Высшее общество

Восстанови мне дыхание, Я был в воде слишком долго. Я тонул во всех криках До тех пор, пока я не исчез.

— Raise The Dead

Г Л А В А 6

Надо же… А действительно, на что надеялись все они, когда считали, что это — конец? Смерть Волдеморта не означала окончание войны. Так и бывает: одна война сменяется другой. Война динамична и постоянна. Никто ничего с этим поделать не сможет. Так заведено. Точно так же, как и в любой войне есть победители и проигравшие. Эти дети не собирались становиться вторыми. Они готовы выбираться победителями снова. Даже если придется совершать ужасные поступки. Разве это важно? Уже нет. Все зашло слишком далеко. — Драко! — Прекрати, отец, — парень со слезами на глазах пытался оттянуть этот момент, — Ты ничего не изменишь! — Ты — предатель, — Люциус кричал, словно обезумел. Нарцисса все это время молча смотрела, лила слезы, переживая за то, кем стал ее любимый муж. А кем станет теперь ее сын? Парень глубоко вдохнул прохладный осенний воздух ночи, пытаясь отвертеться от уже порядком надоевших воспоминаний. — Какого… хера так холодно?! — послышался недовольный возглас из-за спины, — Малфой, блять! Закрой драклово окно! — Да не ори ты, — тихо попросил блондин, все так же вглядываясь в новый вид, стряхивая вниз пепел сигареты. — Прикалываешься? — видимо взглянув на часы, недовольно изрек Салеван. Четыре утра. Самое время предаться таким конченным воспоминаниям, а, Малфой? Разумеется. — Вали спать, — буркнул Ноэль, с головой уходя под одеяло. — Не хочется, — тихо отмахнулся Драко и, сделав последнюю затяжку, выбросил окурок в окно. — Закрой ты гребанное окно! — Салеван вынырнул, — Да что с тобой происходит? Драко развернулся лицом к кузену, недовольно сверкая темно-серыми прямо сейчас глазами. — Что происходит? Да блять, а то ты не в курсе, что происходит! На носу новая война, а тут еще и… Он замолчал. Тупо замолчал, не смог сказать. Не может сформулировать. Потому что, видит Мерлин, он понятия не имеет, что именно хочет сказать. — Еще и… что? — Ноэль пытливо растягивает слова, — Может быть, Грейнджер? Драко едва заметно вздрагивает. Нет. Нет, нет, нет и еще раз нет. — Еще и ты несешь хуйню! — он знал, что это неубедительно. Что просто потому что нельзя признать, а Салеван приподнимает бровь одновременно с краем бледных тонких губ. Ну почему, блять, всегда так? Ноэль постоянно озвучивает то, что не хочется признавать. Он он просто говорит это так, что у тебя нет выбора отрицать что-либо. Ты падаешь в это дерьмо, а оно вливается в тебя. Карими глазами. Посветлевшими волосами отвратительной девушки. Отвратительно… невероятной. Что означает это слово в данном случае? Хах, если бы он знал ответ…

