I.
19 декабря 2016 г., 18:21
Редкие неторопливые снежинки укладываются на светловолосые эльфийские головы, из которых сочится багровая кровь. Она же стекает по золоченым доспехам, по эльфийским клинкам, по стрелам, что торчат из спин солдат Трандуила. Король сокрушается глядя на эту кровавую картину. Бой, кажется, только начался, а эльфы уже несут такие потери. Сын Орофера не может более наблюдать смерть своего народа, посему велит отзывать отряды один за другим и уже планирует отступление. «В конце концов, это не наша война» — неверно думает король и оглядывается на подоспевшего волшебника.
— Милорд! Отправьте отряд к Вороньей Высоте, иначе: гномов просто сметут! — копошится седовласый маг, хмуря кустистые брови и опираясь на посох почти всем телом. — Нужно предупредить Торина… — дополняет он едва шевеля иссохшими губами.
— Я не против. Предупреждай, — хлестко отзывается Трандуил оглядывая мага с презрением, а затем движется в сторону своего лагеря, — а я пролил достаточно эльфийской крови защищая эти проклятые земли! С меня хватит… — король отдаляется, не реагируя на оклики Гэндальфа, к которому он вдруг перестал прислушиваться.
Собирая за собой лучников, король направляется в сторону поля боя, дабы объявить об отступлении, но дорогу ему преграждает Тауриэль.
— Вы не бросите их в беде, — почти командует она запыхавшимся голосом полным усталости. — Ни в этот раз, — острой навязчивой стрелой она пронзает память короля.
— Уйди с дороги, — выплевывает он. Эта дерзкая эльфийка уже порядком успела надоесть своим необузданным нравом. Не будь она приятна Леголасу, Трандуил давно бы отправил ее к праотцам.
— Все гномы погибнут там! — уже с мольбой и жалостью взывает к королевской совести глава лесной стражи, которая уже давно готова попрощаться со своим титулом.
— Да, они умрут, — сладко произносит король приближаясь к Тауриэль, — Сегодня, завтра, год спустя или через сотню лет, — рассуждает он и останавливается, — какая разница? Они смертны, — грубо подытоживает сын Орофера.
— Вы думаете жизнь эльфа ценнее их жизней, хотя живете без любви, — восклицает эльфийка и возносит лук перед лицом короля, — в вас нет ни капли любви, — процеживает рыжая.
Трандуил пораженный ее наглостью не может даже пошевелить и мускулом на лице. Он мгновением взмахивает мечом и разрезает оружие эльфийки, которой остается только хлопать ресницами.
— Да что ты знаешь о любви?! — разгневанно взывает Трандуил больно ужаленный воспоминаниями о жене и их прошлом. — Ничего. — сам отвечает он, — Твои чувства к этому гному ненастоящие. Думаешь это любовь? — в голове эльфа возникает мысль о том, что выходка эльфийки не простительна, а значит ее необходимо наказать, — Ты готова умереть за нее? — сощурив голубые глаза спрашивает король.
Острие его меча уже царапает шею эльфийки. Рука Трандуила даже не дрожит. До тех пор, пока лезвие его клинка не перекрывает иной клинок. Леголас говорит отцу, что если он причинит вред Тауриэль, то ему придется убить и его. Пораженный и сокрушенный вновь Трандуил опускает напряженные глаза.
— Я пойду с тобой, — говорит Леголас Тауриэль, и они в мгновение ока исчезают из виду короля, что остается какое-то время неподвижен.
— Вернуться на позиции, — едва слышно командует король эльфов, настолько зачарованный мыслями о Нимронин.
Лучники расходятся, оставляя его наедине с воспоминаниями. Почти полностью растворившийся в днях, что были многие века назад, Трандуил не слышит никого и ничего, а значит и орка пробравшегося так близко к королю эльфов. Он возносит тупое, покрытое кровью и своих и врагов копье, и уже злобно ухмыляется наслаждаясь мыслью о том, что прикончит Короля Лихолесья.
— Нет! — громко вскрикивает выбегающая из-за угла темноволосая эльфийка, облаченная в болотного цвета одеяние, совершенно не прикрытое доспехами или кольчугой.
