Волшебник Гиллингема

Типография Гиллингема завалена разноцветными карточками, которые хаотично раскиданы абсолютно повсюду, кроме специально выделенных ящиков. Никто уже и не удивляется, предпочитая не вмешиваться в дела этого странного чудака, который выпросил у директора материалы непонятно зачем. В конце концов, у всех есть свои дела, которые гораздо более важны, чем вникание в суть таких мелочей. 23 декабря как никак. Почти сочельник, если подумать. Темнеет рано, а керосиновых ламп не хватает на целый день, и город как будто вымирает по вечерам, но в те жалкие несколько часов, что светит холодное зимнее солнце, не остается ни единого свободного переулка. На улицы, кажется, одновременно выходят все семь тысяч горожан. Снуют туда-суда, по мелким лавочкам, наводняют единственный крупный магазин, чудом уцелевший, и вновь ходят по улицам, все еще не до конца веря, что больше ничего не угрожает. Иногда начинает идти снег, и хотя прогнозы уверенно твердят о своей правдивости, это каждый раз случается неожиданно, застает посреди улицы, прерывая на полумысли. Словно время замирает на несколько мгновений. Снежинки, слишком мягкие и пушистые, летят в сером небе ослепительно белыми точками, то и дело улетающими вдаль из-за не в меру ретивого ветерка, кружатся в своем, только им понятном танце, садятся на козырьки крыш и припаркованные машины, сталкиваются друг с другом, ломая хрупкие выступы, и с неожиданно обжигающей вспышкой садятся на открытую кожу. Они тают, растекаются словно капли дождя летом, и если подумать, снег - это тот же дождь, которому просто не хватает тепла. Тепла не хватает не только дождю, но и всем, на кого он умудряется попадать, и свечки уже стоят на каждом втором окне, занавески сменяются теплыми портьерами и из каминных труб почти не прекращает идти пар. Горожане уже несут в дом рождественские ели, маленькие и потрепанные, но дети, нетерпеливо прыгая вокруг уставших родителей, с восторгом расказывают, какого цвета гирлянду хотят повесить над камином, и почему та желтая звездочка должна висеть непременно на самой-самой верхушке. Зимы Дорсета всегда холодные и сырые, ровно настолько, чтобы каждый, выходя из дома, трижды проверил наличие перчаток и целостность подкладки пальто. Если кто-то настолько отчаянный, чтобы носить пальто в декабре. Хотя сейчас еще не совсем зима, поэтому бегающий по городу человек в ярком синем вызывает недоумение только потому, что он носится непонятно откуда непонятно куда по совершенно непонятной причине, изредка врезаясь в зазевавшегося прохожего, и, рассыпаясь в извинениях, скрывается с глаз в ближайшей подворотне. - Ты слишком увлечен этим, - отмечает Тина, невозмутимо наблюдая за снующим везде Ньютом, таскающим горы “бессмысленной макулатуры” из типографии в дом и обратно. - Я даже не будут отрицать, - соглашается он, и, сдувая отросшие волосы с лица, вновь скрывается за дверью, забыв застегнуть пальто. Тина качает головой, но улыбается. Она знает, что через несколько минут он вновь вернется, держа в руках очередную огромную пачку картона и бумаги, усыпанную дешевым серпантином, и точно так же выскользнет обратно, оставляя на столе растущую гору цветных листов. И не подаст даже виду, что устал, хотя потемневшая рубашка выдаст его с головой. Разумеется, он мог бы перемещаться по щелчку пальцев, даже не используя свою волшебную палочку, но разве это не означало бы, что он просто пытается сделать все как можно проще и отвязаться от этой затеи? - Твой отец потрясающе непредсказуем, запомни это, - говорит она куда-то в пустоту, одновременно всем и никому лично. Когда он возвращается в последний раз, Тина отсчитывает восемнадцатый скрип входной двери. Из груди вырывается облегченный вздох, едва Ньют поворачивает ключ в замке. И зачем-то занавешивает окна, заслоняет камин и внимательно оглядывается по сторонам. - Зачем? - Посмотри на это, - он как будто не замечает тревожно-удивленного взгляда Тины, который буквально стремиться его пронзить. Ньют достает из кармана и разворачивает ветхий листочек, на котором коряво нацарапаны какие-то закорючки, перехватывает волшебную палочку левой рукой и что-то бормочет под нос, старательно прищуриваясь, чтобы