла моя Снегурочка, — мужчина хихикнул и шлепнул благоверную по заднице. — Олег, — протянула боевая подруга деда Мороза, но было видно, что ей приятно. Думал Арсений не меньше пяти минут, а потом протянул руку, — Арсений. — Олег, — с готовностью протянул свою мужчина, — выпить хочешь? — Не, потом, — отмахнулся Попов и обвел глазами Деда Мороза, — амуницию дашь на прокат поносить? Я заплачу. — О, вот это, я понимаю, разговор, — оживился Мороз и начал стягивать с себя шубу, — хорошее дело затеял, только денег мне твоих не надо, я ж от всей души. — Спасибо, но я… — Арсений в растерянности стоял на лестнице с тяжелой шубой на перевес и остальными атрибутами Деда Мороза. — Не ссы, Арсений. Мужик ты или нет? — мужчина, который минуту назад был сказочным персонажем буквально в мгновении ока превратился в лысеющего мужчину лет сорока с очень добрыми, пьяными, карими глазами. — Звонишь и сразу целуй без разговоров, — мужчина поправил белый свитер с оленями и едва не споткнулся о ступеньку. Но его вовремя удержала благоверная, — Идем уже, горе луковое. — А шубу, как справишься, в 38 занесешь, и заходи, выпьем, — орал уже из лифта добрый Дед Мороз Олег. — Спасибо, — произнес Арсений и, вздохнув, начал натягивать шубу. Антону было двадцать шесть и в чудеса он перестал верить еще год назад. Он хорошо помнил этот момент, когда все оборвалось. Мужчина пришел домой и с порога увидел ключи на тумбочке. — Арс, — весело позвал светловолосый парень и заглянул на кухню — Арс, я купил твоего любимого вина и коньяк, а еще Димка звонил, они с Катей поздравляют нас с Новым Годом. Арс! — позвал парень громче, но ответом ему стала тишина. — Арс, — Антон зашел в гостиную и замер, а затем распахнул приоткрытые дверцы шкафа. Полки, где раньше лежали футболки Арса, пустовали. Не было также его джинсов в полоску. Из ящика исчезли трусы и носки. Антон не верил. Не хотел верить. Даже когда на зеркале обнаружил записку с единственным словом «Извини». Словно во сне, он еще некоторое время бродил по внезапно опустевшей квартире, подмечая исчезнувшие мелочи. Вещей было немного, так что без труда можно было заметить, чего нет. Осталось только фото на полке. Там, где они счастливые и немного пьяные на свадьбе у Позова. Очнулся Антон от того, что на улице что-то бахнуло. Салют. Парень взглянул на часы и понял, что наступил Новый Год. Внезапно становится очень больно, и тишину квартиры нарушает тихий всхлип. Арсений ушел, и, кажется, с ним ушло все счастье и волшебство, которое он нес своим присутствием. Шастун до утра просидел у стены в коридоре, раз за разом прикладываясь к бутылке коньяка, не понимая, за что с ним так поступили. Весь год он вздрагивал от каждого шороха на лестничной клетке, думал, что Арсений вернется, и все будет как прежде. Но чуда не происходило. Друзья как могли поддерживали его. Дима винил себя за то, что рассказал тогда Антону про бал. Илья же просто обещал двинуть Попову в торец, как только его встретит. Он ждал его весь этот год, готов был простить, а сегодня вдруг понял, что надеяться глупо. Он не верит больше в чудо и ненавидит новый год больше всего на свете. От нахлынувших воспоминаний становится больно, и Антон идет на кухню за лекарством, Jack Danielʼs — вот, кто всегда рядом, ну и еще сигареты. Звонок в дверь рушит все его планы, и он замирает на полпути, а затем делает шаг и щелкает замком, открывая двери. Несколько минут и он, и внезапный визитер пялятся друг на друга. — Вот он я — Дед Мороз, я подарки вам принес, — громогласно заявляет владелец окладистой белой бороды, красной шубы и пронзительно синих глаз из-под новогодней шапки. — Где тут мальчик Антошка? Я принес чудес немножко, — продолжает вопить Мороз, оттесняя ошарашенного парня в глубь полумрака квартиры. — Вы ошиблись, здесь нет никаких мальчиков, — Антон вздыхает, — и в чудеса он больше не верит. — Не может быть, — недоверчиво качает головой новогодний визитер, — в чудо надо верить. Как же без чудес? — А нет их, чудес, — Антон закуривает, втягивая в себя спасительный дым, — нет чудес, и волшебства нет, все ложь и обман. Я же верил ему, я же думал, что вот оно — чудо — наконец-то счастье, а он… — Антон горько ухмыляется, не замечая, как Дед Мороз вздрагивает. — Выпьешь со мной Дед Мороз? Или ты на службе? — Антон уходит на кухню и возвращается с бутылкой виски. Призывно махнув ею в сторону гостиной, он уходит туда. — А может он испугался? — визитер