Она заносит длинный, слегка изогнутый клинок над головой орка и сносит его пустую голову к ногам короля. Бледное тело уродца падает спустя пару секунд так и продолжая намертво держать копье в своей грубой лапе.
Трандуил поднимает глаза с кровоточащей головы орка на эльфийку, что только что спасла ему жизнь.
— Кайдэаль, — произносит король, глядя на запыхавшуюся подчинённую, что смотрит на своего лорда с благоговением. — Почему на тебе нет доспехов? — строго спрашивает Трандуил, словно отчитывает ребенка, за которого слишком волнуется.
— Милорд, — она преклоняется перед королем, и тяжело поднимается с колен, — будь на мне лишнее железо, я бы не успела добежать, к тому же, навела бы шума, — поясняла эльфийка, что была не в состоянии дышать нормально.
Сын Орофера взглянул на ее предплечье, что кровоточило. Рукав рубашки был полностью пропитан кровью. Заметив в ткани прорез, король взялся за руку эльфийки, и принялся рассматривать ее внимательнее.
— Ты ранена, — произнес он, словно это не было очевидно.
— Это лишь царапина, — отмахивалась Кайдэаль раненной рукой, которую Трандуил тут же схватил и перевернул, приметив такую же прорезь с другой стороны рукава.
— Насквозь, — произнес эльф и опустил руку эльфийки, начав оглядываться.
— Я должна идти, милорд. Я нужна на поле боя, — пролепетала Кайдэаль и поклонившись пошагала в сторону палат.
— Ты отправишься к лекарям, — уверенно произнес король.
— В этом нет необходимости, милорд, — уверяла Кайдэаль и вдруг, осенним листочком упала на землю.
— Маидор, — вымолвил Трандуил и возле него очутился расторопный стражник, — отнеси ее в палатку лекарей. И не позволяй возвращаться на поле, — сын Орофера проследил за тем, как Маидор взял эльфийку на руки. Перед тем, как уйти, он произнес, — Если понадобится — свяжи.
***
Птичий лепет, шелест листьев деревьев, которых ласкал тихий и легкий ветер. Он пробрался в вырубленное окно покоев лесной стражницы, коснулся краешка ее заостренного уха и вылетел в открывшуюся дверь, из-за которой появился высокий статный светловолосый эльф. Он остановился возле кровати эльфийки и вгляделся в ее умиротворенное лицо. Дверь, что не была закрыта, когда пришелец вошел в комнату, под дудкой сквозняка захлопнулась, заставив эльфийку распахнуть зеленые глаза. Стражница вскочила с кровати, держа в руках кинжал, что вытащила из-под пуховой подушки, и взглянула в сторону потревожившего ее покой. — Милорд, — выдохнула Кайдэаль и опустила руку с клинком, — вы напугали меня, — девушка почувствовала слабость, ее ноги начали подкашиваться и она налетела на кровать, что была в шаге от нее. Трандуил почти подорвался с места, но сдержал себя. Однако в его взгляде отсутствовала эта сдержанность. Голубая радужка тонкой полоской обрамляла расширяющиеся зрачки. — Я не хотел напугать тебя. Лишь убедиться в твоем здравии, — спокойно произнес король, глядя на усаживающуюся эльфийку. — Милорд… Я при первой же возможности отправлюсь в бой, не сомневайтесь, — уверяла Кайдэаль, придерживая трясущимися руками одеяло. — Нет нужды, — неоднозначно вымолвил сын Орофера, вызвав вопрос в глазах стражницы. — Ты проспала немало, — дополнил король несколько опечалено. — О, милорд… сколько же я спала? — озабоченно спросила Кайдэаль. — Я потерял счет неделям… — Трандуил врал, он знал точно, что Кайдэаль прибывала без сознания два дня в послевоенное время и семь недель с пятью днями здесь, в Лихолесье. Итого восемь недель ровно. Восемь бесконечных недель. Вся жизнь прожитая Трандуилом казалась ему мгновением, по сравнению с этими восемью неделями одиночества, скитаний по чертогам разума и воспоминаний. Восемь недель без сына. Восемь недель без единого близкого эльфа. — Но могу уверить, что выходит где-то пара месяцев. — Не такой долгий срок, — улыбается, успокоившись Кайдэаль, но видя