их разглядеть. - Все еще не верю, что директор позволил потратить кучу краски на такую ерунду, - радуется он, - в смысле, для него ерунду. Тина морщит лоб и осторожно поднимает с пола один из листочков, маленький, нежно-голубого цвета. Он легко помещается в ладони, да и выглядит абсолютно безобидно: лишь укращен скромной серебристо-коричневой полоской по краям и завитушками в углах. - Их традиции немного отличаются от наших, но я старался, - отмечает Ньют, - они не знают, как на самом деле выглядят гномы - пришлось перепечатать больше сотни штук. Подумаешь, напугались обычного гнома. Да кто вообще придумал этих непонятных карликов в шапках? - сокрушается он. Взгляд Тины падает на красную карточку, в центре которой красуется ну очень непохожий на гнома человечек в красной шубке и черных ботинках. - Господи, Ньют, - она закатывает глаза, но все же не может сдержать улыбки. И как она могла даже подумать, что он не попытается в один вечер сделать что-нибудь чрезвычайно милое и по-рождественски волшебное для всех, будучи при этом почти дипломированным магом. Даже учитывая то, что он абслютно не знает ничего о людях, предпочитая возиться со своими зверушками, надежно запертыми в подвале. Из волшебной палочки Ньюта вырываются разноцветные искры, старательно направленные в неаккуратные стопки листов, заставляющие их засветиться и дернуться, в одно мгновение смешавшись в огромную разноцветную кучу. На этом они, впрочем, не останавливаются, отскакивая от пола и стремясь врезаться в каждую более или менее значимую вещь в комнате. Искры оставляют круглые желтые следы, которые медленно расплываются по поверхности. - Это не заставит их взрываться? - моментально спрашивает Тина, автоматически выхватив старую, потертую палочку. - Не должно, - уклончиво отвечает Ньют, внимательно уставившись на стену, - там не говорилось об этом, если честно. - Где именно? Тина начинает не на шутку беспокоиться. Нет, это вовсе не излишняя паранойя или истерика. Просто она слишком хорошо его знает и очень долго живет с ним под одной крышей. Это, собственно, и пугает. - Какая-то старая книжка... ну, ты же знаешь, если волноваться - придется страдать дважды. Тина качает головой, подходя к Ньюту почти вплотную и демонстративно тычет пальцем в грудь, ощутимо продавливая так и не снятое пальто. - Пообещай, что ничего плохого не случится. - Плохого - нет, - заверяет её Ньют, смотря самыми честными и невинными глазами. Разумеется, он не договаривает большую часть фразы. Но ей хватает и этой внешней отмазки, потому что кто, если не Тина Голдштейн будет контролировать его? Пусть даже и чисто декоративно. Ньют засиживается допоздна, рассортировывая перемешавшиеся листы, уже больше похожие на рождественские открытки, время от времени подрисовывая что-нибудь палочкой. Их больше семи тысяч, но это дело не вызывает ни капли усталости. Наверное, он просто увлечен. Или все дело в предусмотрительно оставленной Тиной чашкой кофе. На следующее утро жители Гиллингема как один прилипают к стеклам, наблюдая за летающими в воздухе разноцветными конвертами, которые иногда взрываются, выбрасывая в воздух полоски серпантина. “Магия!” - радуются дети, “Галлюцинации” - жалуются их родители, старательно игнорируя вполне себе осязаемые листочки, время от времени врезающиеся в нерасторопных прохожих. - "В городе появился вор, который отвлекает жертв своей коварной агитацией", - перешептываются между собой старухи-лавочницы, подозрительно осматривая конверты на подоконниках. - "Это не более чем Рождественская шутка", - заявляют важные чиновники, непонятно зачем нужные в маленьком городе. - "Это наверняка королевская пропаганда", - с умным видом комментируют школьники, презрительно оглядываясь. И только дети уверенно заявляют: " Это все волшебство!", под умиленный смех родитей, не подозревающих, что это чистая правда. Волшебник Гиллингема одергивает занавески в своем доме и улыбается, наблюдая как конверты продолжают парить в воздухе, наверное, слишком долго для обычной бумаги. Это сочельник 1945 года. Ньют Скамандер пообещал, что это будет лучшее Рождество за все время. А волшебники выполняют свои обещания. Просто нужно немного подождать.