*˘*Небо на двоих*˘*

Пою песню… если слезы на глазах… Танцую… когда душа в осколках. Не покажу… ни боль свою, ни страх… И пусть на сердце колются иголки… Буду добрым… невзирая на других. Буду сильным… невзирая на проблемы. И даже на руинах… Воздвигну из песка я стены!

♥♥ ๑۩۩๑♥๑۩۩๑♥♥

Ирия

      Мне снился сон, но сегодня, я снова был за стеклом, только свидетель событий, как в кино. Моя спальня залита светом. За окнами глубокая ночь. Мебель сдвинута в одну сторону и на полу светится магический круг, он стоит столбом и перешагнуть и вступить в этот круг не возможно. В самом кругу находился Кассий и рядом с его ногами лежал гримуар. Джерг стоя на коленях и молил его:       — Остановись… — По его щекам текли слезы. — Молю. — Его голос срывался до шёпота.        — Джерг, пойми все кончено. Динеш уже пять лет, как отец двоих детей. Меня не пускают в дом. Я не могу видеть своих племянников и отцом мне не стать. Жан ненавидит меня, а я задыхаюсь и медленно умираю от тоски. Оракул предрёк мне новую жизнь. Пророчество не отменить. Я сделал все, что в моих силах. Кто он? Для меня сейчас его имя скрыто и я не знаю его, но познаю потом, после смерти. Ритуал не отменить, его можно остановить, но это будешь не ты и не я. Его мог бы остановить Жан, но он не придёт и будет счастлив, избавится от меня.       — Ты думаешь, что поможешь нашему наследнику снять проклятие.       — Он не из нашего рода и он омега.       — Не смеши. Не один омега входящий в наш род не изменит ничего.        — А ты поверь, дед, поверь своему внуку, который находится одной ногой уже в склепе и стоящий лицом перед смертью.       — Остановись… Кассий обрезал свои волосы и бросил их на пол.       — Нет… нет! — Кричал альфа, но я понимал, что сделать он ничего не мог.       — Дед, прими это с честью рода. Он смотрит сейчас на меня. Маленький, не плачь я приду к тебе. Но запомни, брат наследника может это сделать. Когда уже не сможет больше жить без тебя. Я вздрогнул. «Не дам ему это сделать, нет…нет…» Понимал, что это прошлое и его не изменить. Оно такое, какое есть.        — Кассий… — Прошептал я, вытирая слезы.        — Я приду к тебе малыш и буду защищать, и любить тебя. Не плачь. Это моя судьба.       — Он здесь? — Задал странный для альфы вопрос. Джерг обернулся, но не увидел никого.       — Не ищи, Джерг. Его вижу только я. Дед прости меня. Я родился под несчастливой звездой. Я как и твой брат ухожу так и не познав любви, ни родителей, ни омеги.        — Пусть твоя душа достигнет цели. Да прибудет с тобой сила рода Ньярхотеп. И последнее, скажи. Он меня слышит?        — Да и видит тебя.        — Сынок, береги его и позаботься о моем безголовом, но столь любимом внуке. Я кивнул.        — Он это пообещал. Не плачь, маленький. Для тебя я уже давно мёртв. Кассий на моих глазах сделал то, что не забуду никогда. Он, ритуальным кинжалом шепча непонятные для меня слова, резанул по горлу. Кровь хлынула из раны.       — Не-еееет! — Заорал я и даже во сне потерял сознание, проваливаясь во тьму. Меня трясли, а я кричал и плакал. Открыл глаза и не мог прийти в себя. Меня колотило, знобило и трясло после увиденного потрясения. Стефан старый слуга, ставший для меня и экономом и поваром и слугой, отпаивал меня после этого успокоительными дня три и все ворчал:       — Что же вам приснилось такое, что до сих пор прийти в себя не можете.       — Смерть, — Прошептал я.       — Не к добру это. Ох, не к добру. — Ворчал он. — Схожу-ка я в храм Луны и помолюсь о вас. Смерть, которую показал мне Кассий, стояла перед глазами и не хотела отпускать мою душу, но вот насчёт Таласа я не верил, что он на такое решиться. Чтобы хоть как-то привести свои мысли и успокоить нервы, решил прогуляться по ярмарке и в лавке ювелира увидел красивые детские браслеты на ножку. Это привело меня в чувство, и с восторгом ребёнка накинулся выбирать подарки. Заодно в лавке одежды, накупил моему малышу пару комплектов одежды. С восторгом и упоением рассматривал люльки и не устоял перед одной из них. Заказ обещали выполнить через неделю и доставить во дворец. Мои друзья не оставляли меня одного скучать и обязательно хоть кто-нибудь да заглядывал ко мне на огонёк. Но наступала ночь, и вскрывались мои душевные раны. Скучал по моим братьям Ньярхотеп. Переживал из-за Таласа и порой действительно накручивал себя до такой степени, что думал, а вдруг и Талас такое сотворит. Меня накрывала истерика в такие моменты. Потом сам же уговаривал себя, что он разумный и не сделает такой шаг. Засыпал, а подушка была вся в слезах…

Две недели спустя

       Моя беременность протекала со всеми вытекающими последствиями. Утром недомогания, а в течении всего дня бунт организма. То запах не тот, то чего-то вкусненького хочется. А ещё моему сыну не хватало отца. Для демонов — это очень важный аспект в такой период. Хоть и резерв у меня достаточно большой, но я ощущал голод моего малыша. И все больше склонялся к мысли вернуться домой в семейное гнездо. За это время смог запихать свои чувства глубоко, насколько позволяла мне моя душа. И я дал меньше пространства сердцу и больше — разуму. Всегда на шаг позади и с душой начеку. И да, во мне, наконец, нет никаких сомнений. Я сделаю этот шаг в бездну. Я признаюсь во всем Эйдану, и поговорю с Таласом, найдя те слова, которые дадут нам и дальше общаться, не затрагивая струны нашей души, а там… потёмки и в закромах таится то, что знать никому не положено. Да и сам не произнесу это даже мысленно.        Сегодня двери моего временного дома снова наполнился шумом и смехом. Вечером ко мне в гости прибыли мои друзья. И сидя в небольшой, но уютной столовой и вели разговор, пили травяной чай со сладким пирожным.       - Колись, что у тебя случилось? — Поинтересовался Мишель у Лорана. Он тяжело вздохнул и посмотрел на Рема. Он словно только сейчас до конца осознал, что никогда не будет с ним. Я понял его без слов, то, что он сейчас расскажет, изменит его жизнь.       — Мои родители обратились в храм, и чаша судьбы определила для меня суженного. Он моя истинная пара, но моё сердце занято, и я не знаю, как принять будущего мужа.       — Мда… Выдал Данелий. — Но ведь альфа не виноват в этом. Пойми, ему тоже будет сложно. Но ты должен попробовать завоевать сердце и самому себе позволить стать счастливым.       - Лоран, прости, что сразу не открылся. Возможно, сейчас ты не познал бы боль разлуки и не полюбил меня. Ещё раз прости… — Прошептал Рем, но эти слова слышали все.       — Рем, прошлого навернёшь. Вы оба очень близко общались. Лоран нашёл в тебе покровителя, но никто из вас не подумал, что сердцу не прикажешь и поэтому возникли чувства. Я тому пример. Я тоже думал, что не отдам ловеласу своё сердце, но увы…оно сходит с ума и тоскует по нему.       — Ты сейчас серьёзно это сказал? — Поинтересовался Данелий.       — Серьёзней некуда. Я знаю об этом уже давно, и он прав. У сердца свои порядки и оно не спрашивает нас и наш разум. Можно влюбиться в собственного врага и ненавидеть и любить одновременно. Рем, спасибо тебе за все, что между нами было, постараюсь воспринимать, как друга. Надеюсь, ими мы и останемся.       — Спасибо тебе, и да, я готов попробовать стать просто другом, но если не получится, то тогда мы прекратим с тобой общение и постараемся встречаться как можно реже. И ещё раз прости… И поверь, в храме Луны не ошибаются, когда приходит время определить пару. Возможно, через год ты будешь вспоминать это время с улыбкой. И я смогу… — Рем тяжело вздохнул. — Когда-нибудь и мне придётся вступить в брак, и чаша судьбы объявит мне суженного.       — А что у тебя? Знаешь, твои нас уже достали в поисках тебя. Эйдан зол, Талас превратился в зомби. Вот последнего мне жалко. При тебе он всегда чистый опрятный, весёлый и жизнерадостный, а тут смотреть страшно. Ты зачем из дома-то сбежал и прячешься здесь у Рема. Они если узнают, на дуэль его вызовут. — Данелий, был как всегда в такие моменты на своей волне. Из-за Таласа моё сердце вздрогнуло, но решение уже почти принято. Я готов к переговорам, поэтому открыл свои карты своим друзьям.        — Парни, у меня настолько сложно и запутанно, что не передать словами. Рем, спасибо большое, что дал мне возможность побыть одному. Но время пришло, и тянуть его мне некуда. Я иду сдаваться со всеми потрохами. Мне придётся признаться в содеянном на балу.       — Почему? — Спросил удивлённо Мишель.       — Я беременный.       — Что? — Хором переспросил мои друзья, а Рем ещё и подавился.       — Он же, он же тебя на мелкие кусочки порвёт. — Выдал Дан. — Ребёнок требует магической подпитки от отца, как ты продержался и когда узнал?       — Ага, на ленточки порежет. — Выдал свою версию Лоран. — Знаешь, что я думаю, что моя проблема так фигня по сравнению с глобальным хаосом под именем Эйдан.       — Ну, узнал я как-то сразу, как очнулся и спасовал. Поэтому сбежал из дома. Перспективы признания отложил…       — И как ты ему собираешься это преподнести? — Поинтересовался Рем.       — Не знаю. — Выдал я. — У меня в душе такой страх появляется, стоит об этом только подумать и ноги не держат.       — Ну придётся открывать карты, иначе не поверит. — Предложил Мишель. — Хотя магически покажет, что он отец.       — Значит, если спросит, мы можем признаться? — Спросил Дан.       — Да, и клятва снята со всех, но надеюсь, что никто не будет рассказывать ему о моих чувствах, он раздавит меня, смешает с грязью и пойдёт гулять дальше.       — Не дураки и понимаем тебя. — Тихо прошептал Мишель. — Давайте лучше сменим тему… Мы ещё какое-то время поболтали о приближении экзаменов и на последок подарил Мишелю и Данелию защитные браслеты- артефакты для их будущих малышей.       — Ирия, спасибо. — С восхищением произнесли мои мальчишки. — А этот? В виде змейки с двумя рубинами в её глазах.       — Этот моему малышу. Он будет такой же зеленоглазый, как его отец. - С гордостью произнёс я.       — Кажется, кто-то влюбился в своё дитя. Заметно, как ты расцвёл и мечтаешь о нем. Если нужна будет помощь по вязанию вещей для малыша, обращайся к нам. Ведь кто-то так и не научился вязать. — Предложил свои услуги Мишель. Я тяжело вздохнул, но потом улыбнулся и произнёс то, что и сам от себя не ожидал:       — Я к Луке обращусь за помощью. Он ведь станет дедом. Думаю, что он с большой охотой свяжет малышу пару вещей, а может и научит. Парни засмеялись.       — Ну, да, конечно. Со свёкром нужно налаживать отношения и это самый прямой путь к его сердцу. Он лужицей растает, стоит только ему узнать, что станет дедом. Ты когда в академии появишься? — Высказался, Дан, а с ним согласились все остальные.       — В ближайшее дни.       — Ладно, нам пора, а то супруги нас по головке не погладят. Мои гости засобирались, и вскоре снова остался один, но, похоже, ненадолго. Я лишь успел переместиться из столовой в гостиную, желая почитать и подумать, когда лучше назначить встречу со своей семьёй. Стефан сообщил мне о приходе Амадея. Интерьер в гостиной был скромным для королевских домов, стены приятного зелёного цвета, камин в старинном стиле, деревянный потолок и предметы мебели, к примеру: кожаное кресло, столик сделанные из тёмного дуба. Ковры всюду в этом маленьком и уютном двух этажном доме. Шикарные старые люстры и лампы создают уют и хорошее освещение дома. Амадей оглядел всю обстановку и сел в кресло предложенное мной, а сам присел на против него на мягкий небольшой диванчик с большими подлокотниками.       — Разговор будет тяжёлый. — Начал Амадей и посмотрел на меня с мольбой. — Талас ничего не знает, но я его друг и не могу молчать. Я всё знаю и о проклятии и о том, что он признался тебе в своих чувствах. Он описал твою реакцию на его признание, но думаю, он не прав. Ты не мог его оттолкнуть, возможно, просто был шокирован его заявлением. Он же ведь проклят, понимаешь. Это не зависит от него. Возможно, он бы никогда и не познал этого чувства к тебе, но его не спрашивали. Я знаю, что ты к нему хорошо относился до его признания. Вы даже сдружились, и он радовался этому. Мне не нравятся его мысли о смерти.       — Что? Душа заныла, словно в неё нож воткнули, и за кровоточила. А за окном погода испортилась не на шутку. Наступил сезон дождей. За все время моего проживания на побережье я пережил несколько штормов и довольно сильных ливней. Однако небо никогда не становилось настолько черным. Хм… Гром грянул настолько сильно, что зазвенели стекла на окнах. А потом… было полное ощущение, что хлынул не дождь, а сплошной поток воды. Мне страшно было даже представить, что творится на поверхности. Словно это было предвестником беды. Вздрогнул от этой мысли.       — Помоги. Он ничего не ест, осунулся. Эйдан рвёт и мечет, потому что не знает где ты, и что с тобой. Я и сам бы не узнал, если бы не выследил своего супруга, когда он в гости к тебе приходил. Я понимаю тебя, что не можешь ответить ему на его чувства, но не отталкивай его от себя. Поговори с ним. Он послушается тебя и возьмётся за ум. Ему сдавать экзамены на диплом, а он сам не свой. Если бы ты его видел.       — Я тебя понял. Дей, давай сделаем так, ты пойдёшь домой, а я к нему порталом и поговорю с ним. Я действительно готов к разговору. И мне не нравится то, что ты мне рассказал.       — Надеюсь, что после вашего разговора, он будет в норме.       — Не знаю, но постараюсь, чтобы это было так. Мы с Амадеем разошлись, и я отправился к Таласу. Вошёл в его покои и очень удивился. Ни одного портрета, ни гримуара, ни мольберта. Словно Талас избавился от проклятия, и теперь все для него стало ненужным хламом, и он выбросил все или сжёг. В его спальне было темно, и лишь дождь стучал за окном, словно плакал. Возле одного из этих окон я заметил хозяина этих покоев, когда очередная молния осветила на мгновение темноту, а гром разрушил тишину комнаты. Он стоял, повернувшись лицом к нему, и наблюдал за природой. Талас вздохнул и вздрогнул, резко развернулся и он увидел меня.       — Ирия, — его поведение и как он произнёс моё имя, отличались от прежнего Таласа. Холод и сдержанность в каждом движении и в его словах. «Неужели это конец? Я хочу, чтобы он меня обнимал, хочу быть с ним рядом.»       — Привет! — Тихо прошептал я. — Хочу поговорить с тобой. — Он молчал. — Может мне уйти?       — Нет.       — Позволишь мне присесть?       — Да. Я прошёл в глубину комнаты и сел на его постель. Он тяжело вздохнул, облокотился руками об подоконник и потом и вовсе почти сел на него.       — Свет включить?       — Нет.       — Ты так и собираешься со мной разговаривать однозначно?       — Нет. Просто боюсь снова сорваться.       — И не надейся сегодня избавиться от меня. Разговор будет долгим, так что открой тайну, куда спрятал все свои работы, мольберт и гримуар?       — В тайную комнату. Я недавно её нашёл здесь и теперь пользуюсь ей. — Ответил он и его живот в этот момент издал голодные позывы.       — Так,… так... так, и когда в последний раз ел? Только не врать. — Он вздохнул и опустил голову. — Талас, не беси меня. Мне не все равно, слышишь. Все что касается тебя мне не безразлично, и я объясню тебе, когда сходишь в душ и поешь. Понял?!       — Да, ты, прав.       — Марш в ванную иначе я устрою тебе головомойку прямо здесь. Не забывай я воздушник и водник в одном флаконе. Закину в ванную, и глазом не успеешь моргнуть.       — Ты не уйдёшь?       — Талас!! — Зарычал я зло, а он поднял руки и пошёл в ванную. Пока он приводил себя в порядок, я пригласил слугу Таласа и дал распоряжения:       — Анвар, позаботься о нас. Если вдруг его родители или мой муж захотят прийти сюда, предупреди. Меня здесь нет, и не было. И организуй поесть. Ночь предстоит тяжёлая, на пустой желудок плохо перевариваемая информация до его мозга не дойдёт. — Он улыбнулся. — А мне принеси компот из фруктов и сами фрукты, от десерта не откажусь.       — Я рад ваше высочество, что вы пришли к нему, а то совсем забросил себя. Вы его надежда, его цель в жизни.        — Потерпи Анвар, все изменится. Наверно все же скоро я действительно сделаю последний шаг в пропасть, и он будет свободен.       — Ах… — Он прикрыл рот рукой. — Неужели вы знаете, как.       — Да, почти угадал, но в реальной жизни не знаю, как это сделать.       — Пусть боги будут с вами! — Он поклонился и ушёл выполнять указание. Я сел на постель и прошептал заклинание поисковика и нашёл его тайную комнату. Улыбнулся и подошёл к голой кладке, провёл по ней и нашёл ключ открывающий дверь. И тихо прошептал:       — Ирия. Дверь появилась и открыла мне тайную комнату.       — Ты так быстро нашёл ее и догадался, какой пароль. А я вздрогнул и повернулся к Таласу. Он стоял с мокрыми волосами в одних только брюках. Я выдохнул, но сохранил на лице холодность.       — Это легко. Поисковик помог найти, а пароль не трудно догадаться.       — А вот мы так и не смогли вскрыть твой гримуар. — Признался он и смутился. Я усмехнулся.       — Значит, пока я был в отключке, кто-то попытался вскрыть мой сейф. — Тал опустил виновато голову. — Да ладно. У вас все равно не получилось, а вот ларчик открывается так же просто, как и твой. — Он с любопытством посмотрел на меня. Но я же не сошёл с ума, чтобы назвать свой пароль, а подразнить это запросто. - Знаешь, он тоже прост. Имя дорогого мне существа в этом мире. Не пробовал имя Нацумэ, хмм. Может, Йог или Кайл, а может, Кассий, нет, наверно, Рем. — Дразнил я его. — Ну, первые три альфы частые гости у меня, а Кассий — он твой предок, а Рем — мой друг.       — Опять Рем!!       — Шшш, не гони… он только друг и с ним мы сблизились недавно в отличие от самого рода Ньярхотеп, а когда я получил в подарок от твоего папы, его ещё не знал. Вывод, его имя отпадает. Сегодня ночь откровений. Зажги камин, мне зябко. Я нервничаю немного и, глядя на тебя мне ещё холодней становится. Оденься, пожалуйста. — Обхватил себя руками и поёжился, согревая себя руками. Он выполнил мою просьбу, а я усмехнулся его выходке. Решил соблазнить, а вид обнажённого торса на меня действительно действовал, как сметана на лису. Талас зажёг камин, и огонь осветил комнату, и тепло от него стало распространяться по спальне. Анвар постучал в дверь.       — Анвар, заходи. — Откликнулся я. Он вошёл, но не один и нам накрыли на стол. Аромат еды соблазнял и манил. Талас пробежал голодными глазами по нему. Сколько нужно терпения с ним на его выходки, ну как малое дитя. Глаз да глаз за ним. Но, как приятно оказаться возле этого большого ребёнка и ощутить себя маленьким в его руках. А его губы… Стоп! Меня заносит.       — Ваше высочество, не волнуйтесь, эти слуги молчаливы и не расскажут никому, что вы приходили сегодня. Они надёжны, если конечно сам его высочество решит поделиться с братом.       — Нет. Это моя ночь. По крайней мере, не вся.       — Я предупрежу если, что. Но их здесь нет, так что не волнуйтесь. Ваш брат с вашими родителями в столице.       — Это хорошо. Анвар поклонился и ушёл. А я показал на стол и сердито высказал:       — Чтобы съел свою порцию все до последней крошки, понял?       — Да. Талас сел за стол и приступил к ночной трапезе, посматривая на меня, а я прошёл в тайную комнату к столу и открыл гримуар. Талас аж подавился и вскочил со своего места. Он быстро преодолел расстояние между нами, но я остановил его, зачитывая вслух последнюю его запись:       — Скучаю очень по тебе, Тебя сейчас бы, да ко мне, Чтоб грусть мою тотчас прогнать, Чтоб крепко, нежно так обнять. Чтоб поболтать и чай попить, Чтоб посмеяться, пошутить, Чтоб целовать тебя, быть рядом, Вот, что мне для счастья надо!       — Тебе понравилось? Он напрягся, все его тело показало, что он ждёт приговора.       — Талас, ты действительно ждёшь, что я стану таким же, как Жан? Нет, и не жди. Я никогда не смогу причинить тебе боль.What are you doing to me? I'm absolutely crazy about you! Can you feel my heart beating? It knocks the «tuk-tuk-tuk». Relentlessly, as if the limit does not exist… The feeling that there is no turning back. Youʼremy heaven.*        — Что ты только, что сказал?        — Это я напишу тебе в твоём гримуаре, — и направил магию в его сторону и все мои слова отразились в на его листе. — Я не буду это тебе переводить. Это может привести к катастрофе, а я не хочу этого. В нашем мире этот язык мёртвый и я единственный кто владеет им. Никто тебе не переведёт и это не изменит наш мир. Посмотрел, как проявились мои слова и улыбнулся.       — Теперь у тебя есть мой ответ. Давай лучше ты поешь, а я расскажу историю твоего рода, о проклятии и про двух братьев близнецов Динеша и Кассия. И ты поймёшь, о чем я. Мы вернулись к столу. Талас ел и слушал мой рассказ. Он захватил его с головой и каждое моё слово он ловил, как маленький мальчик. Он, поднеся вилку ко рту, так и не донёс ее. Застыл.       — Талас, my sun, ты ничего не ешь, а значит я не буду рассказывать. — Я тяжело вздохнул.       — Я хочу узнать всё и особенно то, что ты говоришь на другом языке. Что это за язык?       — Английский. Я владею ещё двумя, но поверь ты не найдёшь их ни в одном справочнике нашего мира. — Он насупился. — Зато я бессовестно могу отпускать шуточки, и ты не узнаешь о чем я. Не гадай, мой друг.       — Это так переводится?       — Угу, — соврал я. Защищая себя.       — Но, ты раньше никогда на нем не говорил. Он сдержан, и я это чувствую, словно альфа натянутая струна и я понимаю, как сильно, как удавка держит его проклятие переходящее в чувство привязанности и любви.       — Раньше не было необходимости.       — Значит, ты скрываешь, что-то от меня. Он осторожен и каждое свое слово выверяет, проверяет, наблюдает за моей реакцией. Для него это важно...       — Талас, ты хочешь узнать дальше историю?       — Да. Тем более в таком ракурсе ее нет в наших записях. Очень скучно написана история. Родился, учился и умер. Но такое... Я продолжил рассказ, а потом замолчал и посмотрел на него. А он продолжил доедать и, когда его тарелка опустела, и он откинулся на спинку своего стула. Я решил раскрыть свои карты:       — Талас, помнишь наш вечер, когда я впервые открыл тайники в библиотеке.       — Да. Ты так странно на меня посмотрел… — Он замолчал и выдохнул. — Ты… ты ...тогда понял, что я люблю тебя. Но…, но почему не сказал мне?       — И как бы это выглядело? — Он опустил голову. — Я испугался и знаешь, знать и слышать, видеть твоё лицо… Это разные вещи. Моя реакция теперь надеюсь, тебе понятна.       — Да.       — Я повторяю тебе ещё раз. Я не Жан. Теперь тебе это понятно.       — Да. Но я не знаю, как ты ко мне относишься? — Наконец он посмотрел на меня. Как же мне хотелось рассказать ему правду, но я пошёл другим путём.       — Запомни. Youʼre my heaven. You are my breath. The most expensive demon in this world, and yet there is one who can crucify me, but I love it. It is my land and you are one for me. Извини, но вслух могу произнести это только на другом языке. Я поцеловал его в щеку.        — Значит, я друг? Опять лгу, но это необходимо. Для него, для нас.       — Да. Я не хочу причинить тебе боль. Понимаешь. Слова могут ранить, а действия убить… Ты дорог мне, это то, что я говорил тебе и раньше.       — Ирия, когда ты вернёшься домой? — Перевёл он тему.       — Я собираюсь поговорить с Эйданом, так же как и с тобой. Завтра приходи по полудню в кабинет отца в столице и брата прихвати. Сегодня после нашего разговора, хочу отдохнуть дома.       — Дом, это где?       — Тал, я не буду открывать, где он находится, тем более, кто мне предоставил его. Можешь не волноваться там охрана, что надо. Живу я с семейной парой слуг. Стефан и его супруг Арон. Они уже в возрасте и приняли меня, как своё дитя. Обхаживают и с добротой относятся ко мне.       — Я могу, хотя бы это рассказать брату?       — Да, чтобы успокоить его. Если хочешь, можешь рассказать историю Кассия, всем будет интересно послушать. Мне пора уходить. На улице уже начинается утро. Твой брат может прийти к тебе. Я не хочу пока видеть его. Встал со своего места, а он следом за мной и не успел, и сделать пару шагов, как со спины он обнял меня и прошептал:       — Маленький, не уходи. В кольце его сильных рук повернулся к нему лицом и прильнул к нему. Я очень нужен ему, как и он мне. Что же делать?       — Что ты делаешь? Я же не сдержусь.       — Ты и так уже возбуждён и на грани. — Прошептал я и прижал его к себе ещё ближе. Стон слетел с его губ. —Ты же думал об этом, пока я был рядом. Снова стон. А мои руки уже путешествуют по его телу. Знаю, что ни один омега не поможет ему. А он вполне крепкий и здоровый альфа. Ему это тоже нужно. — Поцелуй! — Хрипло потребовал я. Два раза повторять не нужно, он жадно впился в мои губы, показывая, как он соскучился. Его тело сотрясало от накатывающего наслаждения. Слишком голодным был мой альфа. Я позволил ему не только насладиться поцелуем, но и дал возможность получить разрядку. Он оторвался от моих губ и прохрипел:       — Уходи, пока могу сдержаться и не начать тебя раздевать. Но тогда точно не отпущу. Спасибо, что помог. Я ушёл, а на моих губах играла улыбка. Я все же получил свою порцию любви, как и он... Хоть Талас и сдерживал себя. Жаль не могу позволить себе переступить эту черту. Душа снова заныла и никому не нужен крик моей души. Я иду своей дорогой. Шаг вперёд пропасть, шаг назад обрыв. Отдать себя Таласу, значит изменить Эйдану и не важно, что я чувствую при этом. Это вопрос чести семьи. Как на такое посмотрит Тит, а Лука… и осудят многие. Мои чувства беда…       Вошёл в портал и отправился в логово моего мужа. Мне нужен Лука. Он моя защита, моя опора в данный момент. Молил лишь об одном не попасть на глаза Титу или Эйдану, а ещё хуже вездесущему Артуру. Тогда точно двое альф будут знать, что я здесь. Но, кажется, удача была на моей стороне. Скользнул тихо в покои Луки. Он сидел на диване и читал книгу. Кому-то не спится. Тита нет. Уф.       — Доброе утро, папа! Он поднял свои глаза от книги и ахнул. Я приложил палец к губам. Огляделся по сторонам, а он хихикнул на мою осторожность.       — Его нет. — Понял меня партизан. — Он уже ушёл. Мы тебя везде ищем, а ты проказничаешь. — Журил он меня. — Иди ко мне. Я улыбнулся и подошёл к нему и поцеловал его в щеку.       — Уф. Кто-то с Таласом был. Где тебя носит? Так и хочется хоть немного по родительски поругать тебя. Мы же переживаем.       — Прости. Просто струсил и поэтому сбежал к друзьям. Он тепло улыбнулся мне.       — Чудо ты моё… — Он вздохнул и покачал головой. — Ладно, садись рядом и рассказывай. Я весь во внимании и готов помочь моему проказнику.       — Да, я только что от Таласа. У нас с ним состоялся очень продуктивный разговор. Привёл его в порядок и заставил поесть. — Отчитался я. — Мне очень тяжело дался этот разговор. Ведь он не виноват, что такое случилось. Это все проклятие.       — Что? Я опустил многие аспекты проклятия, но то, что касалось Таласа объяснил Луке. Он заверил, что ни за что не признается Титу о том, что узнал. Вот так мы и смогли наладить с ним тёплые отношения…       — Значит, Фабиэль тоже?       — Да. Я понимаю вас и ваше отношение к нему, но не судите его строго.       — Проклятие заставляет его любить меня. Спасибо, что объяснил. А я наивный дурак...Теперь постараюсь быть более к нему снисходительным и не так остро воспринимать его взгляды. Ну, почему Тит всегда скрывал это? Он мог бы поговорить со мной, как ты и я же не зверь. Понял бы. Да и на счёт Таласа.       — Всему приходит время. Если бы вы узнали раньше и не увидели мучения сына, то по-другому на это посмотрели. Возможно даже в штыки восприняли, а так... Талас ваша кровь и плоть и за него вы переживаете. Поэтому и легче далось понимание всей ситуации. - Он кивнул соглашаясь со мной. - Папа, мне нужна поддержка и защита. Я кое-что натворил в день бала и теперь боюсь признаться. Поэтому и сбежал из дома. Эйдан меня убьёт за это, но обстоятельства сложились не в мою пользу и я не знаю, как мне признаться во всем.       — Ты готов открыться мне. И папочка что-нибудь придумает. Хочешь спрятаться за мою спину? — Дразнил он меня.       — Да.       — Ну, давай посмотрим проказник, что можно из того, что расскажешь открыть нашим мальчикам. Я начал с рассказа о свадебном обряде и упомянул подарок Данелия. Я рассказал, как усовершенствовал его и использовал в день бала. Мои друзья помогли мне. Они влили в бокал Эйдана… и между нами…       — Ну и так понятно, что все произошло. Лука сидел и смеялся от души. Он хватался за живот и хватал ртом воздух, вытирая выступившие слезы от такого веселья.       — Ты самый потрясающий у меня сын. Афродизиак. Хи-хи… Хи-хи-хи, ха-ха-ха. — Он держался за живот. У-у-у-ф. Уморил.       — Это не смешно, особенно последствия такого подвига. А я положил в его руку детский браслет. И он перестал смеяться. Он посмотрел на меня с удивлением. Потом его глаза расширились, и он приоткрыл слегка рот. Закрыл, глотнул и выдал:       — Ирия, это то, что я подумал.       — Да и кто-то станет дедом. — Он, взвизгнув, обнял меня. — Малыш, у нас будет малыш. Мы беременны!!! Он расцеловал мои щеки и отступил, а я повторил жест Нацумэ и показал дар жизни. Лука сидел заворожённый.       — Имя уже наверно придумал?        — Да. Кассий Алексис фон Ньярхотеп.        — Красиво звучит и так гордо. Мне нравится.        - Все это здорово конечно, но я боюсь, встречи с Эйданом, а ещё боюсь его измен. Не хочу снова потерять малыша.       — Я с тобой. Его наставлю на путь истины, не волнуйся. Главное не отказывайся впустить его в свои покои. Пусть твердит, как остолоп, что делает это он ради сына. Не ведись. Он будет твой. Потом сам пинками его оттуда не вытолкаешь. — Я кивнул, соглашаясь и принимая его советы. — Пока я так понимаю это секрет? — Я кивнул. — Обещаю, что промолчу до поры до времени и не скажу. Очень хочу увидеть реакцию наших альф, а Талас знает?       — Нет. Он хихикнул, потёр руки в предвкушении представления.       — Я хочу попросить, ещё одну маленькую просьбу. Я, сколько не пробовал у меня так и не получилось научиться вязать.       — Ты хочешь, чтобы я связал для нашего малыша? Да?       — Да?       — Согласен и с радостью выполню твою просьбу. А может, и покажу, вдруг получится. Когда планируешь обрадовать всех?       — Завтра, а сейчас домой отсыпаться.       — Во сколько?       — К полудню.       — Тогда до завтра, моё солнышко. Будь осторожен.       — До завтра. Он меня обнял и поцеловал в щеку, а я в ответ. Вот так мы тепло расстались с ним, и на душе стало легко и дышать свободнее. После разговора с Лукой я немного успокоился и действительно обрёл в его лице защитника. Он ради внука разобьётся в лепёшку и в обиду меня не даст. А я обрёл в его лице второго родителя — омегу. Теперь можно отправляться спать! Как это хорошо! На душе было спокойно, и стоило лишь появиться дома и улечься в своей кровати, как сон сморил меня, сразу принимая в свои объятия.

Тит

      Поиски Ирия так и ничего не дали. И шёл я на ужин в не самом лучшем расположении духа. Эйдан тоже молчал и нервничал. Мы оба были удивлены появлением Таласа. Он в последние дни был не в самой лучшей форме и заставлял переживать о нем, а тут… Начищенные пёрышки, глаза блестят, как у кота наевшегося сметаны и в хорошем расположении духа. Что-то мне подсказывает, здесь был Ирия. Вот неуловимая птичка. Но глядя на сына могу простить ему многие выходки. Только, где же ты проказник?       — Добрый вечер, отец.       — Добрый вечер, коль не шутишь.       — У меня сегодня хорошие новости от Ирия. — «Ну, кто б сомневался милый. Весь твой вид мне уже все рассказал». — Я встречался с ним. Вернее он приходил ко мне. Мы с ним поговорили, и он готов, завтра встретится на семейном совете по полудню. А ещё обещал вернуться домой. От таких новостей у меня на душе отлегло.       — Он сказал, где живёт? — Вступил в разговор Эйдан.       — Ты что думаешь я ребёнок или совсем помешался на своих чувствах, что спросить такое не подумал? Ты же знаешь его. Он отказался открывать такую информацию. Сказал, что дом охраняется и живёт он со слугами. Все!       — Ну, тогда и я милый открою маленький секрет. — Начал интриговать мой супруг. — Ирия приходил ко мне после встречи с Таласом. Мы с ним мило поболтали.       — Что? Он приходил сюда? — Я и Эйдан в унисон произнесли эти две фразы. Мой Лука хихикнул и посмотрел на старшего сына.       — Он мне рассказал такое… — И закатил глаза смакуя информацию — Мммм. Но раскрыть не могу. Мальчик был откровенен со мной, как никогда. Он мне поведал, почему он оказался в спальне чужого альфы. — Он снова хихикнул. Вот интриган. И ведь все знают, что не расскажет. — Все завтра, а какие новости. Рем, просто душка. Не бросил нашего мальчика в трудной ситуации.       — Рем! — Прорычал Эйдан.       — Успокойся, сын. Он настоящий друг. То, что сотворил Ирия, это просто чудо. Все, он нас завёл и я понял, что они оба спелись. Теперь мой супруг поедом съест меня за парня. В обиду не даст. Даже голос повысить не разрешит. Что же такое он ему рассказал? Ужин вообще проходил удивительно для нашей семьи. Талас рассказал историю нашего рода, про проклятие. Мы даже забыли об ужине. Все с таким упоением слушали, что наши посиделки затянулись до двух ночи.        — Откуда столько информации? Мы с тобой столько всего прочитали и искали, но этого не было нигде. — Интересовался Эйдан.       — Ирия нашёл все это. Он разрешил мне открыть немного наш разговор. Мы просидели с ним всю ночь. Это была моя ночь и не надейся, что выложу весь разговор с ним. - С ревностью в голосе выдал мой младшенький сын.       — Замечательно. Нас обошли. — С обидой высказался я. — Посмотри на интриганов. Оба поговорили с ним и теперь на его стороне, а мы остались внакладе.       — Не надо было рычать на мальчика. Он был не готов раскрыть карты. — Моя любовь встала на тропу защиты.       — Все. Я понял, ты его защищать будешь.       — Да, и если кто посмеет при встрече с ним повысить голос, найду, как наказать. Мы все трое вздохнули. Теперь будет пылинки с парня сдувать. Все же, что он ему такое рассказал?       — Я не в курсе насчет бала, разговора у нас не было, на меня не смотрите. Со мной на эту тему он не разговаривал. Да и без этого у нас было о чем поговорить. Мы разошлись, но, сколько не пытался я выпытать у супруга тайну разговора с Ирия, он твердил, чтобы я подождал. Так и пришлось терпеть до полудня. Мы все собрались в моем кабинете и заметно нервничали. Лука потребовал с нас не повышать на него голос и сдерживаться.       — А если он не решиться и не придёт. — Выдал Эйдан.       — Сын, наберись терпения. Ирия воспитан по всем правилам королевской семьи. Не нервничай. — Успокаивал я сына, а сам гадал на кофейной гуще. Непредсказуем этот ребёнок и, что сегодня он поведает, чую, приведёт нас в шок. Эк, как глаза блестят у моего любимого омеги. Неспроста и руки потирает интриган…. Шло время, и мы ждали.       — И где он? — В нетерпении произнёс уже я. В дверь постучали, и вошёл слуга после моего приглашения:       — Его высочество Ирия Алан фон Ньярхотеп. Мы все выдохнули. Эйдан заметно нервничал. Ох, мальчик мой и накрутил ты себя. А Лука сидит в предвкушении. Вот чертёнок! Ну, погоди, доберусь до тебя.       — Сын, не кричать, не повышать на него голос. Выслушать. Он нервничает, а ему нельзя. Его здоровье ещё.... Он смолк на половине фразы и тепло улыбнулся. Дверь открылась, и вошёл Ирия. Сегодня он был просто великолепен. Черные кожаные брюки заправлены в высокие сапоги, коричневый с вышивкой камзол и белая с кружевом рубашка. Мой супруг тут же обнял его и усадил к себе поближе. Наплевав на все церемонии. Так…так. ..., это что-то новенькое.       — Ну, здравствуй, мой агнец нежный! И, что могло спугнуть мою птичку так, что он решил покинуть на некоторое время своё гнёздышко? Готов к вопросам и ответам? - Начал я семейный совет. Ирия открыто улыбнулся и смутился. Потом кивнул.       — Тогда, ответь мне, почему ты решил не присутствовать официально на балу в честь дня рождения своего супруга и Таласа? — Я старался придать своему голосу холодность, но что-то у меня плохо получалось.       — А можно без наводящих вопросов, отец. Я сам все расскажу.       — Хм. Слушаю тебя, маленький мой. Он тихим и спокойным тоном поведал о дне свадебной церемонии и продолжил. Чем дальше шёл рассказ, тем больше на моих губах играла улыбка. Сдержать смех мне приходилось с трудом. Ирия запинался, извинялся, краснел, но главное теперь я понимал почему его так обхаживал Рем и главное почему рубашка на нем была велика. Откуда перья на его голове... Их можно теперь сохранить, как ценный трофей. Вторая брачная ночь состоялась и очень бурно. Мой сын голову потерял от Ирия. Талас уже не обижался на Ирия и тоже подхихикивал. Я перевёл взгляд на наследника и чуть не сдержался. Хк...хк... Смех сквозь слезы, а Эйдан сидел ошарашенный. На него, словно вылили ушат с холодной водой. Он не сдержался:       — Значит, ты утверждаешь, что тот омега был ты?       — Эйдан, это не было шуткой, пойми. Ты отказался от меня на следующий же день и пошёл налево с каким-то слугой и на моих глазах. — Смех резко прекратился, и я вскочил и зло посмотрел на сына. — Я из-за этого потерял ребёнка. Но в этот раз я не позволю тебе это сделать. Понял!! Я беременный. — Я сел, нет не так, рухнул в кресло. Ошарашенно смотря на Ирия. Все. Добил!       — Не может быть!       — Может. Ведь именно я снял с тебя кулон — артефакт. Мы с тобой разгромили полностью всю гостиную, кабинет и спальню в придачу. Мало доказательств? — Он поднялся и грациозной походкой подошёл к Эйдану. Взял его руку и положил себе на живот. Ее окутало синим цветом, и понеслась по его руке к самому сердцу. — Теперь ты веришь, что ты отец ребёнка? — Мой сын хватал ртом воздух и не мог вымолвить ни слова. Медленно сполз на колени и обхватил супруга за талию. Он целовал живот с благоговением. — Я надеюсь ты понимаешь, что малышу требуется отец? И он должен жить в моих покоях.       — Да. - Это все, что он мог сейчас сказать. — Прости. — Он поднялся на ноги и до сих пор прибывал в шоке.       — Ладно, мальчики приходите в себя, а мы уходим. Нам для нашего нового наследника Кассия Алексиса фон Ньярхотеп нужно связать вещи и обновить детскую. Эйдан, надеюсь больше никаких посторонних омег не будет у тебя и сегодня ты будешь ночевать с супругом. «Ну, вот, опоздал с предложением имени. Значит моего первого внука будут именовать Кассий Алексис фон Ньярхотеп. ... Хм.. А неплохо». Покатал имя на языке и понравилось.       — Да, папа. Ирия повернулся к Таласу, а он вылетел из кабинета.       — Талас!! Он положил руку себе на сердце и поджал губы.       — Не волнуйся. Он все обдумает и придёт к тебе. Странно, почему мой супруг так быстро изменил своё мнение? Ирия! Что ещё ты поведал ему?