напряженный взгляд короля, сама невольно напрягается. Стараясь разговорить лорда, она прибегает к вопросу, который ее почему-то уже не очень волновал. — Война… Она завершилась? Мы победили? — воодушевилась эльфийка вмиг. — В этой войне не было победителей, — драматизм в голосе короля заставил стражницу взволноваться, но ее радовало осознание, что война прошла, — но проигравшими оказались орки и гоблины, — разрядил обстановку Трандуил и довольно улыбнулся, заставив улыбнуться и Кайдэаль. — Мне жаль, что я не видела их поражения, — с легкой грустью произнесла эльфийка, — мы нанесли сокрушительный удар, я уверена. — Да… Определенно, так и было… — задумчиво произнес Трандуил опустив голубые глаза. — Я бы хотел, — вдруг словно ото сна очнулся он, — чтобы ты сегодня присутствовала на ужине. — На ужине с вами? — несмело удивленно уточнила эльфийка. — Да, — кивнул король, — твое выздоровление следует отметить. — Я даже не уверена, где моя одежда сейчас, милорд… — скомкано и стыдливо призналась Кайдэаль. — Не переживай на этот счет, я дам поручения Ларетрии, она обо всем позаботится, — король уже направлялся к двери, как вдруг необычно тихий и робкий голос окликнул его. — Милорд, скажите прошу, почему я в покоях Тауриэль? — оглядываясь спрашивает эльфийка, — Неужели она?.. — О нет. По слухам: она сейчас где-то далеко от Лихолесья, живет беззаботной жизнью свободной эльфийки, — поспешил он успокоить поспешные доводы Кайдэаль. — Но, милорд, почему я здесь? — все еще не понимала уже не просто стражница. — Скажем так, у нас есть два повода для сегодняшнего ужина, — щеки эльфийки порозовели, радостная улыбка растянулась на пол лица. Однако, заблаговременно покинувший комнату Трандуил не успел узреть сего зрелища и посему спокойным шагом побрел в свои покои подзывая прислугу.***
Весь день Кайдэаль провела в, мягко сказать, приподнятом настроении. Она не гуляла вдоль покоев, что теперь предназначались ей, эльфийка летела над каменным полом легко, словно лесная фея только что пробудившаяся ото сна. Это не был характерный для стражницы шаг, обычно она ходила так, что ее можно было услышать. Четкий топот, отдающий военным маршем, разносился по коридорам Лесного дворца, но не теперь. Подойдя к окошку и ухватившись за локти Кайдэаль взглянула на вид расстилающийся перед замком. Из ее прежней комнаты, что находилась чуть выше темниц, даже не выходило окон. В трех стенах помещались небольшая койка, ведро и сундук. «Золотой набор стражника», так называла его Кайдэаль, а вместе с ней и коллеги. Хотя, в отличии от них, эльфийка и не смела жаловаться. Работа на короля, жизнь во дворце после всего того, что ей пришлось пережить… Эти койка и ведро казались ей пуховой периной и горячим минеральным источником, эти три стены казались ей Раем. — Кайдэаль? — осторожно в комнату вошла Ларетрия, невысокая эльфийка с волосами отдающими русым и заплетенными в незамысловатую прическу положенную всей прислуге. Стражница обернулась с улыбкой. — Ларетрия, дорогая, — вымолвила темноволосая эльфийка, не в силах сдержать эмоций. Она раскинула руки и приобняла старую подругу за плечи, на серые глаза которой наворачивались слезы. — Мы так переживали о тебе, так скучали, — причитала Ларетрия, не отводя взгляда от лица стражницы, — так боялись, что ты не проснешься. Но сейчас я уже понимаю, что прошло совсем чуть-чуть, — принялась рассуждать эльфийка в салатовом фартуке. — И все же, я так успела заскучать! — она еще раз крепко обняла подругу, что была выше ростом минимум на голову и отстранилась, дабы оглядеть помещение вокруг, — А ты хоть и спала, времени во сне зря не теряла, — усмехнулась русоволосая. — Клянусь, я не знаю отчего теперь сплю на постели с одеялами, и почему король решил отужинать со мной… — честно проговаривала Кайдэаль задумчиво