Hold me back

      Месяц спустя       - Уверен, что не хочешь пойти туда? – спросила Мэнди.       Микки проводил взглядом Дебби, шедшую по больничному коридору за руку с Лиамом, потом повернулся к сестре.       - Иди. Я побуду здесь. Не хочу… Просто иди.       - Я тебе наберу, когда мы отвезем его домой, – сказала она, сжала на прощание его ладонь и поспешила вслед за Галлагерами.       Микки был уверен, что не смог её обмануть своим якобы бодрым видом. Всё внутри него болело и рвалось на части.       Йен его не помнил.       Когда шумиха вокруг их возвращения из мёртвых немного поутихла, Йена освободили от уже ненужной вентиляции лёгких, а Микки очухался и смог адекватно реагировать на действительность, он подошел к нему – и понял, что тот его не узнал. Он смотрел на него пустым расфокусированным взглядом, и сначала Микки решил, что это просто такая реакция на выход из комы. Ему самому надо было выспаться, отлежаться и съесть минимум килограмм жареного мяса. По пути домой, лежа на заднем сидении бабушкиной машины, он сиял от счастья – Йен сделал правильный выбор, он спас их обоих! Его сон был спокойный и долгий, он ничего не боялся и был уверен в завтрашнем дне.       Карен заключили под стражу; все Галлагеры свидетельствовали, что она призналась, да и сама девушка не отрицала свою вину. Миранда Эриксон обещала, что есть все шансы, что Йен полностью восстановится и тоже, возможно, даст показания.       Всё завершилось совершенно благополучно.       Так Микки думал до следующего дня. Когда он, полный надежд, ворвался в палату Йена, тот спал, а его встретила Фиона. Она не совсем понимала, что произошло, но знала, что её брат очнулся благодаря ему, и была готова расцеловать его во всех местах – однако у неё были плохие новости. Проснувшись утром, Йен сказал, что не знает никакого Микки. Да, он в курсе, что у Мэнди есть брат, но они не были представлены друг другу. Дожидаться, пока он проснется, Милкович не мог – приближалась пора сессии и занятия пропускать было не желательно. Он ушел, но ещё верил, что всё вернётся на круги своя.       Но и вечером, когда Йен был на МРТ, а его ждали Мэнди и Лип, ему было сказано, что парень ничего не помнит о времени, проведенном в коме.       Они так и не смогли пересечься следующие три дня, и всё это время ответ был один – нет.       Микки показалось, что он вновь попал в тот кошмар, когда Брайан кричит о любви к своей сестре, руша все его надежды на счастливое будущее. Он скурил четыре пачки сигарет, по полночи не мог заснуть, но потом пришёл к выводу, что всё в порядке. Самое главное, что Йен очнулся и на третьей скорости движется на поправку. Мэнди нашла идеальное решение – когда они сдадут экзамены, Йен выпишется из больницы и к нему разрешат приходить, она познакомит их в реальности. Если они влюбились друг в друга там, то что мешает случиться этому здесь?       Всё было так, но сердце Микки всё равно болело и грозило разбиться. Он дико скучал по Йену и часами рассматривал его фото, которое стащил в своё время из больницы. Счастливый, с челкой, падающий на глаза, сияющий энергией – тот, какого он полюбил до боли в груди.       Такова цена его дара и жизни Йена, и Микки был согласен на неё, даже если ничего и не выйдет со знакомством лично.       На свадьбе Тони произошел новый пиздец, который окончательно подтолкнул Мэнди подавать иск о лишении Колина и Светланы (его шлюхи-подружки) родительских прав в отношении малыша Евгения. За каким-то хреном они потащили мальчика на эту попойку, там укушались спиртным и наркотиками и не уследили за ним. Ев вдохнул кокаина и лишь чудом кто-то из не до конца залитых подруг невесты заметил это и вызвал «скорую». Привезли его всё в ту же больницу, где работала Амелия, которая и рассказала о случившемся внукам. Чтобы не тухнуть от тоски по Йену, Микки активно включился в процесс решения судьбы племянника и, проконсультировавшись с юристом в университете, выяснил, что им с Мэнди Евгения не отдадут, пока им не исполнится двадцать один год. На один вечер они погрузились в отчаяние, уже представляя, как этот светлый, до безумия красивый мальчик не доживет и до четырех лет с такими долбодятлами-родителями; утром пошли навестить его, и там их бабушка дала им простой ответ – до их совершеннолетия опеку на себя возьмет она.       Ради своих внуков она была готова пойти на всё, раз не смогла уберечь дочь от беды.       