***

Следующий день несет собой сильный дождь и кучу неинтересных и уже мало нужных предметов. От скуки Аделис начинает следить за движениями Малфоя, который, казалось, не замечает совершенно никого. Да, ей все же интересно, откуда у него порез. Вчера Селвин так ничего толком и не объяснила, но Гермиона до конца сама и не знала, хочет ли что-либо слышать о войне. О еще одной войне. Где-то внутри, глубоко-глубоко, где похоронены все жертвы и мысли о них, зародился страх. Она знала, что это именно он. Этот животный страх за свою жизнь. Жажда просто жить, которая доводит до исступления. До того, что ты готов становиться другим человеком. Страшно и сейчас, но она старается засунуть это чувство куда подальше. И у нее получается. Вот только белобрысое напоминание об этом обо всем неприятно колет глаза и грубо щекочет подклеенные чуточку нервы. — Мистер Малфой? — Минерва Макгонагалл позвала его строгим голосом, оживив наконец и белое лицо с потухшими серыми глазами, и Гермиону. Он не стал ничего отвечать, просто поднял свой взгляд на лицо профессора, мол, продолжайте, я вас слушаю. Женщина покосилась на него, выражая недовольство его явной незаинтересованности в предмете. — Вам скучно? — Я не слышу ничего нового. Его тихий ответ удивил не только профессора, но и сидящих рядом однокурсников. Да, все это понимали, после всего, что было, каждый знал: нового уже не услышишь. Но никто не осмеливался озвучить, да и зачем? Проще ведь смолчать, мол все в порядке и на своих местах. А он… осмелился? Смелость и Малфой? Остановите планету. — Простите? — видно, она все еще не верила ушам. — Я не слышу ничего нового, — повторил он четче, — Ни здесь, ни где-либо ещё, — парень откинулся на спинку стула, расслабляясь так, словно он не на уроке, а в каком-нибудь пабе. — Мистер Малфой, свою наглость вы объясните директору, — женщина старалась говорить спокойно, но было слышно ее раздражение, — А сейчас… Выйдете, покажите, на что вы способны. Превратите эту книгу в перо. Все внимательно стали наблюдать за скучающим выражением лица Малфоя, который даже палочку не торопился доставать. — Драконифорс. В секунду книга превратилась в небольшого черного дракона, который тут же взмыл вверх. Никто не издал звука. Кажется, всем было просто плевать на выходку Малфоя. Но она заметила. Этого заклинания нет ни в одном учебнике. Разрешенном учебнике. — Очень забавно, мистер Малфой. Кажется, вы впали в детство, — Минерва сняла заклятие, и дракон снова стал книгой, которая тут же рухнула на стол. Драко только мило улыбнулся, но улыбка эта не тронула его ледяных глаз. В них все так же было открытое презрение ко всему, что он только видит. — Вон, — тихо приказала профессор. Он неспешно поднялся, забрал сумку и просто вышел вон. Так и не увидев лица Макгонагалл, когда та заметит, что книга, которая минуту назад была драконом, превратилась в пепел. В ответ на его выходку девушка тихо хмыкнула. — Не беспокойся за него, — шепот Селвин, сидящей рядом, застал врасплох, но она этого не показывает. — Какое мне дело, — просто ответила она. — Пока не знаю, какое, — и тут на губах черноволосой появляется ухмылка. Гермиона дарит ей смирительный взгляд, проверяя прочность возведенного ментального щита.

