Юность

Я обожал её, когда она смеялась, когда она плакала. Я любил, как она трясла своими неестественно рыжими кудрями, улыбаясь во все тридцать три. Я любил то, как она могла шептать мне тысячи историй любой из мифологий всю ночь напролёт. Я любил её задорный взгляд, её веснушки, вылезавшие лишь на пару весенних недель, я тонул в её глазах, чувствовал, что задыхаюсь, но не мог отвести взгляда. Я был готов целовать её пухлые пальцы, так легко подбиравшие аккорды для наших самых любимых песен. Я дорожил ею всей: от макушки до пят. Её щёчками, её милыми пухлыми щёчками, которые добавляли ещё больше шарма в её улыбку. Её смех, проливавшийся звоном колокольчика или раскидистым громом, но всегда такой искренний. Я боготворил её увлечённость всем и вся. Я впитал в себя, как губка, её нетерпение, её привычку грызть палец, когда она волнуется; её слегка дёргающийся глаз, когда она напряжена. Мы ходили в школу, не волновались ни о чём, но в то же время относились серьёзно к каждой мелочи. Мы могли лежать на траве или валяться на диване несколько дней подряд, прогуливая школу, а могли пройти пешком до ближайшего посёлка или наспор подготовиться ко всем тестам, сдав их на твёрдую "пять". - Кофе? Как взрослые могут пить его? Он же горький. - говорила она, когда нам было по 13. - Сигареты? Какая мерзость. Каждый вздох рядом с курильщиком равен удушению. - смеялась она, когда нам было по 14, а я не стал ей говорить, что мне понравилось. - В чём смысл алкоголя? Он ведь приносит лишь мимолётное удовольствие, а то, как люди от него морщатся, говорит о том, что он по вкусу далеко не как карамель, - рассуждала она, когда нам было по 15. Я трепетно храню в памяти каждый момент нашей дружбы. Наши прогулки, наши шутки, наши кодовые слова и наши игры, наши споры и наши ссоры, наших общих знакомых, что мы приглашали на вечеринки. Я помню, как трудно было, когда мне пришлось переехать с родителями за тысячу километров от неё. Мы писали письма, звонили друг другу, но всё это было уже не таким, каким было прежде. Было тяжело поддерживать связь и в итоге всё разрушилось и сошло на нет. Мы оба понимали это. Прекратить общаться было трудно, но продолжать было бы ещё труднее. Я познакомился с новой компанией. Начал курить. Что бы сказала она? Со временем всё должно было забыться, но у меня не вышло. Несколько лет я усердно учился, работал и копил деньги, чтобы переехать жить в наш город, в наши родные кварталы и улицы. Почему-то я подумал, что она не примет меня, курящего, и я долго старался бросить, но тщетно. Каждая сигарета давала мне будто вдох лёгкости и одновременно я слышал её усмешку надо мной. Я смог. Я приехал. Я долго искал её - почему-то её не было дома - и, наконец, нашёл. Поначалу я и не узнал, но это однозначно была она. Я подошёл, она узнала меня, я был рад, как никогда. На ней было флисовое пальто, прямые тёмные волосы, лёгкий вчерашний перегар и сигарета в руках. Мы сходили в кафе неподалёку и она заказала, на этот раз, уже её любимый - тёмный зерновой кофе без сахара. С лёгкой усмешкой на губах она провожала меня, когда мы попрощались. Глаза её уже не горели так ярко. Она дала мне сигарету. Я затянулся, и с этой затяжкой я почувствовал лишь удушение. Горечь. Что-то во мне будто рухнуло вниз, камнем, прямо в желудок, отягощая этим всё тело. Тогда я и осознал, что это конец. Что это давно уже не она. Не та девушка, которую, я, кажется

любил.

И я уже не был тем самым парнем, с которым она провела свою юность.