Ирия

       В тот же вечер все в моей жизни изменилось. Эйдан переехал ко мне в спальню и обосновался в ней, как полноценный самец охраняющий своё потомство. Постепенно у нас начали налаживаться отношения. По крайней мере измен с его стороны больше не было. Он держал нейтралитет. По нашей связи ему тоже доставалось и его тошнило вместе со мной. Из-за Таласа моё сердце болело и переживало. Он со мной не шёл на контакт, и я понимал почему. Ему больно. Его желание стать отцом настолько велико, что порой мне кажется, я готов сорваться и пообещать ему родить. Я чувствовал, что теряю его и не могу остановить этот процесс.       Шло время, переходя в недели и превращаясь в месяцы. Чем ближе к концу подходил учебный год, тем больше я нервничал. Итоговая сессия оказалась чудовищным испытанием. Пять экзаменов по алхимии (как основному предмету), три по артефакторике, два зачёта по боевым искусствам и два — по специальности лекаря. Причём ответы на часть вопросов, которые нам задавали, можно было найти только в ходе самообразования. Ни на лекциях, ни на практике преподаватели этих тем не касались. Несмотря на наше деликатное положение, мы все должны были сдавать экзамены на общих основания. Поблажка была лишь в том, что лишних вопросов по предметам не задавали, чтобы меньше нервничали. И на одной из перемен перед экзаменом меня выловил Асмодей.       — Ирия, все плохо. Он не слушает доводов разума. Я пытался объяснить ему. Но он втемяшил себе в голову, что теперь лишний. Я боюсь за него. Поговори. Он бред несёт про какого-то Кассия, что тот ему приснился. Он знает, что ждёт его и не хочет этой участи. Я аж похолодел. Икнул со страху. Не мог вздохнуть.       — Ирия? Не пугай! Ирия! Я рухнул бессознания. Пришёл в себя уже дома. Эйдан сидел бледный, рядом Том колготился, приводя меня чувства.       — Как ты?       — Со мной все в порядке. Успокойся. Где Талас? Мне он нужен немедленно.       — Ваше высочество, лучше позвать вашего брата, чем спорить сейчас с беременным омегой. «Это конец… Кассий толкает меня к последнему шагу. Мне страшно». Я положил руки на живот в защитном жесте.       — Я приведу его.       — Оставьте меня одного. Я хочу поговорить с ним наедине. Вскоре я сидел один в спальне и ждал прихода Таласа. Он пришёл. Такой холодный, словно штормовой ветер, но все же не мог не спросить, что со мной случилось и как себя чувствую.       — Тал, не об этом я хочу поговорить с тобой. Мне не нравится твоя реакция на последние события. Да я ношу под сердцем ребёнка Эйдана, но, по-моему, перед этим показал тебе насколько ты мне дорог. Я не дурак и все понимаю.       — Я помню, что ты не Жан. Я слишком сильно люблю тебя. Мне мало видеть тебя понимаешь?       — Тал, что я могу сделать для тебя? — Я прятал глаза полные отчаянья и не пролитых слез.       — Ничего ты не можешь. Я лишний.       — Нет. — Прошептал я. — Ты мне нужен.       — Для чего? Что ты можешь мне предложить?       — Тал…        — Оставь меня. Мне больно дышать! Выкини меня, как исписанный гримуар. Ты любишь моего брата, и я лишний. Я это чувствую и видел. Это он слеп. Не хочу стать вторым Кассием. Да ты не отталкиваешь меня, но мы пришли в тупик. Смотреть на счастье брата и приходить в одинокую постель мечтая о тебе. Я не железный и никогда не стану отцом. Племянники это здорово, но это не то. И ты понимаешь, о чем я. Мне нужно все. Да я собственник и четвертинка твоего внимания ничто. Я бы смирился с присутствием брата, но если бы стал твоим мужем. Но этот закон пока не принят и нет гарантии, если бы я попросил тебя стать моим супругом. Думаю, что получил бы отказ. Я друг, брат Эйдана и им останусь. — Я хотел ему ответить, но он. — Хватит. Слышишь, хватит. Я не слушаю тебя. Это больно, но это только моя боль. «А мне больно оттого, что я не могу видеть, как страдаешь ты. Как ты ждёшь меня, как жаждешь, когда я сделаю этот свой шаг… Кричишь на меня… А мне больно и страшно сделать это… терплю все это… Только потому, что я могу просто быть рядом с тобой и слышать…» — Промелькнуло в моей голове мысль и застряла, как заноза в сердце. А он ушёл хлопнув дверью, а я стоял, словно во мне проделали огромную дыру. Хотел вылить на себя ушат ледяной воды, нырнуть в прорубь, убиться головой об стену, пол, кафельную плитку. Сел на постель и опустил голову и закрыл глаза, проваливаясь в темноту.       — Кассий, это твоих рук дело?       — Иначе ты никогда этого не сделаешь. Я показал ему твою ночь и ещё кое-что. А теперь проснись. Открыл глаза. Злость на Кассия клокотала в душе, и я не понимал, зачем он это сделал? Дверь открыл Анвар. Он со слезами на глазах вбежал в спальню и пал на колени и зашептал:       — Остановите его. Ритуал, он хочет убить себя.       — Что? Где он? Идиот. Перед глазами стоял Кассий с кинжалом в руке. Кровь, хлеставшая из его разрезанного горла и его глаза в этот момент. Меня снова трясло и слезы текли. Люблю их настолько, что не могу представить жизни без любого из них. Истерика бушевала в моей душе, и я влетел в его спальню в столичном замке «Роза мира». А там уже горел круг, и пентаграмма кружила зеленым светом. Истерика была у Луки, Тит умолял, а Эйдан молча, стоял, а по его щекам текли слезы. Я со всего маху влетел в этот круг и схватил руку Таласа, которая уже обрезала кинжалом его волосы. И приставил ее к своему горлу.       — Убей меня сначала. Давай. — Закричал я. — Умрём вместе, небо моё. — Я откинул голову, назад открывая свою шею. И услышал звук падающего кинжала об пол. Он разрушил созданное Таласом заклинание, а я посмотрел на него и стал бить его в грудь кулаками. Он стоял и принимал мои удары, не останавливая меня. Шок, вот что было написано на его лице. — Идиот! Сволочь! Мудак! Убью сам нахер. — Схватил его за грудки. — Клянись, что никогда этого больше не сделаешь, что будешь жить. Дурак! Клянись! Ты точно хочешь, чтобы я тут родил, так и не выносив ребёнка. Клянись! Разве так можно с беременным омегой? Придурок, но мой. Он был шокирован и готов был сейчас дать клятву, чтобы успокоить меня. Такого он не ожидал.        - Клянусь, что буду жить, любимый.       — Клятва принята. Понял? — Я продолжал орать на него.       — Да. Играть с сердцем омеги, который любит — самая низкая подлость. Разве оно выдержит такого накала. Я схватил кинжал с огромным желанием его уничтожить.       Открыл портал и отправился в сад. Погода была под стать моему состоянию души. Положив свою горячую ладонь в область сердца, начал впитывать в себя незримое «тепло». Пытаясь успокоиться… Опустился на колени и зашептал заклинание, создавая круг. Воткнул кинжал в землю, губы шевелились, сердце билось в бешеном ритме. Гром ответил, прогрохотав раскатами по небу. Тучи неслись по небу, закрывая и заволакивая его тьмой. Ветер поднялся, так что деревья скрипели и стонали, словно моя душа с ними плакала. И столб молнии сверкнул и ударил прямо в кинжал, расплавляя металл. Заклинание сработало, как надо, а я рухнул на землю и разревелся выпуская тот страх, что испытал. Хлынул дождь. Он был холодным и безжалостным с ледяным градом. А я кричал, промокая до нитки.       — Я же люблю тебя, Талас! — Кричал я. — За что, ты так, со мной, за что? — Ветер завывал и вторил моему настроению, а дождь плакал. Люблю и теперь я один… Аааа….