разглядывая стены. — Что? — воскликнула прислужница и прикрыла аккуратные губки белыми ручками, — Что? Так вот зачем он просил принести… — эльфика опустила серые глаза и обернулась в сторону двери. — Принести что? — сгорая от любопытства, все же сухо произнесла Кайдэаль. — Да так… мелочи, — отмахнулась русая. — Ларетрия, принести что? — строго процедила стражница, почти наступая на носки прислуге. Эльфийки метнули глаза в сторону открывшейся двери, из-за которой появились двое молодых эльфов. Они тоже были вхожи в состав прислуги, но рангом были чуть повыше Ларетрии. Один из них улыбнулся русоволосой, не смотря на то, что держал при этом, явно, тяжелый массивный резной шкаф. Второй же эльф, едва сдерживал гримасы боли и усталости. Слуги поставили громоздкий предмет мебели к стене и покинули комнату. — Мелочи, значит? — оглядывая шкаф произнесла Кайдэаль, держа руки скрещенными за спиной. — Сущие, — ответила служанка, подбегая к резным дверкам гардероба. Она пронялась открывать их небольшим ключиком. — Все хотела спросить, — пока Ларетрия возилась со шкафом, Кайдэаль пыталась себя занять, — у вас с Сокашем что-то получилось? — Что? — закатила серые глаза эльфийка и даже оторвалась от дела. — Конечно, нет. Тебя не было два месяца, не два столетия. Да и через два столетия… Ничего у нас не получится, — Лоретрия вновь взялась за замок. — Все потому же? — вскидывала бровью стражница, глядя на подругу с легким укором. — Конечно. — Лартрия, не знаю, как ты только это выдерживаешь… Безответная любовь, поистине, одно из самых мерзких чувств… Да и сама подумай, король сделал все возможное, чтобы Тауриэль не стала невестой его сына, что уж говорить о несчастной служке… — со всей нежностью и грустью вымолвила Кайдэаль, словно как никто другой понимала тяжесть ситуации. Как бы солидарна стражница не была с подругой, та не поняла ее в очередной раз. Отворив двери шкафа, Ларетрия выбежала из спальни в слезах, надеясь никому не попасться на глаза. Кайдэаль еще несколько раз окликала русоволосую, но осознав что это бесполезно, просто обозлилась на себя. Уже готовая улечься на постель и более не вставать Кайдэаль взглянула в сторону отворившейся дверки шкафа из-за которой доносились блики. Эльфийка осторожно подошла к гардеробу и, раскрыв его, потеряла дар речи. Перед ее зелеными глазами висели красивейшие платья в пол, украшенные позолотой, изумрудами, растительными вставками и просто из зеленоватого шелка всех возможных расцветок и оттенков. Кайдэаль не могла выбрать только одно. Видимо за этим здесь и была Ларетрия. Но, сейчас ее уже здесь нет, а значит Кайдэаль осталась наедине со своим выбором. Сощурив зеленые глаза, эльфийка потянулась к платью, которое посчитала наилучшим для ужина с королем. — Что-то она задерживается… — думал вслух король, подходя к длинному столу, протяженностью в семь шагов. Трандуил смотрел в сторону арки возвышающейся над пятью ступенями, ведущими в зал. Прислуга все ещё мелькала перед его глазами, обхаживала и его, и стол, и блюда, но король совершенно не замечал суеты возле себя. Его взор был устремлен в одну точку. Когда минуты сменились более долгими минутами, сын Орофера начал негодовать. Он поймал орлиным взглядом одну из служанок, словно лёгкую добычу, и подозвал к себе. — Да, милорд, — с трепетом вымолвила русоволосая эльфийка, чьё лицо едва успело высохнуть от слез. Король покрутил в голове ее слова снова. «Милорд». Для Трандуила услышанное из этих уст звучало, как некая мольба, как детский плач, как последняя песнь птицы перед смертью. Это угнетало и раздражало. Блондин поежился нахмурив густые брови. — Ларетрия, что ты делаешь здесь? — Трандуил только сейчас понял, с какой из слуг ведёт диалог. — Ты должна быть в покоях главы стражи леса. — строго произнес он, подумав, что служанка позабыла