Волшебник Гиллингема

Люди старательно пытаются игнорировать это «чудо», которое вызывает лишь опасения и страх. Очень нескоро продавщица одежды из маленькой лавочки решается первой открыть загадочный конверт. Она зажмуривается, ощупывая ничем не примечательную бумагу, и аккуратно отрывает край, тут же откидывая конверт в сторону, опасаясь, что произойдет что-то ужасное. Ничего ужасного не происходит, по крайней мере, первые несколько минут, и она уже было думает, что это все было просто нелепой шуткой, слегка запоздавшей с апреля, как вдруг начинают сыпаться разноцветные искры, подобные вчерашним конфетти, осыпающие маленькую комнату, летящие во все стороны, и взрывающиеся маленькими безобидными вспышками, переливающимися то желтым, то ярко-синим. Даже образование химика, досадно не пригодившееся в маленьком городе, куда пришлось уехать, не может это объяснить, и наверное, не стоит даже и пытаться это сделать. Прошло много времени с тех пор, как это было кому-то нужно. Конверт сгорает, растворившись в бесчисленном количестве блесток и огоньков, до сих пор оседающих на всех поверхностях, превращая висящее на ручке шкафа потертое зеленое платье в настоящую рождественскую ёлку, не хуже настоящей. На полу остается лежать лишь маленькая открытка, нежно-голубого цвета. Поднять её почему-то очень хочется, несмотря на кажущуюся опасность. Решиться на это еще проще. Она наклоняется и осторожно поднимает обычную, на первый взгляд, картонку, и читает не очень аккуратно нацарапанные серебристым слова: «Кем бы ты ни был, и что бы не пережил — я люблю тебя. Потому что ты заслуживаешь этой любви и того, чтобы быть счастливым. И сейчас просто подумай о том, чего хочешь больше всего. О том, что может исполниться только с помощью волшебства. Просто подумай. Счастливого Рождества!» Продавщица одежды из маленькой лавочки начинает улыбаться, потому что это действительно так по-рождественски, но об этом уже никто не помнит. Никто уже не верит в то, что кто-нибудь захочет сделать другим приятное просто так, тратя свои силы и не ожидая ничего взамен. Конечно, это всего лишь способ поднять настроение, но, стоит сказать, очень действенный. «Хочу уехать в Лондон», — думает она, смеется и выходит на улицу забрать утреннюю газету, которая в этой суматохе так и осталась лежать на крыльце дома. На первой полосе совершенно случайно (или нет) оказывается огромное объявление о бесплатной стажировке в фармацевтической компании, понесшей большие человеческие потери и отчаянно нуждающейся в молодых и сильных работниках. *** — А если кто-нибудь из них решит загадать, ну, сам знаешь, — Тина не хочет продолжать фразу, но Ньют прекрасно понимает, о чем она. — Не смогут. Даже магия в этом бессильна, — отвечает он. — Но, — продолжает настаивать Тина, — не слишком ли это опасно? Мало ли что могут подумать. — Это Рождество, Тина, — смеется Ньют, — и это первое Рождество, которое можно отмечать совершенно спокойно. Разве они не заслуживают хоть немного волшебства в такой день? Тина Голдштейн Скамандер качает головой, продолжая смотреть в окно на непривычно многолюдные улицы, наблюдая за совершенно удивленными людьми, выбегающими на улицы. Она до сих пор считает, что использование даже чуточки магии, чтобы решать проблемы людей, безответственно и несерьезно, а еще может повлечь за собой ужасные последствия. Но семь тысяч жителей Гиллингема не думают об этом. Единственное, что сейчас для них важно — это из неоткуда взявшиеся рождественские открытки, исполняющие желания, благодаря которым хронически одинокий рабочий случайно натыкается на улице на такую же неудачливую швею, а восьмилетняя дочь сапожника находит под елкой ту самую куклу, о которой мечтает уже четыре года. «Маленькое, безобидное, персональное волшебство», — думает Ньют, с нескрываемым удовольствие слушая перешептывания о «местном чародее». Это удивительно — как такая мелочь, как банальные заклинания, может сделать кого-то по-настоящему радостным, но это именно то, о чем грезит едва ли не каждый человек. И если для него магия давно стала обыденностью, то с помощью обычного типографского станка и нескольких мотков серебристого серпантина можно делать именно то, что люди потом назовут «волшебством». Магия Рождества, чудеса, странные фокусы, куча всяких подобных сравнений. Совершенно неважно, как это называют. Важно лишь то, что в какой-то незаметный момент времени Ньют Скамандер из ничем непримечательного мага превращается в местного волшебника, и это кажется, именно то, ради чего он вернулся домой несколько лет назад.