***

Когда на Хогвартс снова опускается вечер, дождь и не думает прекращать лить с небес свою холодную воду. Потоки стучат по окнам так, что кажется будто стекла вот-вот покроются трещинами. Этот звук действительно отвлекает ее от выполнения домашнего задания по зельеварению. Наверное, единственный предмет, к которому все еще есть интерес. — Тебе не надоело заниматься этим? — ровный голос Селвин влился в уши, смешавшись с шумом дождя. — Уроком? — Самообманом. Ее взгляд замер на полпути к окончанию строки. Она не смогла дочитать. О чем говорит эта ведьма? — О чем ты говоришь? — решила отыграться дежурной фразой. — О Драко. Ты научилась выставлять защиту на мысли. Сломать ее лишь дело времени для меня. — Тебя не может быть в моей голове, — она развернулась к соседке. — Зато я могу быть в голове Малфоя. Что? Это еще что за бред? И причем тут самообман? Селвин улыбается. — Я видела очень интересные картинки в его воспоминаниях. И если он слишком слеп, чтобы видеть то, что вижу я… — - Остановись, — резко перебив Авриллиан, девушка встала с места, — К чему ты клонишь, а? — Он тебя волнует. Вот так. Просто вот так! Шах и мат тебе, Гермиона. — Ты себя слышишь вообще? — довольно ровным тоном проговорила Роули. Авриллиан просто кивнула. — Мне плевать на белобрысого выродка аристократии с высокой башни, — а вот под конец ее голос предательски продемонстрировал неуверенность в своих же словах. Твою ж мать. — Ну да, конечно. Поэтому у тебя сейчас сердце бьется так, что даже рисунок на моем запястье покалывает? — и это был тот самый вопрос, который не требовал ответа и безжалостно обезоруживал. Авриллиан знала, что делает. Гермиона скрестила руки на груди, сердито глядя на Селвин. — Нет ничего плохого в этом. Он мой друг и… я люблю его сильно, — она подошла к Аделис, — Знаешь, может быть ты вернешь свет в его сердце… Гермиона прыснула. — А он там был? — Не смей сомневаться. Эти слова почему-то заставили Аделис сломать эту стену, которую она выстроила между собой и Малфоем. Хотя эта стена дала трещину еще в первый день на новом курсе, а в тот вечер… она и вовсе рухнула. Просто кое-кто не желал этого признавать. — Твое сердце достаточно сильное. Оно способно на это. Аделис непонимающе посмотрела на соседку. — Ты поймешь. Позже. Может быть. С этими словами девушка с черными как ночь волосами вышла из комнаты. Сердце способно? Да, оно на многое способно. Но принять Малфоя? Этот вопрос был сейчас настолько сложным для нее и туманным, но она понимала, что он есть. И чем дальше, тем острее будет вставать перед ней. Легче от этого, конечно, не становилось. Но никто и не обещал, что все будет просто. Стоп, что она вообще несет?! Почему вообще она должна думать о Малфое? О том, что должна его принять? ЗАЧЕМ? Бред больного. Где он и где вообще она? Сейчас ее не должны заботить какие-то сомнительные вопросы. На носу какая-то новая война, а она даже не знает, на чью сторону встала. И в том, что она точно не останется в стороне, сомнений не было. Девушка, недолго думая, выскочила следом за Селвин, чтобы разузнать побольше о том, кем же успели стать когда-то ненавистные слизеринцы. В гостиной Авриллиан не обнаружилось. Это плохо. Где ж ее искать? Выходя и отсюда, она успела заметить, что здесь не было никого из учащихся на зеленом факультете. Это не очень странно. Они еще в самом начале не были в восторге новой башни. Там было слишком светло, тепло и… неуютно. И самое интересное, что Аделис понимала их, черт возьми. Ей не было комфортно, и это точно. В коридоре было пусто, и судя по тому, как хлещет дождь по старым стеклам, все разбрелись по своим гостиным, ведь на улице тоже не погуляешь. Девушка не совсем понимала, как может найти соседку, но знала наверняка, что это можно сделать с помощью этой треклятой татуировки на запястье. Она остановилась, прикрыла глаза и попыталась сосредоточиться, прокручивая в голове образ Селвин. Запястье начало жечь, и ноги сами понесли ее куда-то. Она доверилась этому. Просто потому что страха не было. Откуда ему взяться после всего, что было? Ноги еще немного перемещали ее, а потом… она почувствовала, что не чувствует ничего. Просто растворилась в воздухе. Это продолжалось несколько секунд, а потом она оказалась перед уже знакомыми дверями Выручай-комнаты. Стоп. Неужели это и есть трансгрессия? Если да, то было совсем не больно. И даже не тошнит. Должно быть Селвин там, в комнате. Девушка осторожно открыла дверь, заглянув туда краем глаза, мало ли, что там может происходить. Но… то, что она увидела… это… слишком, блять, НЕОЖИДАННО! Это тварь-мать-его-сука Малфой! Да мало того, так еще и какая-то девка, которая на коленях… перед ним…, а он с закрытыми глазами… толкается в рот этой шалавы. Нетнетнетнет! Ее глаза не могли этого видеть. Она тут же закрыла дверь, надеясь, что это было тихо, и бросилась в сторону астрономической башни. После такого точно лучше окатить себя ледяной дождевой водой, заболеть, чтобы лежать в больничном крыле, чтобы не видеть этого лица! Фу! Девушка снова скривилась, когда вспомнила эту перекошенную в наслаждении рожу. Кое-как быстрым шагом дойдя до лестниц и не проломив туфлями каменный пол — так сильно она топала — она взбежала вверх.