стоит в дверях, оглядываясь по сторонам полутемного помещения, где свет только от бра на стене, замечая счастливое фото в красивой фоторамке. За год здесь ничего не изменилось. Тот же диван, у окна кресло, журнальный столик, напротив книжный шкаф, и телевизор на стене. А еще полка с фотографиями, но сейчас там стоит только одно фото когда-то счастливых людей. — Ничтожество, — Антон стоит у окна, обнимая себя за плечи и раз за разом затягиваясь сигаретой, — Разве можно так поступать с теми, кто тебя любит? Он, наверное, не любил, раз ему все равно, ему наплевать, — Антону, кажется, было все равно, кому выговариваться — хоть психологу, хоть Деду Морозу. — Ему не плевать, — у Деда Мороза почему-то дрожит голос, но Антон этого, кажется, не замечает. — Любил он тебя и продолжает любить, — холодные пальцы ложатся на угловатые плечи, и Антон резко оборачивается, делая несколько шагов назад. Он не верит, этого просто не может быть. Рука сама тянется к новогодней шапке и медленно стягивает ее с темноволосой головы. — Твою мать, — шепчет долговязый парень и отбрасывает головной убор в кресло. — Антон… — Шут гороховый, — Антон нервно смеется, — ненавижу. Фальшивый, от начала и до конца. Начиная с бороды, — резкий рывок срывает с бритых щек бутафорскую бороду, — и заканчивая твоими признаниями! Вон пошел! — Антон кричит, не замечая слезы, катившейся по его щеке. — Антон, я люблю тебя, это правда, — Арсений пытается подойти, но Антон выворачивается, отскакивая в сторону, по пути хватая телефон. — Не подходи, я сейчас милицию вызову или, или Макару позвоню, он приедет и порвет тебя, как тузик грелку. — Антон, прости меня… — Заткнись! Где-то год шарахался, а теперь нате, любите, — Антон выдыхает, смаргивая злые слезы, одной рукой пытаясь найти номер. — А фотографию нашу ведь не выбросил, — с улыбкой замечает Арсений, и Антон на секунду отвлекается. — Иди в жопу, понял? Да где же он? — Антон хмурится, ища нужный контакт, и Арсений решается. Два шага вперед, резко сгребая в охапку, впивается в такие родные теплые губы. Чувствуя вкус сигарет, алкоголя и родного человека. Как же он скучал без них, какой был дурак. Антон рычит, пытается отбиться, высвободиться, но у него не выходит. Горячий язык скользит по губам, крепкие руки изо всех сил обнимают, отчаянно и нежно, и он не в силах сопротивляться. — Пусти, ненавижу, — отчаянно шепчут губы, и вновь тщетная попытка отбиться, — козел, придурок, ничтожество, дебил, — Антон отчаянно вырывается, пытаясь лягаться, но Арсений терпит, зная, что заслужил, и обнимает еще крепче, прижимаясь к небритым щекам. — Не пущу, слышишь? Я идиот, я боялся, боялся сказать, что люблю, боялся неизвестности, боялся этого счастья. Ты — мое счастье которого я не достоин. Прости меня, — хватка слабеет, и Антон, наконец, вырывается, отпихивая мужчину от себя. Несколько минут они, тяжело дыша, прожигают друг друга взглядом, а затем Антон делает шаг, резко притягивая старшего мужчину за пушистый ворот огромной шубы и впивается в его губы грубым, настойчивым поцелуем, в котором столько отчаянья и грусти, что это передается партнеру, и Арсений обнимает крепче, скользя ладонями по спине, плечам. Целует еще жарче, вымаливая прощения. Что-то шепчут, вглядываясь друг другу в глаза, а потом снова целуются, прижимаясь ближе после долгой разлуки. И каждый хочет сказать самое важное. А потом они стоят у окна и просто друг друга обнимают, наслаждаясь одиночеством вдвоем. — Ты мое новогоднее чудо, — шепчет Арсений, вдыхая запах любимого парфюма на тонкой шее. — Арс, у меня в холодильнике твое любимое вино, — Антон смеется, утыкаясь носом в темную макушку, — купил по инерции, а потом опомнился, что тебя нет, и… — Все, все ну прости меня, все уже в прошлом. Мы выпьем его вместе, и я буду рядом, — тихий шепот, поцелуи, объятия. — Еще час назад я не знал, что мне делать, а потом случилось чудо. Самое настоящее новогоднее чудо, которое помогло мне принять решение, — Арсений поднимает глаза на высокого парня, сжимая его ладони в своих. — Тох, я так тебя… — последние слова утопают в чувственном и нежном поцелуе. Ведь все понятно и без слов. На улице что-то взорвалось, и разноцветное зарево осветило полутемную комнату. Мужчины синхронно оборачиваются на часы, висящие на стене. — Новый год, — шепчет Антон и нежно прижимается к мужчине напротив. — С новым годом, Арс. — С новым счастьем, Шаст. С новым счастьем…