Предварительное слушание они прошли, окончательное было назначено на то время, когда Евгения выпишут из больницы, а социальный работник осмотрит условия жизни Колина Милковича, Светланы и Амелии Бендж, изучит финансовое состояние и даст своё заключение. Учитывая, что жил Колин вместе с отцом и братьями, а Светлана была массажисткой (читай – проституткой) в сомнительной репутации салоне, и оба имели не один привод в полицию, все шансы были на стороне бабушки близнецов, но тревога всё равно не покидала их души.       И вот, Йена выписывают домой, вся его семья собралась для этого, Мэнди, вместе с Липом в открытую признавшая факт их отношений, присоединилась к ним, и лишь Микки стоял у поста медсестры и смотрел на весёлые сборы сквозь жалюзи на окнах палаты.       - Я сам дойду, – отмахнулся Йен, когда Карл настойчиво толкал его под колени инвалидным креслом. – Доктор Эриксон сказала разрабатывать ноги. До лифта не так уж и далеко.       - Я буду идти рядом. – Фиона, как наседка, не отходила от брата дальше чем на шаг.       Когда они двинулись к дверям, Микки отступил в сторону, чтобы его не заметили, не в силах оторвать взгляд от любимого парня. Всё ещё болезненно бледный и худой, он всё равно был самым красивым человеком, которого Милкович когда-либо видел.       С ним всё в порядке, непрестанно твердил он себе. Главное, что с ним всё хорошо.       Галлагеры, Мэнди и Шон вышли из палаты и медленно повернули к лифтам. Сестра ободряюще улыбнулась Микки, увидев его, и он постарался ответить ей тем же.       Йен прошел мимо поста, помахал медсёстрам, сделал ещё один шаг – и встретился взглядом с Микки.       Милкович перестал дышать, не зная, как быть. «Он тебя не знает, прекрати!» – вопил его здравый смысл, но в данный момент он проигрывал рвущемуся к Галлагеру сердцу.       Семья Йена тоже заметила парня и нерешительно остановилась следом за братом.       Микки шагнул навстречу первым, следующие два шага преодолел Йен.       - Привет, я… – начал знакомство Микки, но дальше произошло то, чего не ожидал никто.       Йен со странным низким звуком сделал широкий прыжок и впился в его губы жадным, терзающим поцелуем, сжав лицо парня в ладонях. Микки сначала опешил, а потом с облегченным стоном так же пылко ответил, обняв так, что едва рёбра не захрустели.       Мэнди с Липом переглянулись, после чего парень обхватил её плечи, привлекая к себе. Дебби подняла руки к лицу, чтобы попытаться сдержать радостный писк. Карл хмыкнул и наблюдал за никак не прекращающимся поцелуем с усмешкой. Шон одной рукой прикрыл глаза Лиаму, сидящему на его плече, а другой сжал ладонь расплывающийся счастьем Фионы.       - Ты, блядь, где столько времени шароёбился? – прорычал Йен в губы Микки, сильнее стиснув его лицо и заглядывая в глаза.       - Мне сказали, что ты меня не помнишь, – шепотом, который услышали все, ответил Милкович.       - Я вспомнил тебя на четвёртые сутки, но думал, что ты сам не хочешь меня видеть. Или что ты мне просто привиделся. И сходил из-за этого с ума.       - Мудак ты, – рассмеялся Микки и легонько поцеловал его.       - Мог бы, блин, и спросить! Он мне тоже, знаешь ли, на пол не упал, пиздецки хмурый и несчастный! – воскликнула Мэнди, стукнув друга в спину.       Парни вспомнили, что они как бы не одни, и нехотя отодвинулись, не размыкая рук.       - Отлично, кто поедет в багажнике? – иронично спросил Шон. – Все мы в машину не влезем.       Лиам на его плече поёрзал, сползая вниз, потянулся к Йену и дернул его за воротник рубашки.       - Этот твой парень? – как ни в чём не бывало, поинтересовался он.       Словно это не были его первые слова за полтора месяца.       - У меня довольно хлипкая кровать, – негромко сказал Йен, когда они сели в машину Амелии, за рулем которой сегодня была Мэнди, а остальные Галлагеры, за исключением Липа, тоже решившего присоединиться к своей девушке и их братьям, устраивались в автомобиле Шона.       - М? – Микки посмотрел на него.       - Я это к тому – пора собирать деньги на мебельный завод.       Пальцы Галлагера переплелись с пальцами Микки, ясно намекая, что именно он имел в виду.       - Моя ещё вполне крепкая, если помнишь, – шепнул ему на ухо брат Мэнди.       Но про себя начал прикидывать, где можно недорого приобрести новую. Потому что он не будет Микки Милкович, если она им вскоре не понадобится.