Высшее общество

Это сильнее меня, когда ты стоишь напротив.

Г Л А В А 5

Черт, он что, возвращается? Но на этот раз шаги значительно тише, будто Малфой успокоился. Он остановился где-то рядом с ней. Аделис, кажется, перестала дышать, когда он стал приближаться, как тень. Темная-темная тень. — Ты… Да, это была она. И ему не нужно было отчетливо видеть ее, достаточно почувствовать этот запах неспелого апельсина и мяты, исходящего от ее волос. Так пахла только она. Он это знал, заметил еще курсе на втором. Парень подошел совсем близко, и она могла увидеть его странно светящиеся в темноте глаза. Гермиона сильнее вжалась в стену, желая слиться с ней воедино. — Бу! Она вздрогнула, нахмурила брови, на секунду забывая, что за ситуация тут сложилась. Что еще за «бу»? Малфой рассмеялся диковатым, но чистым смехом. И это заставило девушку невольно сжаться где-то внутри себя. Она наивно полагает, что от его взгляда может укрыться хоть что-то. — До чего же жалкая, — вмиг став серьезным, проговорил он без намека на издевку. — Замолчи! Гермиона удивилась сама себе. Просто он снова выводит ее из себя, заставляя кровь внутри болезненно белого тела вскипать. Она понимает, что сейчас поддается, но, возможно, где-то в глубинных слоях сознания она знает — он стал единственным, кому она может поддаться . Как будто с ним необязательно притворяться, ведь она кожей чувствует, что его все равно не обманешь. Он видит ее насквозь. Пробивает ровным взглядом мерзлых глаз. — Зачем мне молчать, Грейнджер? Он шипит, как истинная слизеринская змея. Опирается руками о стену, к которой так плотно прижата девушка. Да, прогнись подо мной. Покажи животный страх в карих глазах. Успокой Это, Грейнджер. — Потому что… — она не договаривает. — Пострадаешь. Он говорит это как бы между прочим. Будто она не пытается сейчас провалиться под землю. Драко теперь смотрит не сквозь нее, а прямо в глаза. В эти черные прямо сейчас глазища, размером с планеты, на которых ему жизни точно нет. И почему его прямо сейчас пробивает дикое желание сделать что-то, чтобы эти глаза всегда были открыты для него. Всегда смотрели так же волнительно, с долей испуга, даже страха. Он даже перестает дышать, пытаясь рассмотреть каждую деталь этих огромных шоколадных радужек, а она только хмурится сильнее, сгорая от такого откровенно изучающего взгляда. И кровь внутри нее уже не кипят. Она, мать ее, вспыхивает безжалостным синим пламенем. Он резко делает шаг назад, словно шарахнулся от огня. Собрался. Кидает на нее быстрый презрительный взгляд и бросается чуть ли не бегом по коридору. Что, блять, это сейчас было?! Кажется, только теперь девушка может вдохнуть осенний воздух. А до этого момента… Она действительно начала сомневаться в нормальности Малфоя. Что с ним стало? Она не видит в нем больше того, кого видела несколько месяцев назад. Куда делся его страх перед теми, кто сильнее? Куда делся тот жалкий мальчишка, которого она ударила на третьем курсе. Мальчишка… верно. Он уже далеко не мальчик. Перед ней стояла личность. Темнее темного, конечно. Но личность. А кто же она? Личность ли? И ровно в этот момент она осознает, что слишком поздно. Она уже сиганула в самое пекло, и ничто уже не будет как прежде. А еще это тяжелое понимание. Понимание, что теперь всю ее жизнь заполнит боль. От этих рук и глаз. Она чувствует и знает. Зашло ли все настолько далеко? Да куда уж дальше?! Она связана с Драко Малфоем. Сказал бы кто пару лет назад о том, что она будет помогать слизеринцам в войне, а после и вовсе будет с ними связана неведомой золотой нитью, она бы покрутила пальцем у виска и отправила этого человека в больницу Святого Мунго.