о своих обязанностях, в результате чего упомянутая глава стражи опаздывала. — Да, милорд, — покаянно произнесла Ларетрия. Она надеялась занять себя другой работой, чтобы отвлечься от настырных печальных мыслей. Эльфийка последний раз посмотрела на короля, дабы убедиться в его воле, и заметила, что взгляд его переметнулся в сторону арки. Любопытство повернуло служку к объекту внимания сына Орофера, и взор ее упал на эльфийку стоящую в арочном проеме. На ней было длинное платье оттенка морской волны, что легкими, ненавязчивыми бликами переливалось в пламени свечей. Рукава, края которых были вышиты эльфийским кружевом, расходились волнистым клёшем от локтей. Пока незримая никому из присутствующих, задняя часть платья была украшена элегантным, не вульгарным вырезом до двенадцатого позвонка. От края и до края выреза, своеобразной корсетной лентой выступали золотые тонкие цепочки, из-за которых, спина эльфийки была практически непроглядна. Замешкавшись, стражница решила, наконец, спуститься, дабы не привлекать к себе излишнего внимания возвышаясь над эльфами. Трандуил внимательно изучал ее с ног до головы, волосы на которой сейчас были заплетены в аккуратную прическу, свойственную эльфам высших сословий. Походка стражницы выдавала ее профессию и привычку, но это не бросалось в глаза, поскольку из-за наряда, ей приходилось идти медленнее и плавнее. И конечно лицо, которому сын Орофера уделил незаслуженно мало внимания, сияло и розовело сейчас, словно расцветающая роза. Другими словами, перед королем предстала совершенно иная эльфийка, которая казалась ему до боли знакомой. Один из слуг отодвинул шатенке стул, и она со всем имеющимся опытом, грациозно уселась на деревянный предмет мебели, который считала изящнее себя. Жестом король отпустил прислугу и, дождавшись, когда они покинут зал, сел на стул у противоположного конца стола. Эльфийка бросала взгляд на место возле короля, где обычно восседал его наследник и с вопросом в зелёных глазах посмотрела на сына Орофера. — Мой сын не составит нам компанию, — не без печали в голосе произнес Трандуил, заставив стражницу предположить худшее. Эльфийка изменилась в лице и заметно побледнела. — Кайдэаль, — окликнул девушку король и та, словно очнулась ото сна, испуганно взглянула на него. — Мне жаль, милорд, — искренно произнесла она опустив глаза. Осознав в чем дело, Трандуил улыбнулся, вскинув бровями. — Не переживай о Леголасе, — добродушно произнес сын Орофера, — сейчас он бороздит другие земли в поисках приключений, — успокаивал он подчинённую, отведя глаза в сторону, — как всегда и желал… — Милорд, вы отпустили его? — удивленно вымолвила стражница, сомневаясь в том, что говорит со своим повелителем. — Да, это так. Я не могу сказать, что не жалею. Но и не могу сказать, что не счастлив за него. — А я не могу сказать, что не ошеломлена… — чуть тише обычного вымолвила Кайдэаль, однако сын Орофера имел острый слух, под стать своим ушам. — Ты тоже немало поразила меня, Кайдэаль, — поведя бровью произнес король, заставив эльфийку слегка напрячься. — Я предполагал, что ты выберешь платье поскромнее. — сын Орофера отпил вина из бокала и уставив его на стол посмотрел на стражницу. — Милорд! — всполошилась эльфийка, поразив короля третий раз на дню. — Не уверена, что вы видели содержимое шкафа. Иначе, вы бы знали, что это самое скромное из всех, — Кайдэаль словно защищалась и нападала одновременно. Трандуил опустил глаза. Он, как никто другой, «видел содержимое шкафа». Каждое платье, каждая пара туфель, каждая накидка, плащ, мантия в этом шкафу, были изучены королем эльфов. — Ты не боишься, — медленно и мрачно произнес Трандуил, — повышать голос на своего короля? — это совершенно не звучало, как вопрос, скорее, как откровенная угроза. Эльфийка вжалась в стул, но не менялась в лице, что