рррр… ммм… Я кусал губы до крови и скулил. Долго лежал на сырой земле впитывая в себя, как губка начавшийся шторм в океане. Встал... Раскинул руки отпуская на волю свой страх и понимая все то, что произошло. Теперь я один... Собрал остатки души и отправился домой. Спальня встретила меня тишиной и одиночеством и меня осталось лишь половина. Снял с себя мокрую одежду и посмотрел на татуировку. Розы расцвели буйным цветом и ее шипы добрались до моих лопаток и спустились вдоль позвоночника, по животу и поползли на второе плечо.       — Нет, нет. — Шептали мои губы. — Только не он. Переоделся и лег на постель. Закрыл глаза. Вспомнил своё ощущение, когда Талас впервые меня поцеловал, прикоснулся ко мне. Его улыбку, цвет его глаз. И теперь он уйдет от меня. Боль заполнила все глубины моей истерзанной души. Мне невыносима сама мысль о том, что мы можем расстаться, но природа со мной была не согласна. Гром грянул настолько сильно, что зазвенели стекла на окнах. За стёклами окон посверкивали вспышки молний, плохо различимые сквозь торопливо стекающие мутноватые струи воды. Под шум шторма уснул. Нервы сдали окончательно. Мне пригрезился Нацумэ. Он сидел на моей постели и поправил ворот моей рубашки, потом откинул мою челку на подушку и прошептал:       — Ты умница. У тебя получилось снять проклятие, и теперь род Ньярхотеп свободен. Не снимай свой кулон, он защитит тебя. Жаль Таласа. Меня трясли и будили.       — Ваше высочество, проснитесь. Целые почти сутки спите. Беда. Открыл глаза. Сел на постель и посмотрел на Анвара.       — Он умирает. Лекарь сказал, что сильнейший магический откат. Я старик и не маг и это не понимаю. Он сказал, что спасти его он не может. Его высочество хочет увидеть вас в последний раз. Я снова летел за Анваром и ворвался, как вихрь в его спальню.        — Пожалуйста, небо, не надо больнее. Йог, прости. Я жить без него не могу, не умею. Нацумэ, я так не могу. — Шептал я и на ходу расстегнул цепочку с кулоном. Коснулся его и прошептал. — Служи ему, верой правдой он должен жить. Подошел к постели Таласа и услышал его хриплый голос.       — Ирия, ты пришел. Я ждал. Прости, что не могу выполнить клятву.       — Ты ее выполнишь, понял. — Прорычал по- звериному. И вокруг его шеи легла цепочка, кулон лег, застегнул его и он засветился. Его дыхание сразу выровнялось. Он сел на постели и посмотрел на меня, а я впился в его губы, принимая весь откат на себя. Я проклят и мое проклятие теперь настолько сильно, что и второе не повредит. Отступил и посмотрел на него.       — Ты теперь свободен. Проклятие снято и сможешь путешествовать, можешь создать семью и стать отцом. Я выполнил свое предназначение. Поднялся очень медленно. Голова кружилась, перед глазами летали черные мушки. Я горел. Медленно отступил. В комнату вошел статный черноволосый альфа. Он долго смотрел на Луку, а потом улыбнулся.       — Мне не показалось. — С хрипотцой в голосе произнес он. — Я действительно свободен. Я могу уехать куда захочу. Тит, брат мой, я свободен. Проклятие спало. Как такое могло случиться? Что произошло? Они наперебой говорили, и впервые Лука спокойно реагировал на брата своего мужа. И улыбнулся ему открытой улыбкой.       — Нужно организовать праздник. И сообщить всем радостную весть. Я отступил в тень и очень тихо ушел. Там я лишний. Теперь они оба будут ненавидеть меня. Стоило войти к себе, как натолкнулся на тяжелый взгляд Кайла.       — Что ты наделал? — Закричал он.       — Я не смог бы смотреть на его бездыханное тело. Готов принять твои объятия Смерти. По-моему равноценный обмен. Мое проклятие причинит мне только боль. Оно по всему телу. Я не выживу при первой же измене, и даже амулет не поможет. И с болью приму отношения Таласа с другим омегой. Пойми, я сгорю, как свеча. А он будет жить. Я люблю их. Прими меня. Это мой выбор и Эйдан освободится от меня и женится на том, кого полюбит по-настоящему. Так же и Талас. Жаль только моего малыша. Он снова не родится. Три месяца, ему только три. Но он был бы несчастен без меня. Забери нас обоих.       — Я принимаю. Ты действительно готов умереть?       — Да, и не буду желать жить. Пусть идет все само, как и положено.       — У тебя только ночь. Он ушел, а я прошел в библиотеку сел за стол и написал записку:

«Талас, это пароль к моему гримуару. Ты был моим небом, а Эйдан землей и оба вы были едины для меня как целый мир. Теперь не важно. Мои чувства, мысли, все в прошлом. Жизнь — это не то время, которое пролетело и исчезло, а то, которое запомнило и осталось в душе. Талас, спасибо тебе за то тепло, что было в твоем сердце. Я ни о чем не жалею. Эйдан, теперь ты будешь свободен от нелюбимого супруга, но и тебе спасибо за прекрасную ночь любви. Вытрите слёзы, нельзя иначе! Мне улыбнитесь, пусть небо плачет. Закрой глаза, представь звезду. И знайте оба: I Love You. Я вернусь ветром на ваших губах, стану вашим дыханием и дождь расскажет, как я радуюсь за вас. Люблю своих родителей и брата. Ваши родители стали мне моими вторыми дорогими существами на свете. Мои друзья, Рем не нужно огорчаться. Я выбрал этот путь сам. И я буду рядом, все мои 9 жизней — Мечты мы сочиняем сами… Ваш навеки Ирия. »

      Смерть не зря имеет много имен — неотвратимая, безжалостная, безликая, слепая, а ещё верная, добрая, избавляющая. Для кого-то она — долгожданное спасение, для других — жуткий страх, забирающий только душу. Какие странные мысли приходят перед концом жизни. Все, что было важным, становится блеклым, выгорая под строгим взором Смерти. Вместе с болью в душу вползает пустота.       Время шло, но так никто не пришел ко мне и не поинтересовался, что со мной. А я открыл окна и свежий воздух после шторма ворвался в мои покои. Он принес аромат роз, что растут буйством в саду. Лег на постель и повернул голову в сторону окон. Я горел, и мне было жарко. В глазах потемнело. Меня скрутила дикая боль, пронизывающая буквально все тело, а из горла вырвались невнятные хрипы. Все, что я мог делать — это открывать рот, как вытащенная из воды рыба. Ещё один приступ выдавил из глаз невольные слезы, а потом меня слегка отпустило. Я смог нормально дышать и даже слегка приподняться на локтях. Вот ведь… блин! И даже видеть. Легкость была во всем. На постели сидел хмурый с пожатыми губами Кайл.       — Пойдем. — Он протянул руку, и я вложил уже не свои пальцы. Встал и обернулся, посмотрел на свое тело и вздохнул. Хотя разве может душа дышать. По щеке пробежала невидимая слеза. — Не жалеешь?       — Нет. — И по привычке положил руку на свой живот. — Идем. Перед моим взором предстала огромная заснеженная поляна. Река, впадающая в портал миров. Мы шагнули в него, и на меня налетел серый туман. Он кружил, как серый песок и подхватил, понес куда-то. Сначала было темно, а потом я понял, что попал в пустыню из серых песков. Черные тучи пробегали над головой, было холодно. Я лег и почему-то пригрелся и растворился в этой стихии.       — Меня нет, — шептали мои губы, — меня больше нет. Ну, как же меня нет, когда вот он Я. Тогда вообще ничего не понимаю… Я люблю больше, чем птица небо и сильнее порыва ветра Я люблю Я смогу Возвратиться огнём из пепла и коснуться лучами света Чтобы всё-таки сказать Сказать, что я люблю!