***

Остальные дни до начала учебы прошли относительно спокойно. Малфой все время где-то пропадал со своими друзьями, что не могло не радовать. В тот день после ночной прогулки, Гермиона вернулась в комнату, обнаружив бодрствующую Селвин. Черноволосая ведьма рассказала ей о заклинании. То, что это очень древняя магия она знала и так. Но вот как оно работает… Оказывается, что, если очень захотеть, то можно передавать мысли или даже обмениваться ими между теми, кто связан. Должно даже получаться на секунду передавать происходящую действительность, но это сделать очень сложно. На вопрос «Зачем вам это нужно?» Авриллиан ответить не смогла. Еще слишком рано. — Так и будешь там сидеть? Селвин появилась в комнате неожиданно. Она небрежно взмахнула рукой на до сих пор неодетую Аделис. — Мне… не хочется туда идти, — девушка потупила взгляд, и дала себе мысленный тычок в ребро за откровенность. — Надо же! Умнейшая ведьма столетия не хочет идти на учебу, — Авриллиан улыбнулась, садясь рядом с Гермионой на кровати. — Ничего нового я там не узнаю, — шатенка вздернула подбородок, заглядывая в черные глаза. — Думаешь, я узнаю? — брюнетка печально улыбнулась. Гермиона изучает лицо соседки. Она уже не кажется ей задирой. Селвин выглядит по-настоящему…, а ее улыбка усталой. — Ты другая, — тихо произносит девушка. — Другая? — Ну, знаешь, не такая, как раньше… Улыбка сползла с лица Авриллиан, которая тут же перевела взгляд на свои колени. — Все меняется. Всего два слова, но каких же правильных. Или… Так бы Гермиона считала, если бы была в этом уверена. Но после вчерашнего… То, как на нее действует Малфой это… Да, он действует на нее! И она достаточно умна, чтобы признать это. О, Мерлин. Он просто заставляет усомниться в том, кто она есть. Снова… Глубоко вздохнув, Роули поднялась с места. — Пошли. Опоздаем на завтрак. Авриллиан встала следом за ней, кивнув. Пора снова надеть на себя надменное выражение лица и кривую ухмылку. Ну, а как иначе? Она же слизеринка. Чистокровная треклятая аристократка, дочь бывшего пожирателя смерти, которая жива сейчас только благодаря предательству. Когда настоящая война оказалась прямо под носом, ничего не оставалось, как предать. Но не Тёмного Лорда, даже не его. В первую очередь себя, родителей. Свои принципы, свои жизненные устои, которые просто ничто по сравнению со Смертью, которая грозилась забрать всех и вся, стоит только совершить одну ошибку. Но, перетупив через себя в первый раз, они смогли это сделать. В первый раз они стали сомневаться в правильности выбора их родителей. В правильности считать себя выше и лучше других. Вот, что делает жажда дышать, жить, существовать. Да и перед Смертью равны абсолютно все. Девушки зашли в залитый солнечным светом зал. Странно, но погода сегодня была значительно лучше, чем вчера. Так как седьмой курс теперь был един, то и стол у них общий. Гермиона уловила недоуменный взгляд Поттера, когда он заметил рядом с подругой Селвин. Девушка сделала вид, что не заметила ни его, ни державшегося за рыжую голову Уизли, который, очевидно, страдал от жуткого похмелья. Авриллиан села возле Гринграсс и потянула за собой Аделис. Никто и слова не сказал. Неужели слизернцы смирились с появлением бывшей подружки Поттера? Или им настолько все равно? А впрочем, разницы нет. Девушку удивило, что слизеринцы не здороваются друг с другом. Ну что ж, может оно и к лучшему. — Селвин, — позвала Дафна, — Ты не в курсе, где Малфой и остальные? При упоминании этого имени у Гермионы внутри что-то рухнуло вниз, оставляя за собой черные болезненные ожоги, принося за собой отчетливые картины воспоминаний. — Нет, Даф, я не слежу за их передвижениями. Насколько это было правдой, не знал, наверное, никто. Вообще-то, Роули не успела поразмыслить над этим, ибо с шумом распахнувшиеся двери отвлекли ее от поглощения пищи и раздумий. Салеван спокойно вошел в зал, а за ним и остальная троица слизернцев. Гермиона не успела отвести взгляд от кампании, и поэтому все же увидела его. Он же не смотрел ни на кого. Просто шел с типичной миной на лице. А-ля мне похуй на всех. Только вот… его бровь была рассечена. Тонкая полосочка с засохшей кровью. У его крови был действительно красивый цвет. Такой… чистый. Девушка услышала едва уловимый вздох Авриллиан. Видимо, она беспокоится. Гермиона быстро оглядела остальных парней, но ни на ком не было ни царапинки. — Малфой? Какого хера произошло? — спросила та же Гринграсс, когда пришедшие заняли свои места за столом. — Напомни, когда это я обещал отсчитываться перед тобой, Гринграсс? — о, Мерлин, этот ядовито-насмешливый тон не предполагал ответа, поэтому Дафна сначала смерила Малфоя недовольным взглядом, потом обеспокоенно глянула на Забини, но все же замолчала, поняв, что позволила себе лишнего. Гермиона пыталась не смотреть на него, но это было более чем сложно. Не выдержав, она все же подняла глаза, но наткнулась на каменное лицо Салевана, чьи зеленые глаза пытались прожечь дыру в Авриллиан. Аделис снова напомнила себе больше узнать об их взаимоотношениях. В конце концов… она теперь с ними связана. Занятия прошли в напряженной обстановке. Ученики нехотя отвечали на вопросы преподавателей, хотя те всеми силами пытались расшевелить их. Кто-то из профессоров даже пытался шутить. О, Мерлин, ну к чему вся эта мишура? Такое чувство, будто эти люди проспали нечто очень важное и вообще не понимают, что тут происходит. Пожалуй, только Снейп вел себя как всегда сдержанно. Вот это действительно было облегчением. Было приятно чувствовать стабильность. Хоть в чем-то. В ком-то. В последнее время ей хотелось только этого. Стабильности. И она была, когда девушка стала затворником собственного фамильного имения. Тогда действительно все было гораздо проще. Одиночество, которого она так боялась когда-то, стало для нее наивысшим спасением. А сейчас… вокруг было слишком много знакомых лиц. Они слишком поменялись. А тот, кто казалось стабилен в своей неприязни к ней, стал слишком переменчивым. В этой жизни стало слишком много слишком. Но наибольшим из них было поведение Малфоя. И то, как нетипично он влиял на Гермиону. Во время уроков он не посмотрел на нее ни разу, даже когда она отвечала на вопросы профессоров. Словно ее не было. Или нет. Скорее, ему откровенно было настолько плевать. И да, девушка свято верила в это. Верила, что той встречи не было. И сейчас все по-старому. Малфой по-прежнему ненавидит подружку Поттера и главную зазнайку Хогвартса. Но она уже не подружка Поттера и не ведет себя, как зазнайка. По ее лицу вообще тяжело теперь что-то говорить. И его это реально бесило. Он проклинал себя за то, что вообще размышляет об этом. Но это было так… интригующе. И да, он был достаточно умен, чтобы признаться себе в этом. Ему. Было. Интересно. Он не верил, что за это время могла так измениться Великая Зануда. Поэтому он видел не ее, а эту скорлупу, которую она, видимо, очень тщательно отращивала на себе в своем замке. А он хотел эту скорлупу содрать с ее хрупкого тела. Хотел видеть ее настоящие глаза. Хотел видеть в них то самое, что увидел в тот вечер в пустом и холодном коридоре. То, что видел много лет назад, когда он безжалостно нарекал ее грязнокровкой. Да, он отчаянно желал эту горящую ненависть. Ему нужен этот огонь. Чтобы растопить ледяное сердце. — И почему вы не сказали мне? Когда вечер монотонно и тихо опустился на Хогвартс, Авриллиан все же нашла возможность выловить своих союзников в одном из коридоров. — А что бы ты сделала? Ты ничем не могла помочь, — спокойно произнес Малфой, игнорируя негодование подруги. — Как это, что бы я сделала, Малфой? Я вообще-то не маленький ребенок и многое умею! — она не хотела показаться обиженной, но не получилось сдержать этого порыва, исходящего из детства, когда мальчишки играли, а ее не звали, считая простой девчонкой, которая только и умеет, что языком трепать, да в платья наряжаться. — Хватит, — тихо призвал Салеван, грозно посмотрев в черные глаза Авриллиан, — Ты не будешь ходить с нами. Девушка слабо ухмыльнулась, а от детской обиды не осталось и следа. В ее глазах заиграли опасные ледяные искры, готовые заморозить все прямо сейчас. — И кто же так решил? — она произнесла это с некой издевкой. Драко настороженно посмотрел на кузена, понимая, что тот снова поддается на провокации Селвин, и закипает. — Я так решил, — чеканит Ноэль и твердой походкой направляется куда-то вглубь коридора. — Прости, — одними губами показывает Малфой, а его лицо выглядит таким же бесстрастным, но Авриллиан знает, что ему и правда жаль. Жаль за такое отвратительно поведение своего двоюродного брата. Ну почему? Почему нельзя вести себя нормально? В конце концов, что ты поменяешь, Ноэль? Не надоело бегать от этого? Девушка устало вздохнула, провожая взглядом парней.