отражало некоторое негодование и даже оскорбленность. — Милорд, — в той же тональности произнесла стражница, — если я не буду повышать голос, вы попросту не услышите меня достаточно чётко. — Что ты имеешь в виду? — Мы находимся друг от друга на расстоянии семи — восьми шагов. Если мы будем говорить тихо, диалога не состоится. — аргументировала Кайдэаль, в завершение вскинув бровями. — Я настоятельно рекомендую тебе, Кайдэаль, впредь не говорить со мной таким тоном, — с той же строгостью процедил Трандуил. — Хорошо, — покорно, едва слышно вымолвила эльфийка опустив глаза. Она поднялась из-за стола, вызвав у короля дикое недовольство, которое он старался сдержать, поражаясь ее дерзости. «Неужели должность главы стражи леса в каждой покорной эльфийке пробуждает взбалмышную оторву?» — подумал король. На свое счастье, Кайдэаль не собиралась покидать зал. Она лишь взялась за спинку стула, который принялась тянуть за собой, шагая при этом к королю. С каждым ее шагом, брови Трандуила поднимались все выше, до тех пор, пока эльфийка не уселась по левую руку от него. Молчание повисло над ними. Кайдэаль почувствовала легкий голод вызванный нервозностью, и решила заглушить его съев лепесток розы, что была сделана из морковки. — Это платье, — наконец король эльфов подал голос, — является самым дорогим, среди остальных в том шкафу, как и в мире. — шатенка опустила глаза с недоверием рассматривая платье. — Сияние и блеск исходящие от него, провоцирует свет отражающийся от пыли, которой покрыта ткань, — пояснял Трандуил, разглядывая наряд вместе со стражницей, — а пыль эта, ничто иное, как кропотливым, долгим и тяжким трудом измельченный самородок. Его оригинальным именем является Диампалс. Однако, в наших краях он известен как «Болотный Бриллиант». Стоило эльфу закончить, зеленые глаза Кайдэаль нездорово округлились. Она слышала о стоимости части Болотного Бриллианта размером с хоббитский ноготок мизинца. За сумму вырученную с него, можно было бы приобрести трех породистых лошадей, огромный дом, корабль, и никогда более не нуждаться. Думая о том, каков был размер стертого в пыль камня, который фактически сейчас носила на себе эльфийка, она нервно сглотнула. — Но, милорд, — стражница хотела сказать, что данное платье должно принадлежать речной деве Нимронин, но одарив себя воображаемой затрещиной здравого смысла и осознания, произнесла следующее, — что подвигло вас дать мне эту должность? — она взглянула на короля, без тени страха глазах, который всегда слегка испытывала перед ним, но никогда не показывала. Трандуил хотел ответить, что эльфийка достойна и высшей должности за проявленные ею отвагу и верность, что ей не место среди простых стражников, что ума ее более, чем достаточно, чтобы возглавлять целую дивизию эльфийской армии. — С уходом Тауриэль это место пустовало. Конечно, вклад ее был невелик, как и в принципе невелик вклад любого главы лесной стражи. Но овцам всегда нужен пастух. — пояснял блондин с королевской расстановкой. — Вы лишь подтвердили мои предположения, милорд, — честно ответила Кайдэаль, без намека на обиду в тихом, смирном голосе. Трандуил обозлился на себя, но вскоре отпустил это чувство, как и всегда поступал с любыми чувствами. Опустошив бокал, он ещё несколько раз пытался разговорить эльфийку, которая, кажется, уже насытилась общением с ним. — Я слышал, ты хотела сбежать, узнав о возможной войне… — Не сбежать. — оборвала его эльфийка, — Скорее, сбегать в Лебединую Гавань, и обратно. — Зачем же тебе было нужно в Аквалондэ? — заинтересованно спросил король, однако Кайдэаль не ответила. Предположив, возможную причину, Трандуил озвучил ее, — Предупредить сестру? — Тогда, я была уверена, что найду ее там… Теперь уже нет… — опечалено произнесла стражница. — Один мир ведает, где она сейчас обитает.