***

Твою мать, как же она шикарно сосет. Это просто шедеврально. Замечательно. Вкусно. Хоть что-то дало ему такое желанное забвение. Он забыл хоть на жалкие минуты о той, кого предпочел бы никогда не встречать. Сука! Он услышал, как хлопнула дверь. Какого дракла сюда занесло?! Грубо схватив белобрысую девушку за волосы, он заставил ее отстраниться, из-за чего она непонимающе глянула на него снизу вверх, но он этого и не увидел. Поспешно натянув на себя одежду, он вышел в коридор, но никого уже не было. Вот дерьмо! Размышления прервал монотонный и громкий стук тяжелых капель об окна, который он сразу и не услышал. В памяти сразу всплыла картина, как год назад, прямо накануне войны, он и Авриллиан, которая в очередной раз сбежала от Ноэля, спрятались ото всех на астрономической башне. Шел сильный дождь, а они просто сидели и молча пили огневиски. И ничего не нужно было в тот момент. Просто вот так молчать, напитываясь холодом воды. Так было легче. Было нужно почувствовать себя хоть чуточку живыми, способными так по-дурацки мерзнуть. И хер его знал, смогли бы они так снова. Легко улыбнувшись краем рта, Малфой пошел уже в знакомом ему направлении, желая уже во второй раз за пару дней полностью отдаться воспоминаниям. Может зря, а может, нет, все равно. Просто делает так, как хочет прямо сейчас. Уже почти дойдя до самого верха, он вдруг замирает, когда слышит пронзительный крик. Медленно поднимается, выходит на площадку башни и… он видит ее. Ее, сидящую на корточках. Она держится руками за голову и снова кричит, но это не плач. Это просто крик, которым она как будто пытается заглушить что-то внутри, будто так она сможет выгнать из своей головы кого-то, кто говорит ей неприятные мысли. Малфой, уже промокший до нитки, медленно подходит к маленькой фигурке. С полминуты он думает: а что, собственно говоря, тут забыл? И какого хера не свалил, как только услышал крики. Но думать долго не получается, ибо она кричит снова и даже громче. Тогда он просто делает что-то невероятное. Резко схватив ее за плечи, он быстро разворачивает лицом к себе вмиг сжавшуюся до мизерных размеров Грейнджер. И она понимает, что это он. Она прекрасно видит его зеленый галстук и чувствует даже через дождь его запах. Сука. Прямо как… — Грейнджер! Какого хуя происходит? — он встряхивает ее, пытаясь заглянуть в белое лицо, но она слишком низко опустила голову. Молчит. — Чтоб тебя дементр сожрал, тупая ты дура, посмотри на меня! Нет, не смотрит. Она не может. Перед глазами все еще это удовлетворенное бледное лицо с закрытыми веками. И он не выдерживает. Просто хватает ее за подбородок, запрокидывая голову Аделис вверх, заставляя смотреть на него. Он видит что-то… так похожее на страх. Но он ведь не сделал ничего такого? Может она испугалась, что он так неожиданно ее встряхнул, а может… Да какая нахер разница? Его вообще тут не должно быть! — Отойди, — слишком тихо просит она, и это звучит так бесцветно, что он ненадолго чувствует, будто получил по щеке чьей-то ладонью. Не отрывая глаз от этой… безумной, он осторожно наклоняется к ее лицу, попутно сжимая пальцами кожу на подбородке сильнее. — Заставь. Она резко скидывает его руку с себя, так, что на долю секунды вокруг них искры зеленые завертелись, и, подавшись вперед, сильно бьется своими губами о его. И буквально чувствует его шок. Но на этом она не остановится. Со всей силы сжимает его плечи, хочет утопиться в этом чертовом теле. Она знает, что в нем сейчас настоящий ураган бушует, но как же сейчас плевать. Она. Хочет. Чтобы. Он. Боялся. Давай, почувствуй то, что чувствую я. Я же знаю, что тебе так же страшно. Я так хочу ввести тебя в абсолютное исступление, чтобы ты буквально сходил с ума от того, что не мог понять, что происходит с тобой, когда ты видишь меня. Почувствуй себя так же, как и я.