***

Аделис уже давно была в своей комнате. Девушка быстро расправилась с домашним заданием и решила снова углубиться в легиллименцию. — Ты используешь не те книги. Девушка невольно вздрогнула. Она обернулась и увидела Селвин, стоящую около своей кровати, медленно стягивающую с себя одежду. Быстро отвернувшись, Гермиона снова уткнулась в книгу, го продолжать не могла. Тихо захлопнув тяжелый том, она встала из-за письменного стола. — А где взять те? — Я тебе потом дам, — ответила черноволосая, падая на зеленые покрывала. Аделис последовала ее примеру. — Зачем вам все это? — она не удержала свое любопытство. — Тебе интересно, откуда взялась рана на лбу у Драко? — Селвин ухмыльнулась в пустоту. Да, эта ведьма застала Гермону врасплох. Почему она спросила? Неужели все ее старания в окклюменции прошли даром, и Селвин легко пробила ее ментальную защиту? — Нет, — немного погодя, ответила девушка, — Я не об этом. — Знаю. Просто так ляпнула, — спокойно протянула Авриллиан усталым голосом. Гермиона облегченно вздохнула. Этот ответ ее вполне устроил. — Не расскажешь? Авриллиан резко поднялась на локтях, сразу же рассматривая бледное лицо соседки. — Как думаешь, Грейнджер, война закончилась? — Что? — она сначала не поняла, — Ну, думаю, что да. Губы Селвин змейкой растянула странная улыбка. — Ты еще никогда так не ошибалась.